Мачты и трюмы Российского флота - Фурса Пётр Иосифович - Страница 110

Местом культурного отдыха граждан служит также великолепнейший парк – участок тайги, отделяющий старую часть поселка от новой. Там установлены детские качели, которые работают по праздникам, и тир, который не работает, кажется, вообще. Но граждане не в претензии, т.к. само по себе гуляние по парку приносит великое наслаждение. Без применения стрелкового оружия. В парке же расположено здание театра КТОФ. И надо признать, что театр пользуется огромной популярностью военморов. Не по причине наличия в составе его труппы знаменитостей экрана, а благодаря их отсутствию. В театре играют выпускники театральных училищ страны, “сосланные” сюда за вольнодумство, попытки внести что-либо новое в систему перевоплощения Станиславского и за неординарный артистический собственный почерк. А посему играют они очень хорошо, оригинально. И пользуются успехом у зрителей. Зрители здесь очень взыскательны, т.к. любят и знают искусство, ведь приехали они сюда из Ленинграда, Севастополя и других центров Союза. Союзные знаменитости, такие как, например, “камерный” певец Сергей Захаров, небрежно ведущий себя на сцене глухой провинции, может быть освистан публикой.

В поселке есть еще бассейн, Дом офицеров флота (ДОФ), грязная баня и ресторан “Нептун” – местный Лас-Вегас. Из всех увеселительных затей в нем имеется только одна, укладывающаяся в простую схему: шампанское, танцы, знакомства и... постель по знакомству. Не шикарно, но все же кое-что. Когда моряки уводят свои корабли на зимовку в другие, незамерзающие порты, в ресторане правят бал летчики. Когда же летуны летом улетают на другие аэродромы для проведения БП, в ресторане главенствуют моряки. Но, правда, подобная схема относительна, т.к. в любое время года здесь хватает и тех, и других, чтобы торговцы имели возможность выполнить план и набить себе карманы.

Все. Нет, не все! Есть еще кафе “Березка”, выполняющее те же функции, что и “Нептун” по вечерам, и работающее в режиме столовой для приезжих и холостяков в рабочее время. Вот теперь все.

Слабая половина населения поселка постоянно находится на службе, тогда как прекрасная и сильная половина властвует здесь безраздельно. На плечах прекрасной половины лежит дом, дети, магазины, очереди, авоськи и заботы о половине слабой. Особенно тяжелый груз, лежащий на ее хрупких плечах – груз ожидания. Поневоле станешь сильной! Жизнь в гарнизоне расставляет акценты по-своему, превращая слабых – в сильных. И наоборот. Я никогда не перестану кланяться в ноги женам моряков, пока старческий радикулит не лишит меня этой возможности, да и тогда, через боль, я все же попытаюсь поклониться. И, да простят меня жены гражданских мужиков, не изменю своего мнения даже на смертном одре.

Вот так и живет поселок Заветы Ильича, один из тысяч гарнизонных поселков.

В задачу штаба любого соединения входит: контроль за повседневной и боевой деятельностью кораблей, отработка боевой и повседневной организации кораблей, организация взаимодействия кораблей, учеба экипажей и контроль... контроль... контроль... учеба... учеба... учеба. Плюс – ответственность за все, что творится на кораблях перед вышестоящим штабом. Плюс к этому – внутриштабная работа и марксистско-ленинская подготовка.

Для расширения политического кругозора офицеров, совершенствования и развития их личности при домах офицеров флота организуются так называемые УМЛ (университеты Марксизма-ленинизма). Возглавляют их штатные начальники, постигшие марксизм в политических училищах и академиях, но так и не знающие учения Ленина, как и те, обучать которых эти начальники обязаны. Однако каждый год из вышестоящего политического отдела на соединения нижестоящие спускается разнарядка, указывающая, какое количество студентов от офицерского и мичманского состава обязан поставить нижестоящий политический отдел в университет, чтобы оправдать оклад денежного содержания, выдаваемый ежемесячно начальнику сего храма науки.

