Волшебство любви - Хауэлл Ханна - Страница 50

Тейт подумала, что считать себя женщиной с чистым сердцем – это тщеславие, но все же встала, набрала воды из колодца в помятый ковшик и залпом выпила. Чуть нахмурившись, она заглянула сначала в ковшик, потом – в колодец. Тейт была уверена, что не испытывала никаких особых перемен в себе, но ведь должна же она была почувствовать хоть что-то…

– Тобой пренебрегали долгое время, верно? – вздохнула она и погладила холодный камень, белизна которого многие годы скрывалась под слоем грязи.

Минуту спустя Тейт повернулась к маленькому мешочку, который принесла с собой. Она вынула из мешочка толстый шнур, мысленно представила щит и, тихо повторяя слова надписи, завязала на шнуре девять узлов, после чего прикрепила его к дну ведра. Затем повторила заклинание и завязала еще один на ветке росшей рядом рябины. Далее взяла один из своих камней с дырками – она собрала их на берегу моря, потерла его между ладонями и прошептала:

– Камень, отгони зло. Отправь его в землю и небо. Отправь в огонь и море. Камень силы, защити Нокандуин и всех, кто живет в его стенах.

Жалея о потере одного из своих драгоценных камней, она со вздохом бросила его в колодец. Но жертва того стоила, потому что это удвоит целительную силу воды. «Тетя Меритт одобрила бы», – размышляла Тейт, опуская ведро в колодец и набирая воды, чтобы выпить еще немного.

– Что ты делаешь?

Прозвучавший у нее за спиной низкий голос заставил Тейт вздрогнуть. Поскольку же в этот момент она пила воду, то поперхнулась и закашлялась – вода попала не в то горло.

Немного успокоившись, она утерла слезы со щек, повернулась и гневно уставилась на сэра Дэвида. Тот отвечал таким же взглядом. До того как заговорить, он наблюдал за девушкой несколько минут, и ему не понравилось увиденное. Гостья делала то же самое, что мать (ее все боялись, а потом убили), и этого было достаточно, чтобы взбесить его. Возродить мрачные и болезненные воспоминания. Но больше всего его волновал собственный страх. Страх не перед тем, что она делала, а страх за нее – уж он-то понимал, чего ей могли стоить такие верования. Дэвид даже не знал эту худенькую рыжеволосую девушку – и все же ужаснулся при мысли о том, что она могла пострадать так же, как его мать. Да, он испытывал страх за нее, хотя это не имело смысла. Все то, что не касалось его людей и происходило с незнакомцами, не должно было его волновать, но, как видно, волновало, – и это еще больше раздражало.

– Из-за тебя я, наверное, постарела на десять лет, – пожаловалась Тейт, пытаясь уголком чистого полотенца стряхнуть воду с лифа. – Ты всегда так подкрадываешься к людям?

– Только когда они странно себя ведут, – отрезал лэрд.

– Странно? Я не сделала ничего странного.

– Неужели? – Он подошел к рябине и потянулся к шнуру с узлами, висевшему на ветках. – В таком случае – что это такое?

Тейт подбежала к лэрду и шлепнула его ладонью по руке.

– Ничего такого, что может тебя интересовать.

– А ты не думаешь, что люди могут задаться вопросом: откуда на дереве появился шнур с узлами?

– Сомневаюсь, что кто-то его заметит. Ты бы тоже не заметил, если бы не подсматривал за мной.

– Я знаю, что это такое. Заклинание для защиты.

Глаза Тейт широко раскрылись. Она воззрилась на сэра Дэвида с искренним удивлением и пробормотала:

– Здесь знают старые верования?

– Я знаю только одно: этой бессмыслицы тут не будет. Я не позволю.

– Бессмыслицы? – Тейт отступила к колодцу и погладила камень. – Подозреваю, что это было здесь задолго до того, как выстроили замок. И ты знаешь, что это такое, хотя и называешь «бессмыслицей». Кто-то кое-чему тебя научил, верно?

– Да! – Лэрд еще больше помрачнел. – Научила моя мать, обучившаяся этим глупостям у своей матери. И именно эти богохульные игры пять лет назад привели к тому, что ее избили до смерти.

Тейт очень сочувствовала этому человеку, но все же подавила эмоции, зная, что он не захочет и не оценит никакого участия. Лэрд пытался испугать ее, и до некоторой степени ему это удалось. Однако страх перед сверхъестественным был для нее не нов, и ее едва ли не с детства учили, как с ним справляться. Следовало принимать страх как должное, а потом отталкивать.

