Военно-медицинская акаМЕДия - Орловский Михаил Сергеевич - Страница 67

— Послушайте, — аккуратно обратился я к беременной. — Очень вас прошу не делать аборта. Ведь даже если убрать возможное бесплодие и всякие онкологические последствия выскабливания, то вы убиваете юную жизнь. И…

— Там ещё ничего нет, — перебила меня она.

— Поверьте мне, есть, — мягко настаивал я. — И это можно посмотреть на УЗИ. И более того, он там у вас всё чувствует. Я не собираюсь читать вам морали, я не ваша мать. Я лишь хочу, чтобы вы знали, что если вам по каким-либо причинам ребёнок не нужен, то хотя бы сдайте его в детский дом. Ведь столько у нас в Царстве несчастных семейных пар живёт, столько бесплодных женщин по улицам расхаживает. Отдадите в роддоме, документы подпишите, и дело с концом. Хотя бы грех на душу в виде убийства не возьмёте. Очень прошу, подумайте.

Я вышел, не дожидаясь ответа. Здесь нельзя давить на людей. Можно родить агрессию и, как следствие, не родить ребёнка. И так понятно, что любая женщина мучается, принимая подобное решение (а если не мучается, то это уже не женщина). «Ещё и козёл этот меня бросил». А тут ещё ходят по палатам, капают на психику. Легко советовать, когда не надо вынашивать и рожать. «Я сама всё знаю», — характер побеждает человечность, и привет. Вернее, до свидания: женщина идёт на аборт.

Но в этот раз, на моё безразмерное счастье, та девчонка передумала делать аборт. Она отказалась от выскабливания и оставила своего ребёнка. Она его оставила!!! Хотя бы до рождения. Пусть так. Пусть детдом. Зато появится новая жизнь. Главное, девушка решила его доносить. И доносила. А на родах, когда мы вытащили ребёночка (девочка!) на белый Свет и положили ей на живот, произошло ещё одно чудо.

Я хорошо помню тот момент. Я как раз отвлёкся на то, чтобы поменять перчатки и вместе со звуком заползающих в рот младенца полезных бактерий, услышал слова её матери. Она сказала: «Дочь, я так люблю тебя всем сердцем, что ни в какой детдом не отдам! Я тебя вообще никогда не оставлю, сладкая ты моя дочурка».

Повернувшись к пациентке, я увидел, как она бережно гладит свою малышку и как слёзы счастья текут из её больших синих глаз.

Лекция 71 ОБ ОПОЗДАНИИ, или КАК ПРОДАТЬ ЧАСТИЧКУ ЦАРСТВА

Но не всем моим однокашникам удавалось исправить ошибки в головах пациентов и своих историях болезни. Далеко не всем. Случилось подобное не потому, что данные товарищи оказались шибко грамотными. Нет. Хотя они и блистали знаниями направо и налево. В дело же с ошибками внёс свою помеху тот факт, что часть ребят после шестого курса убыло служить на Флот. Именно на Флоте данная категория академиков и проходила обязательную интернатуру. Вдали, так сказать, от основного курса. Мы же горевали о безвременно убывших товарищах и даже собирались писать письма. Однако…

Несмотря на локализацию в Санкт-Боткинбурге, нам тоже выпала двухнедельная возможность повидать подводные лодки, пошляться по пирсу и взглянуть в суровые северные воды. Именно на северные воды и направились мы на финальную корабельную практику, осуществляемую в рамках цикла «Организация и тактика медицинской службы».

Приехав на Крайний Север и увидев заржавевшие лодки, мы как-то разом приуныли. Должность начмеда, светившая нам после выпуска, стала радовать ещё меньше. А учитывая то, что она совсем не радовала, сами понимаете. Пошлявшись по холодному ЗАТОшному городу, мы увидели только одно: на Флоте действует первое общенечеловеческое правило. Правило это гласит: бери, что плохо лежит. Нам данное правило совсем не импонировало, но, к сожалению, приходилось считаться с реалиями наших дней. А реалии оказались таковы, что несли абсолютно все и вся. А посему, почесав свои малоопытные макушки, и мы решили что-нибудь нужное вынести из практики. Но поскольку в данном направлении сноровки мало (точнее, нету), то мы не постеснялись обратиться к нашему непосредственному руководителю практики, капитану первого ранга Виктору Сергеевичу.