Подавляющее большинство назначенных студентов охотно берутся за учебу. Во-первых, сие почетное звание – студент – гарантирует ему один выходной в неделю, т.к. несколько часов вольного трепа на лекциях работой не считается. Во-вторых, занятия в университете избавляют студентов от занятий по МЛП, проводимых командиром бригады или же педагогами из своих собственных политических отделов, что еще более скучно и невыносимо. К тому же при обязательном посещении занятий в УМЛ, как того требуют циркуляры и ЧВС, посещать их совсем не обязательно, т.к. свое отсутствие в аудитории седой студент может объяснить командировкой, болезнью или другой служебной необходимостью. И выходной остается в полном распоряжении обучающегося. Можно, правда, завязать еще тесную дружбу с начальником университета, неограниченные возможности для возникновения которой предоставляют корабельные провизионки. В этом, самом лучшем – с точки зрения обучающегося – случае, два года безоблачного существования ему обеспечено.

Волею НПО капитана второго ранга Тюленева я был направлен в университет, внесен в списки слушателей курса “Организационно-партийная работа и партийное строительство в ВС СССР”. Что это за зверь – я не знал, садясь за университетскую парту, как не узнал и тогда, когда получил красный диплом отличника, закончив курс обучения. Но зато в дипломе было указано, что в дополнение к высшему медицинскому образованию, я получил “высшее политическое образование в системе партийной учебы”. За два года обучения посетил университет 10 раз, по пять раз в каждом учебном году, что и гарантировало пятерку на всех экзаменах, которые экстерном сдавал за меня начальник университета земляк-белорус родом из небольшого белорусского городка Слоним.

Несмотря на то, что диплом был получен Ивановым не совсем обоснованно, но все же он давал право начальнику политотдела зачислить “отличника” в так называемый партийный актив и сделать его членом агитпропколлектива, долженствующего проводить в соединении агитационную и пропагандистскую работу. И это в помощь штатному пропагандисту, который и так от безделья пухнет, собирая сплетни и компромат на офицеров штаба вместо чтения пропагандистских лекций. Став ни с того ни с сего партийным активистом, Иванов получил сомнительно-почетное право участвовать в “конференциях партийного актива”, один раз в квартал устраиваемых политотделом в доме офицеров. “Сомнительно-почетное” потому, что офицеры актива, насколько это возможно, увиливают от подобных мероприятий, т.к. смертельная скука сюжета их сокращает и без того короткую человеческую жизнь. И делом чести каждого считается умение заступить на вахту или уехать в командировку в дни проведения “партийного форума”.

Темой очередной конференции объединения стал актуальнейший вопрос: “Продовольственная программа и задачи коммунистов объединения по ее выполнению”. Особую пикантность тема приобретала потому, что выполнять программу, придуманную сытыми чиновниками из ЦК, предстояло людям, плечи которых украшались погонами. Абсурдность сего понимал каждый, однако в планах политотделов должна была появиться отметка “вып.” И вот ради этой отметки в один погожий весенний день, когда крестьяне запрягают коней, чтобы ехать на пашню, в целях выполнения программы ЦК 300 здоровых мужиков плавающего и неплавающего состава ВМФ, оторванные от неотложных дел боевой подготовки, были согнаны и сведены в актовый зал дома офицеров.

Играл оркестр, привезенный с крейсера, в фойе бойко шла торговля книжной продукцией. Офицеры стремились купить Дюма или Конецкого, политработники демонстративно тратили деньги на речи Леонида Ильича и материалы съезда, демонстрируя всем высокую сознательность и понимание политического момента. Каждому прибывшему делегату бойкий старшина бойко вручал записную книжку или ручку, в расчете на то, что у кого-либо возникнет желание записать умную мысль, родившуюся в мозгах членов президиума или докладчиков. Зал заполнялся, начиная с последнего ряда, т.к. каждый стремился обеспечить себе возможность сыграть в шахматы или морской бой и, на худой конец, вздремнуть, что совершенно невозможно в первых рядах. Зал гудел. Раздавались возгласы приветствий, шутки, здоровый смех: еще не приступив к решению продовольственной программы все были сыты.