Обретение богини (СИ) - Кучинский Серж - Страница 33

Про ужин я даже не вспомнил. Всю ночь спал как убитый, а утром вскочил ни свет ни заря, полный сил и энергии. Наверное, нет смысла рассказывать, чем я занимался в течение дня - дела, как обычно, находились сами собой. А помимо всего прочего, удалось выкроить время и на то, чтобы почитать про матриархат. Интересно, автор исследования тоже был посвящён в сакральные знания? Чем дальше я углублялся в текст, тем яснее понимал, что имела в виду Лариса, говоря о промывке мозгов.

Настоящий матриархат не имел ничего общего с той вульгарной картинкой, которая крепко укоренилась в массовом сознании. Никто не ущемлял мужчин в правах, никто не командовал ими. В те далёкие времена они занимались почти тем же самым, что и сейчас - любили женщин, создавали семьи и обеспечивали их хлебом насущным. Почти - потому что в отличие от своих потомков они умели укрощать в себе хаос. Служение женщине было поставлено во главу угла, и лишь поэтому юное человечество не знало ни войн, ни социальных конфликтов. А женщины, которым горящая Искра давала силу и мудрость, старательно берегли этот уклад. Те самые ведьмы - такие, как Лариса. Вот так он и выглядел, пресловутый Золотой век, о котором у людей остались лишь смутные воспоминания.

По какой причине он закончился, я выяснить не успел. Время поджимало, а мне ещё предстояло побриться, принять душ, погладить брюки и рубашку... Я иду в гости к Маше, своей богине, поэтому важна любая мелочь. К тому же в том районе, где она живёт, я почти не бывал. Значит, в магазин надо зайти здесь, чтобы не тратить время на поиски там.

В девять вечера я звонил в дверь Маши. Как полагается настоящему мужчине, с цветами, шампанским и тортом. Да и столь позднее время было выбрано с умыслом - мне хотелось, чтобы Маша успела как следует отдохнуть после работы, сбросить всю усталость, что накопилась за неделю.

Увидев её, я забыл обо всём на свете. Милая, очаровательная, невероятно женственная - именно такой она предстала в своём уютном гнёздышке. Решила не наряжаться и встретила меня по-домашнему, в халатике. Но не в старом и потрёпанном, в какие любят кутаться одинокие разведёнки. А в элегантном, волнующем воображение. Коротком ровно настолько, чтобы не выглядеть пошло и в то же время будить желание.

- Какая же ты красивая, - выдохнул я.

- Не поверишь, но дома я обычно хожу в трениках, - засмеялась Маша. - Или без них, когда жарко. Но ради тебя решила прихорошиться.

Я стал целовать её прямо здесь, в маленькой прихожей. Прижимал к себе любимую женщину, чувствовал жар её тела, и в мире не было ничего прекраснее этих сладостных мгновений. А ведь впереди у нас целая ночь!

- Отпусти меня, дорогой, - с напускной строгостью сказала Маша, выскальзывая из моих объятий. - Пошли на кухню, я приготовила ужин. Ванная вон там.

- У нас будет ещё и ужин? Ты такая домовитая...

- Ну, я просто люблю вкусно поесть. Конечно, после шести нельзя и всё такое, но сегодня можно сделать исключение. Не каждый вечер в гости приходят такие шикарные мужчины.

Однокомнатная квартира Маши не могла похвастать размерами, всё здесь было крохотным и будто игрушечным. Повсюду цветы, симпатичные накидки на мебели, вязаные и с вышивкой, с головой выдают пристрастия хозяйки. На тумбочке у кровати - любовный роман. Словом, с первого взгляда ясно, что здесь живёт женщина, причём женщина до мозга костей.

Тесно оказалось и на чистой, ухоженной кухне, но эта теснота ничуть не раздражала. Напротив, было приятно при каждом удобном случае прикасаться к Маше, приобнимать её. Она наигранно сердилась и говорила, что я мешаю ей накрывать на стол, однако в глазах её я видел совсем другое. Чисто женское упоение тем, что за ней красиво ухаживают, что она любима и желанна.

Домашняя стряпня Маши показалась мне шедевром кулинарного искусства. А всего-то - пара салатиков и лёгких закусок под шампанское. Но до того вкусных! Мы ели и пили, не сводя глаз друг с друга, Маша, как обычно, болтала без умолку, и мне вдруг стало удивительно тепло и уютно. Как я мог думать когда-то, будто семейная жизнь скучна и однообразна? Только в союзе с женщиной мужчина может полностью реализовать себя.

