Caged Hearts (СИ) - "Страшный Человек" - Страница 67

— «Загадка» — не совсем верное слово. «Непостижимость» подойдёт больше, — поправила меня Тэдзука.

— Теперь понятно.

Нет, на самом деле, ничего не было понятно. Я понятия не имел, о чём она вообще говорила, но так и должно было быть.

— А ты помнишь, как себя чувствуешь во сне? — вдруг спросила меня художница. — Например, вчера. Помнишь, как это было вчера?

— Ну, по правде, вчера я не особо много спал, — задумчиво потёр я подбородок.

— Хмм. Наверное, это потому, что подсознательно ты всё-таки это запомнил, — предположила Рин.

— Честно говоря, я просто волновался за Эми.

— Разве Эми недостаточно сама за себя волнуется? — удивилась Тэдзука.

Я на это в таком ключе не смотрел, поэтому на мгновение задумался.

— Может быть, и достаточно, но попросит ли она помощи у других, если она ей действительно понадобится?

Рин нахмурилась, что меня удивило. Неужели я наконец получу вразумительный ответ?

— Наверное, нет. А разве есть повод просить?

— Ну, хотя бы насчёт её ноги.

Рин казалась заинтересованной.

— Ноги? — переспросила она.

— Она болит, но Эми не говорит об этом фельдшеру, — хмуро сказал я.

Рин неодобрительно покачала головой.

— Так заставь её. Как она заставляет меня ходить на уроки. Ради неё самой. Иначе она снова потеряет ноги, а это уж слишком странно. Потерять что-то дважды. Особенно если ты это что-то ни разу не нашёл. Если не считать протезы за находку. Но это ведь потеря другого толка, да?

— Думаю, да.

— Хмм. Интересно… — задумчиво протянула она.

— Что интересно? — Эми, незаметно подкравшаяся к нам с Рин, совсем не испугала её, что само по себе и неудивительно.

Рин приняла вертикальное положение, резко подняв верхнюю часть тела и используя инерцию, чтобы выпрямиться.

— Как твоя нога? Всё в порядке? — осведомился я, глядя на ноги Эми.

В ответ я получил хмурый взгляд.

— Вроде бы в порядке. Не стоит волноваться.

— Ты это вон лучше фельдшеру скажи, — возразил я. — Он очень настаивал на том, чтобы ты к нему заглянула.

Эми надулась, как будто я только что в чём-то крупно обломал её.

— Он слишком сильно переживает. Ничего страшного, всего лишь чуть-чуть болит, — пожаловалась девушка.

Я постарался удержаться от того, чтобы раздраженно не закатить глаза.

— Если ничего серьёзного нет, значит, не должно быть никакой проблемы в том, чтобы пойти к нему, так?

Эми подозрительно сощурила глаза.

— Он тебя подговорил?

— Ну, может быть. Чуть-чуть, — признал я. — Но не в этом дело. Я бы всё равно напомнил о том, что тебе надо зайти к нему. Ужасно смотреть на то, как ты мучаешься, но ничего не предпринимать. Тебе может стать хуже; знаешь, я совсем не хочу, чтобы тебе было больно. Можешь считать меня чокнутым, но я предпочёл бы видеть тебя в добром здравии и в хорошем настроении.

С каждым моим словом бегунья хмурилась всё меньше и в конце концов широко, хоть и немного смущённо, улыбнулась мне.

— Ну, если смотреть с этой стороны, то ты прав; думаю, загляну к нему как-нибудь. А то будешь ещё больше волноваться и твердить об этом без конца, а?

— Именно. Буду постоянно доставать тебя по этому поводу, а ведь это может отрицательно повлиять на наши свидания, — гробовым голосом предупредил я свою девушку. — «Как тебе еда, Хисао?» — «Обратись к фельдшеру, Эми». «Как прошёл день, Хисао?» — «Обратись к фельдшеру, Эми». «Хисао, мне кажется, я готова на бо…» — «Обратись к фельдшеру, Эми». Видишь? Нехорошо получается.

Эми захихикала, услышав, каким высоким и тоненьким получается её голос в моём исполнении, и игриво толкнула меня. Как обычно — довольно чувствительно.

— У меня не настолько высокий голос, дурак.

— По мне, так один в один, — подала голос Рин.

Мы с Эми тут же перевели взгляды на Рин, после чего я от души залился смехом. Эми скрестила руки на груди и с обиженным видом хмыкнула:

— Да вы оба дураки.

