Арена. Политический детектив. Выпуск 3 (сборник) - Черкашин Николай Андреевич - Страница 91

— Пусти меня!

Нина вырвалась и отпрянула от меня, спрятав руки за спину.

— Дай мне ключи!

— Не приближайся ко мне! Что ты сделал?

— Дай ключи!

— Нет!

Я набросился на Нину, но она вывернулась и метнулась в гостиную. Я догнал жену, вывернул руку.

— Гарри! Мне больно!

Я разжал ей пальцы и выхватил ключи. Вырываясь, Нина споткнулась и упала на колени. Я отпустил ее и стоял рядом, тяжело дыша. Нина закрыла лицо руками и заплакала.

Ключи я сунул в карман брюк.

— Извини, Нина, — каждое слово давалось мне с трудом. — Я не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, не плачь.

Я хотел помочь Нине встать, но не решался подойти к ней.

Наконец, она поднялась на ноги. Наши взгляды встретились.

— Лучше скажи мне правду, Гарри. Что ты сделал?

— Ничего я не делал. Забудь об этом. Извини, что причинил тебе боль.

— Пожалуйста, дай мне ключи. Я хочу открыть багажник.

— Ради бога, Нина! Прекрати! Я сказал, забудь об этом! Неужели тебе это не понятно?

Она протянула руку:

— Дай мне мои ключи.

— Дура! — взвился я. — Держись от этого подальше! Ключ ты не получишь!

Она села, не отрывая от меня глаз.

— Ты боишься, что я увижу содержимое багажника. Ты не позволил солдатам взломать замок. Что же в багажнике, Гарри? Можешь не говорить. Там тело девушки.

Мое лицо блестело от пота, я весь дрожал.

— Послушай меня. Ты должна собрать чемодан и уехать в гостиницу. Сегодня ночью я — хочу остаться один! Пожалуйста, выполни мою просьбу и не задавай вопросов.

— О Гарри! — в ее глазах стоял ужас. — Скажи мне, что это ложь! Я не могу в это поверить! Гарри! Ее там нет? Нет?

— Хватит! — я стукнул кулаком по столу. — Иди и собирай чемодан! Убирайся отсюда! Неужели ты не видишь, что у меня и без тебя полно забот?

— Она мертва? Конечно, она мертва! Ее убил ты?

Я подошел к Нине, схватил за плечи, потряс.

— Перестань задавать вопросы! Ты ничего не знаешь! Понятно? Ничего! А теперь выметайся отсюда и не приходи до утра!

Нина высвободилась и отступила на шаг.

— Я никуда не уйду, — ровным, спокойным голосом ответила она. — Не надо кричать, Гарри. Сядь. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло?

— Ты хочешь, чтобы я ударил тебя? — прорычал я. — Неужели до тебя не доходит, что ты можешь загреметь за решетку на долгие годы, если я все расскажу? Ты что, этого не понимаешь? Я пытаюсь спасти тебя. Ты должна немедленно уйти.

Не сводя с меня глаз, Нина покачала головой.

— В последний раз, когда ты попал в беду, я благодаря тебе оказалась посторонним человеком. На этот раз у тебя ничего не выйдет. Я постараюсь помочь тебе, чем смогу.

— Мне не нужна твоя помощь! — заорал я. — Убирайся отсюда!

— Никуда я не уйду, Гарри.

Я размахнулся, чтобы влепить ей оплеуху, но не ударил ее. Моя рука бессильно упала, Я лишь смотрел на Нину, чувствуя, что проиграл.

— Ты убил ее, Гарри?

— Нет.

— Но она в багажнике?

— Да.

— Мертвая?

— Да.

По телу Нины пробежала дрожь, и какое-то время тишину нарушало лишь тиканье часов в холле.

— Что ты собираешься делать? — спросила наконец Нина.

— Я хочу взять напрокат машину и отвезти тело на серебряный рудник.

— Но у нас нет денег.

— Деньги есть. Выкуп, полученный от Марло.

Нина встала и налила в два бокала виски и содовую. Один она дала мне, второй выпила сама. Затем присела на ручку кресла и обняла меня.

— Пожалуйста, расскажи мне обо всем с самого начала.

— Если полиция схватит меня и выяснит, что тебе все известно, ты получишь не меньше десяти лет.

— Давай не думать об этом, — пальцы Нины, поглаживающие мою руку, успокаивали. — Пожалуйста, начни с самого начала. Я хочу знать, что случилось, расскажи мне обо всем.

И я рассказал. Ничего не утаивая. Даже о том, что изменил ей с Одетт.