А когда дошла очередь до торта, я решился, наконец-то, сказать Маше то, что не говорил до этого никому. Именно здесь, у неё в гостях, это признание прозвучит наиболее искренне.

- Маш, я хочу, чтобы ты знала...

Почему-то слова давались мне с трудом, хотя шли от всего сердца. Что со мной? Неужели я боюсь? Но чего? Хотя ответ мне известен. Больше всего я страшился услышать "нет". Никогда бы не подумал, что буду так сильно, всей душой желать одну-единственную женщину на свете.

Глубоко вдохнув, я произнёс, глядя ей в глаза:

- Я люблю тебя, Маша. И хочу, чтобы мы были вместе.

- Вот как? - она, казалось, ничуть не удивилась. - А ты хорошо подумал, прежде чем говорить такое одинокой тётке бальзаковского возраста? Я ведь могу и поверить.

- Буду счастлив, если ты поверишь, - я медленно поднёс её руку к губам и поцеловал. - Ты знаешь обо мне практически всё. Каким я был и каким стал. Да, у меня было неприлично много женщин, из песни слова не выкинешь... Но такой, как ты, я никогда не встречал. И не встречу.

Маша так ничего и не ответила мне. Наверняка я был не первым, кто клялся ей в любви, и она хорошо знала цену таким признаниям. Я не услышал от неё "да". Но ведь и "нет" я не услышал тоже! А это давало мне надежду. Никогда нельзя торопить женщину с ответом. Да, в прошлой жизни нетерпение было моим главным недостатком, но я избавился от него раз и навсегда. Отныне я умею ждать. И не стану подгонять события, а уж тем более давить на Машу. Она сама примет решение, и я буду уважать его, каким бы оно ни оказалось.

Впервые за всё время между нами возникла некая неловкость, но она быстро рассеялась. Я знал, что для Маши мои слова не были пустым звуком, а она знала, что я это знаю. И шампанское мы допивали с тем же беспечным настроением, отложив все серьёзные разговоры на завтра. А потом пришла пора любви.

Мы, как одержимые, дарили друг другу наслаждение, растворяясь без остатка в океане бушующей страсти. Должно быть, постель Маши давно уже не знала такой сумасшедшей ночи, где не осталось ни одного запретного желания. Разве можно с чем-то сравнить этот опьяняющий восторг - восторг обладания любимой женщиной? Я входил в Машу снова и снова, заряжал её своей мужской энергией, которую так бессмысленно тратил долгие годы. Но отныне всё без остатка - только ей, ей одной. Она - моя судьба. Как я мог сразу не разглядеть в ней богиню?

А потом сбылась ещё одна моя мечта - мы с Машей заснули в одной постели. Не сразу, конечно. После опустошительного секса мы, голые и утомлённые, долго лежали молча на смятых простынях. Никто из нас не побежал в душ, и не только потому, что не хотелось расставаться даже на секунду. На это просто не было сил, как и на разговоры. От Маши исходил пряный аромат - так может пахнуть только удовлетворённая женщина, которая побывала в раю. И этот рай подарил ей я. В этой мысли не было кобелиного бахвальства, как прежде. Лишь любовь и нежность, а ещё - понимание того, что вознося женщину на вершину, ты возвышаешься сам. Как же хочется, чтобы все наши будущие ночи были похожи на эту...

Немудрено, что спали мы чуть не до обеда. А проснулись почти одновременно. Когда я открыл глаза, то увидел, как Маша сладко потягивается, жмурясь от яркого солнечного света. Сейчас, утром, она казалась мне не менее прекрасной. Всё было в ней очаровательным, наполняло меня нежностью - и взлохмаченные спросонья волосы, и слегка припухшие глаза, и полное отсутствие косметики. Вылезать из постели не хотелось, а слова были не нужны. Поэтому мы долго целовались и ласкали друг друга мимолётными движениями, прогоняя тем самым остатки сна. Наконец, я шепнул:

- Можно похозяйничать у тебя на кухне? Хочу сделать завтрак.

- Не забудь надеть передничек, - хихикнула Маша. - Он висит там на крючке. А потом возвращайся, я буду ждать.