— Не слишком ли это грубая клевета для такой юной леди? Я просто в шоке, что именно меня ты назвала дураком. Если честно, я… я не знаю, что и думать, — я развёл руками, всем своим видом изображая встревоженное недоумение.

Эми показала мне язык.

— Засранец. Кстати, Рин, как твой кружок поживает?

Рин, видимо, была так же поражена внезапной сменой темы, как и я, потому что задумалась на минутку, прежде, чем ответить.

— Да вроде ничего. Хотя Номия постоянно меня подгоняет. Кажется, он не понимает моих методов.

Номия. Знакомое имя, где я его уже слышал? А, кажется припоминаю, в тот день, когда я познакомился с Рин, о нём упоминал Муто. Что-то там с фанерой было, которую разыскивал Школьный совет. Видимо всё-таки Номия — учитель рисования.

— А мне он всегда казался слегка жутковатым, — невольно поёжилась бегунья.

Художница раздумывала над этим утверждением недолго.

— Я как-то не замечала. Хотя, может, это потому, что я обычно вообще не особо на него обращаю внимание.

— А часто у вас собрания? — поинтересовался я из вежливости.

— Вступить надумал, Хисао? — подмигнула мне Эми.

— Что? Нет, я уже собрался вступить в другой, — отрицательно покачал я головой.

— Что, правда? В какой? — удивилась девушка.

— Ну, это сложно назвать настоящим кружком, если честно… — признал я.

— О, так ты вступил в кружок любителей чая? — заулыбалась Эми.

— Нет, я, ээ… в кружок естественных наук вступил… вроде как.

Эми крайне удивилась.

— У нас есть кружок естественных наук?

— Не совсем. В нём только я, — пришлось мне развести руками.

— Так это не кружок получается, Хисао. Это сидение у себя в комнате и чтение книг, — вздохнула она.

— Нет же, я имею в виду, что в нём только мы с Муто. Я пока единственный ученик, — наконец-то правильно сформулировал я свою мысль.

— Муто? Правда? — переспросила чемпионка. И тут её осенило. — А, так ты об этом вчера говорил? О вашей встрече с Муто?

— Да, вчера было вроде как первое собрание, — согласился я.

Эми захихикала.

— Ботан, — обозначила меня моя девушка. Совершенно беззлобно.

— Эй, я же не виноват, что я такой умный, — отшутился я.

— Знаешь, мне бы твоя помощь лет сто назад пригодилась. Где же ты раньше был со своим сердечным приступом, а, Хисао? — картинно вздохнула Эми.

Я засмеялся, и только потом понял, что это был один из тех редких случаев, когда я посмеялся над своим больным сердцем.

— Ну, не рассчитал… — пришлось сочувственно развести руками.

— Ага…

Звон колокола подвёл черту под нашей беседой.

— Ммм, думаю, нам пора, — заметил я.

— Ага, пойдём. Давай, Рин, к тебе это тоже относится, — Рин, кажется, потихоньку начала засыпать, поэтому Эми хорошенько её толкнула.

— Ну вот, почти получилось, — пробурчала художница. Что там у неё почти получилось?

— Прости, но тебе пора в класс., - заявила ей подруга.

— Протестую, — моментально отреагировала Тэдзука. — Хотя, если мне удастся поспать в классе, то на этот раз точно получится. Смена обстановки иногда помогает в такого рода делах.

Ни я, ни Эми не заинтересовались, о каком таком деле она говорила. Когда мы подошли к моему классу, Эми быстро поцеловала меня и пошла дальше по коридору, ведя за собой Рин.

Я разворачиваюсь, чтобы войти в класс, и нос к носу встречаюсь с вечным дуэтом Миши и Сидзунэ. Вот это номер. Совершенно не ожидал встречи с ними в такой ситуации.

Миша выглядела так, будто из последних сил пыталась удержаться и не захихикать, параллельно переводя последнюю реплику Сидзунэ.

— Несмотря на то, что нам приятно, несказанно приятно видеть, как хорошо ты со всеми поладил, завёл новых друзей и даже девушку нашёл — да ещё такую милашку, Хиттян… — последнюю часть предложения Миша, похоже, добавила от себя, — мы, тем не менее, считаем своим долгом вежливо напомнить тебе, что публичное проявление подобных чувств строго запрещено — что, правда? Это печально, Ситтян — разделом свода правил поведения за номером 8, изложенным в личном буклете каждого ученика.