— Я не мог оставить ее в пляжной кабинке, — закончил я. — Я повез тело на рудник, но по пути сломалась эта чертова коробка передач.

Нина сжала мне руку.

— Бедняжка, как тебе было нелегко. Я чувствовала неладное, но даже не представляла, что тебе пришлось столько пережить.

Ее участие странным образом помогло мне. Страх исчез. Я уже мог думать о том, что делать дальше.

— Ну, теперь ты все знаешь. Оправдания я не ищу. Я пошел на это ради денег. Делать этого не следовало, но чего уж махать кулаками после драки. Если бы я немного подождал, то сейчас спокойно бы работал у окружного прокурора. Но я поспешил и оказался по уши в дерьме. Тебе действительно лучше уйти, Нина. Я как-нибудь выкручусь. Я не хочу впутывать тебя в это дело. Если меня поймают, я не вынесу мысли о том, что из-за меня ты угодила за решетку. Неужели ты этого не понимаешь? Прошу тебя, держись от меня подальше.

Нина похлопала меня по плечу, соскользнула с ручки кресла, подошла к окну. Несколько секунд она смотрела на темную улицу, затем обернулась:

— Мы будем выпутываться вместе. И давай не терять времени на споры, Гарри. Когда мы можем вывезти ее?

— Я думаю, от двух до трех часов ночи, но зачем тебе…

— Я тебе помогу. Разве ты не помог бы мне, окажись я на твоем месте? Я бы решила, что ты не любишь меня, если бы ты возложил все на мои плечи.

Я не мог не признать ее правоты.

— Ну, хорошо. Нина, прости меня. И зачем я только ввязался в это дело? Не будем больше спорить. Я рад, что ты мне поможешь.

Она вернулась ко мне, и мы постояли, обняв друг друга. Затем Нина мягко отстранилась:

— Мы сможем воспользоваться деньгами Марло, чтобы заплатить за машину?

— Там должны быть мелкие купюры. Марло наверняка не успел переписать их номера. Да, мы можем расплатиться его деньгами.

— Тогда тебе надо идти за машиной. Оставь ее на шоссе. К гаражу подъедешь в самый последний момент, только для того, чтобы переложить тело.

— Да.

Но я не двинулся с места. И лишь сидел, разглядывая ковер на полу. Я не мог достать «дипломат», не открыв багажника. И меня передергивало при одной мысли о том, что я увижу тело Одетт.

— Выпей-ка ты еще виски, — посоветовала Нина.

Она сразу сообразила, о чем я думаю.

— Нет, — я встал. — Со мной все в порядке. Где фонарь?

Нина подошла к комоду и достала из ящика карманный фонарик.

Я взял фонарь и, открыв дверь, вышел в темноту.

Меня встретила мертвая тишина. Лишь в доме напротив горел свет. В соседних с нами бунгало все уже спали. Первым делом я направился не к гаражу, а к воротам. Посмотрел направо, налево. На улице не было ни души. Гулко стучало сердце, к горлу подкатывалась тошнота.

Убедившись, что за мной никто не следит, я решился открыть гараж. Не сразу удалось мне попасть ключом в замочную скважину. Едва я потянул на себя створку, как ощутил слабый, но безошибочный запах смерти. Собравшись с духом, я шагнул вперед, закрыл за собой ворота и включил фонарик. И вновь ключ никак не хотел входить в замочную скважину. Наконец, я поднял крышку багажника. Дергающийся луч фонаря осветил сине-белое платье, точеные ноги, маленькие ступни в балетных тапочках у запасного колеса.

«Дипломат» лежал рядом с телом. Я выхватил его из багажника и захлопнул крышку. Меня чуть не вырвало. Я буквально заставил себя запереть багажник, затем ворота гаража. Покончив с этим, я вернулся в гостиную.

Лицо Нины побледнело от напряжения.

Я положил «дипломат» на стол.

— Теперь я бы выпил, — у меня сел голос.

Нина протянула наполненный бокал. Виски привело меня в чувство. Я достал из кармана платок и вытер лицо.

— Успокойся, дорогой, — мягко сказала Нина.

— Все нормально, — я закурил, глубоко затянулся.

— Я его открою, — Нина потянулась к «дипломату».

— Нет, не трогай! Не хватает только оставить на нем отпечатки твоих пальцев.

Подняв «дипломат», я сдвинул защелку, язычок подпрыгнул, и я перевернул «дипломат», вывалив его содержимое на стол.

Я ожидал денежного водопада, потока десятков и десятков толстеньких пачек. Вместо этого на стол высыпались старые, мятые газеты.