Мачты и трюмы Российского флота - Фурса Пётр Иосифович - Страница 6

Медотсек на проекте 56 представлен следующими “функциональными подразделениями”. Пройдемся и осмыслим, увидев все собственными глазами. Крутой трап бросает вас в мрачное подземелье, называемое тамбуром медотсека (площадка площадью в 1,5 квадратных метра). Прямо - дверь в амбулаторию. Справа - дверь в кубрик № 2. Рядом, правее, дверь в гальюн или, о чем свидетельствует бирка на двери “ВК”, - ватерклозет. Слева - дверь в лазарет. Слева сзади - трап в кубрик № 3. Щиты, трубопроводы, надписи “опасно для жизни”... Жутко, сыро, темно. Заходим в амбулаторию. Вас встречает ошалевший от внезапного пробуждения матрос (милосердная сестра и баба Маша одновременно). Фигурные переборки, повторяющие стройные обводы носовой части корпуса и подбашенного отделения носовой артустановки. Прямо - шкаф, сзади - шкаф, слева, по длине всего помещения, - железный топчан образца времен инквизиции, справа в углу - умывальник, запаса воды в котором хватает для приема двух-трех больных. Электростерилизатор, аппарат “УВЧ-66”, аппарат для гальванизации “ПОТОК”, никогда ни кем не применяемый, но регулярно получаемый с медицинского склада.　

Все чудеса медицинской техники, таким образом, вам представлены. В этом корабельном храме медицинского священнодействия остался еще узенький (70-80 см) проход, освещаемый двумя большими иллюминаторами. Хорошо еще, что электростанция своя: за свет платить не надо, хотя подобное требование предъявляется всем приходящим на корабль новичкам. Солнечные палаты представлены помещением корабельного лазарета (2 х 2,5 м), четверть которого занимает душ (в нем же гальюн), две койки (одна из них подвесная), тумбочка, иллюминатор. Все. Корабельная клиническая широкопрофильная больница (неспециализированная).　

Тишина находящимся на излечении обеспечивается громкими командами по корабельной трансляции, предваряемыми колоколами громкого боя, грохотом прогаров по металлу (матросы ведь непрерывно куда-то бегут), воем вращающихся и гудящих механизмов, громом постоянно роняемых над головой на палубу железных тупых предметов. Набор медикаментов соответствует уровню начала семидесятых годов (так определено в приказе министра).　

Особого внимания требует “сверкающая никелем и стерильной чистотой операционная”. Здесь она представлена кают-компанией офицеров, “предназначенной для приема пищи и коллективного отдыха”. Для того, чтобы провести операцию в ней, надо все вымыть с хлоркой, изгнать тараканов и крыс, протереть все спиртом, которого всегда не хватает... Все для блага человека! Врачуй, док! НЕ вреди! Внедряй новые методы лечения! Занимайся наукой! Резко снижай заболеваемость и травматизм. (Требования руководящих документов).Теория без практики мертва. Практика без теории слепа. В условиях эскадренного миноносца теория и практика взаимоисключают друг друга. Закон единства и борьбы противоположностей действует наполовину: единство отсутствует, противоположности только борются. Двое будущих отличников здравоохранения включились в борьбу, пытаясь привнести в нее единство.　

В кубрике № 2 жила группа курсантов Вольского Высшего военного училища тыла, или, как его называют на флоте - Высшего Воровского училища. В перерывах между построениями, приборкой и разносами, которые устраивал им старший помощник, курсанты дружно занимались изучением органолептических качеств (вкусовых, значит) морского офицерского пайка. Дружной стайкой окружив помощника командира по снабжению, тыловики впитывали в себя премудрости движения по скользкой тропе вещевого, шкиперского и продовольственного снабжения кораблей Военно-Морского флота, переваривая попутно “все, что нажито непосильным трудом” корабельного снабженца в провизионках (продкладовых).　

Здесь же проходили морскую практику и курсанты училища им. Фрунзе.　

Шли дни похода. Первого похода в моей жизни. Я по праву “хорошего человека”, которого много, тащил на себе амбулаторный прием, выполнял свои же назначения больным, контролировал качество пищи и помывок личного состава, качество приборок и стирки постельных принадлежностей (казенный язык, зато понятный). Мой друг Новиков возлежал на нарах, зеленея при незначительной качке, пытаясь удержать в себе жалкие остатки обеда, а когда это ему не удавалось, стремительно убегал в гальюн “рычать на дучку”. Подобное непочтение к Нептуну впоследствии нашло свое отражение в характеристике короткой фразой: морские качества неудовлетворительные...　

В центре Черного моря ко мне подошел главный старшина - старшина команды машинистов трюмных.　

— Слушай, док. Морские традиции надо уважать, согласен?　

— А как же!　

—Придется тебе оморячиться.　

— Искупаться, что ли?　

— Нет, конечно. Посвящение в моряки сложный и волнующий церемониал. Но, учитывая то, что вы - доктора, процедура будет упрощена до безобразия. Из всей стройной системы посвящения вам предстоит лишь выпить плафон забортной морской воды. Ну, разве не безобразие?　

Справка. Плафон - стеклянный колпак для предохранения электрических лампочек, емкостью около 600 мл.　

— Согласен. Но мне любопытно все же: что мы урезаем из полного церемониала? Пробовать не обязательно, но знать надо...　

— На первое - вода. На второе - баночки. (Справка: отбить баночки значит следующее. Взять кожную складку на животе посвящаемого, повернуть на 90 градусов, максимально оттягивая, ребром свободной ладони ударить под основание. Результат - огромный синяк на животе.) На третье - поцелуй. (Справка: кувалда подвешивается на проволоке и медленно раскачивается. Стоя на четвереньках, посвящаемый должен войти в резонанс, повторяя движения кувалды. Изловчившись, надо трижды ее поцеловать. Эквилибристика. Часто - разбитый и уж всегда вымазанный мазутом нос). Поцелуи всегда приятны моряку своей нерегулярностью.　

- Добро, утверждается только вода.

Свою порцию я выпил, не поморщившись, чем заслужил разочарованный вздох толпы, - аплодисменты. Новиков после третьего глотка галопом ускакал выражать свое несогласие с Нептуном. (Морские качества неудовлетворительные).

Пришли в территориальные воды Болгарии, стали на рейде Бургаса. В центре - “Киев”. Вокруг - корабли охранения, обязанные подставить свое тело под удар вражеской торпеды, защищая флагмана.

　Утром в амбулаторию принесли больного: лицо серо-зеленое, губы сухие, заторможен, живот - доска. Из нацменьшинств. По-русски знает: ура, ест, болна и несколько непередаваемых здесь образчиков флотского обиходного языка, типа “отругать”, “проворонить”, “стащить”, “врезать по уху”, “доложить по команде о проступке товарища”, “обмануть”. После тщательного обследования, насколько это возможно в корабельной клинике, было сделано заключение: больному нужна срочная операция. Доклад командиру, связь с флагманом. Катер к спуску! Доставка больного на “Киев”. Операция. Оперативно, спокойно, деловито, грамотно, без суеты и лишних движений. Каждый на своем месте. Все: знания, опыт, власть, жизнь - на спасение жизни товарища. Флот, морское братство. НЕ на бумаге.

Месяц прошел, стажировка закончилась. По ее результатам я получил характеристику, написанную курсантами военного училища им. Фрунзе.