– Мне очень жаль, сэр. Невежество и страх могут быть смертельно опасными, – тихо сказала она. – Иногда моей тете Меритт угрожали. И она была объектом злобных сплетен. Это странно, потому что она никому не делала зла и была великой целительницей. Учила меня своему искусству… Я часто думаю: может, именно это искусство так пугает людей? Ведь мы иногда излечиваем то, что другие считают наказанием за грехи. Люди считают, что раз Господь посылает им болезни, то мы не должны идти против Его воли. Но ведь они не гневаются на лекарей, не так ли? Может, потому, что лекари – мужчины?

Дэвид в растерянности заморгал; ему необходимо было собраться с мыслями. Слова гостьи поразили его, и она… Она говорила чистую правду! Мать всю жизнь старалась помогать людям. Она исцеляла болезни, и некоторые даже приходили к ней издалека, чтобы просить о помощи. Ее слава целительницы широко распространилась по округе. А убили ее… Дэвид всегда полагал, что опасность грозила ей из-за разговоров о силе воды, магии камней и наговоренных амулетов. Но мать-то прекрасно все понимала… Конечно, она презирала людские страхи, но предпочитала не говорить о своих верованиях. То есть говорила о них очень редко. И следовательно…

Дэвид со вздохом покачал головой, не желая думать о том, что помощь людям стоила матери жизни.

– Лекари-мужчины не говорят о магической воде и не произносят богохульные слова над камнями, – заявил лэрд.

– Ты не должен был это видеть, – прошептала она.

– А я видел.

– Только потому, что подкрался ко мне как вор.

– Тебя видела одна из служанок.

– Нет, она видела только, как я брала воду из колодца, чтобы все здесь убрать. Я была очень осторожна, потому что тетка рассказывала мне о страхах, одолевающих многих людей. – Взглянув на колодец, Тейт нахмурилась. – Твоя мать говорила людям о его силе?

– Кое-кому говорила. Мать очень гордилась той силой, которая, как она ошибочно полагала, кроется в этом колодце.

Тейт решила, что ничего не добьется, пытаясь оспаривать его слова.

– Странно, что те, кто ее убил, не попытались и колодец уничтожить. Когда люди кричат, что мы – ведьмы, а потом стараются нас убить, они также пытаются разрушить то, откуда мы, по их мнению, черпаем силы.

– Ее убили не здесь, – пояснил Дэвид; он страдал от болезненных воспоминаний, но все же был заинтригован словами собеседницы. – Ее позвали в деревню, находившуюся довольно далеко отсюда, на землях сэра Раналда Маклина.

Дэвид заметил, как широко раскрылись прекрасные глаза девушки, а щеки залила бледность. Немного помолчав, он продолжал:

– Но, увы, когда мы услышали о беде, было уже слишком поздно ее спасать.

– Это сэр Раналд велел ее убить?

– Возможно. Правда, доказательств не нашлось. Однако я знаю, что его люди подстрекали остальных. Разжигали ярость. И именно там ее избили. Но больше они не ударят ни одну женщину, – добавил лэрд.

– А почему ее позвали именно в ту деревню?

– Какое это имеет значение?

– Для меня – большое. Сэр Раналд знает, кто я такая, и все же заплатил огромную сумму моему отцу за то, чтобы взять меня в жены. И отвезти в то место, где уже убили одну целительницу…

Дэвид нахмурился. «Уж не кроется ли за смертью матери куда больше, чем я предполагал?» – спрашивал он себя. Он не сумел найти доказательств того, что сэр Раналд замешан в убийстве, а тот позволил Дэвиду убить всех, кто участвовал в избиении. И все же странно, что сэр Раналд решил взять в жены целительницу, которую члены его клана будут ненавидеть и бояться. Дэвид не очень-то хорошо знал сэра Раналда, однако был удивлен тем обстоятельством, что тот не стал искать жену в другом месте – там, где за нее дали бы богатое приданое.

– Попытаюсь что-нибудь узнать, – сказал он наконец. – Хотя это будет нелегко. Прошло пять лет, и я думал, что дело давно улажено. Я похоронил мать, расплата настигла убийц, и никакой кровной вражды между нами не возникло. Я посчитал, что на этом всему конец. Однако ты снова возбудила во мне любопытство. Да, ты права. Для тебя это может быть важно.