— Виктор Сергеевич, разрешите? — начали мы издалека. — У нас к вам несколько деликатный вопрос.

— Разрешаю, — внимательно отозвался он. — Что за проблема?

— Дело в том, что мы давно уже наблюдаем некий вынос имущества нашей Великой Державки, — притравили мы и без обиняков кончили: — Как бы нам чего продать, пока мы на практике?

— В смысле продать? — не совсем понял нас товарищ первого ранга.

— Ну, секретики какие-нибудь там, — уточнили мы. — Нам многого не надо. А то оружие, вон, тоннами вывозят, и ничего. А нам всего-то какие-нибудь маленькие секреты загнать. Пару каких-нибудь инструкций с грифом ноль-ноль. И всё.

— Ах, вы про это, — улыбаясь, отвечал Виктор Сергеевич, вспоминая, как задержали военных, вывозивших ракеты «Земля — Земля» в течение десяти лет. — Ну, вы ребята опоздали. Всё уже продано.

— Да ладно! — удивились мы. — Это невозможно.

— Продано, продано, — закивал он. — И продано, начиная с Центра!

— Как так? — не поверили мы.

— А вот так! — и Виктор Сергеевич рассказал нам, как именно продаётся Родина.

Несколько лет назад, до перевода его на должность преподавателя кафедры ОТМС, служил Виктор Сергеевич заместителем командира атомной подводной лодки а-ля класса «Барс». Тогда Флот ещё не был столь прочно приварен к пирсу, хотя намёки на подобный исход дела иногда имели быть место. Военные городки потихоньку закрывали. Ну а база лодок Виктора Сергеевича в Западной Роже активно несла службу и о сокращении ничего не слыхивала. Итак, согласно планам боевой и политической подготовки, экипаж Виктора Сергеевича намеревался осуществить автономный поход к берегам Норвегии и далее по касательной к Северному полюсу возвратиться в родимую базу. План похода оказался разработан в Генштабе Сооружённых Сил и спущен на Флот в начале учебного года (у военных годы тоже числятся как учебные. — Авт.).

Ну, спущен план и спущен. И хай ты с ним, как говорится. Собрались, загрузились и вперёд. В открытое чёрное море. Тяжело, конечно, сорок дней без любимой, но всё же лучше, чем раньше. Походы устраивали на шесть — девять месяцев. Так-то хоть как-то по-человечески.

А надо отметить, что каждый выход нашей подводной лодки непременно сопровождается лодками сил НАТО (как переводится, я не знаю, но в Акамедии эту аббревиатуру называют просто: НАТО — неформальная ассоциация танкистов-одиночек. Кто спросит, почему одиночек, должен знать, что танкистов обычно трое, значит, одиночка здесь: «контуженый», как минимум. В общем, нормальные там точно не служат).

А лодки эти представлены в основном лодками Соединённых Широт Америки (США сокращённо), хоть и кончилась холодная война давно. В общем, не стал исключением и упомянутый раз. Только субмарина Виктора Сергеевича вышла в нейтральные воды, а эти тут как тут. Да ещё и вертолёт в облаках повесили.

Однако наивный подводник ещё мог подумать, что, мол, подкараулили. Как говорится: «Терпение и труд всё перетрут». Ждали. Ждали и дождались. Ясность в ситуацию неожиданно для всех в общем и для себя в частности внёс командир дивизии атомоходов. Он, прикинув, что ресурсы уже на ладан дышат (не только команда, но и железо тоже), приказал план похода по-тихому отменить, а неделю постоять в своих водах и домой. От греха подальше. «Заглохнете ещё у полюса, спасай вас там», — думал комдив про себя, отдавая вышеизложенный приказ.

Ура! Курс тридцать. Нос к базе. Все рады, что срок затворничества сократился втрое. Увидеть землю, детей и любимую — это счастье. Команда ликовала и даже позволила себе в три раза превысить дневную норму алкоголя на субмарине (150 граммов вина вместо пятидесяти). И только хитрый зам (а замы они обычно все хитрые. — Авт.) заметил огромный подвох. Дело в том, что наш атомоход-то взял новый курс, а вот америкоская подводка, с вертолётом в придачу, пошла по маршруту, присланному эскадре из Генштаба Сооружённых Сил секретным пакетом.