Волшебство любви - Хауэлл Ханна - Страница 40

– Так вот ты о чем! – Избел нахмурилась, обдумывая услышанное. – Да, действительно… Если имеется в виду не любовь и не брак, то остается одно – дитя. Ты и в самом деле веришь, что он может быть послан сюда для того, чтобы дать мне ребенка, – и не более того?

– Возможно. Ты носишь отчетливую метку Лили – в отличие от остальных членов клана. И не думаю, что у кого-либо, кроме нее, было столько даров, сколько у тебя. Судьба, возможно, захотела, чтобы это продолжалось, поэтому Лили как бы возродилась в тебе. И если ты умрешь бездетной, то вместе с тобой умрет и она.

Мысль о ребенке казалась весьма соблазнительной, и Избел снова задумалась. Пульхеру не требовалось напоминать ей о верности семье, говоря о Лили и о метке, которую та оставила: она и так постоянно об этом думала. Увы, Патрик не сумел дать ей ребенка, хотя, несомненно, прилагал для этого все усилия в то короткое время, что был с ней. Ее заставляла колебаться лишь мысль о боли, которую придется вынести, если она станет любовницей Кеннета, а тот все-таки уйдет. День, когда он наберется сил, чтобы уехать, быстро приближался, и у нее даже не будет времени убедить его остаться. А если он наградит ее ребенком, то это будет постоянным напоминанием о том, что ей не удалось завоевать его любовь.

После долгих раздумий, решив, что дитя стоит любых мук, Избел наконец проговорила:

– Полагаю, мне остается только одно – идти к нему. Хотя я понятия не имею, как соблазнить мужчину.

Пульхер расхохотался, потом сказал:

– Главное – надеть самую красивую ночную сорочку, закрыть за собой дверь, когда войдешь в его спальню, и улыбнуться ему.

– Выглядит как-то уж слишком просто…

– Доверься старому Пульхеру, девушка. Парень хочет тебя. Его желание настолько сильно, что я почти обоняю его. Он просто очень благороден… Потому и не идет к тебе сам. Благородство – это, конечно, прекрасно, но тебе-то сейчас нужно другое. Тебе нужен мужчина.

Избел смотрела на тяжелую дверь, отделявшую ее от Кеннета. И она знала: эта дверь – возможно, то единственное, что отделяло ее от окончательного унижения. Пульхер утверждал, что Кеннет хочет ее, но это еще не означало, что так и было. Брауни по-прежнему был равнодушен к ее чувствам, хотя, скорее всего, прекрасно знал о ее любви к Кеннету. И знал, что если она отдастся рыцарю, то это только усилит ее чувства. И все же он советовал прийти в объятия мужчины и рискнуть, – хотя ту боль, что ждала ее, возможно, не смогут излечить ни лекарства, ни магия.

Сделав глубокий вздох, чтобы немного успокоиться, Избел разгладила свежую белую сорочку с изящной вышивкой, которую ни разу не надевала после первой брачной ночи. Свои длинные густые волосы она перехватила голубой шелковой лентой, так как ей было неловко, когда она оставляла их распущенными (в таком виде Избел чувствовала себя распутницей).

Собравшись с духом, она постучала в дверь. Хоть бы Кеннет не сразу сообразил, почему она пришла! Избел знала, что умрет от стыда, если он сразу все поймет.

Дверь открылась, и у нее перехватило дыхание – на Кеннете были только шоссы. Избел пыталась забыть его прекрасное тело, но воспоминания о том, как она перевязывала раны Кеннета, невозможно было отбросить. И сейчас, когда увидела его высокую стройную фигуру, воспоминания нахлынули с новой силой. Его густые и волнистые черные волосы падали чуть ниже плеч, и ей захотелось запустить в них руки. Ее сердце гулко забилось, когда она молча переступила порог.

Кеннет закрыл за ней дверь и, не отрывая глаз, тихо спросил:

– Избел, почему ты здесь? – И в тот же миг он почувствовал охватившее его жгучее желание. Да, он был прав, когда решил, что лучше держаться от нее подальше. И вот теперь, когда она стояла в его спальне в изящной и весьма соблазнительной сорочке, ему ужасно хотелось сжать ее в объятиях, и если… Ох, если она немедленно не уйдет, то так и будет.

– Я ищу Слейера, – пояснила она, не глядя на него – из страха, что он распознает ложь. – На кухне завелась мышь. Ему давно пора заняться охотой.

– Когда я пришел, его здесь не было, и я закрыл дверь.

– И она оставалась закрытой? – Избел заглянула под кровать и машинально отметила, что нужно в ближайшее же время вымести оттуда мусор.

Кеннет поморщился, и она тут же вспомнила о неприятностях, вызванных призраками, которых он по-прежнему пытался игнорировать и отрицать само их существование.

– Некоторое время мне было трудно держать дверь закрытой, – проворчал Кеннет.

– О, прости… Мне очень жаль. У меня никогда не было гостей. Я имею в виду – живых. А ты их очень интересуешь. – Она осмотрелась и добавила:

– Я поговорю с ними, но не могу обещать, что они послушаются.

Тут он подступил к ней поближе и провел пальцами по рукаву ее сорочки. Избел затрепетала и сжала руки за спиной, чтобы он не увидел, как они дрожали. Нежность в карих глазах рыцаря подсказала ей, что Пульхер прав. Кеннет хотел ее. «Но как же соблазнить его настолько, чтобы он отбросил свои странные мысли о благородстве и чести?» – спрашивала себя Избел.

Кеннет осторожно сжал ее плечи и привлек к себе.

– Избел, ты действительно пришла, чтобы найти кота? – спросил он с улыбкой.

– А ты действительно хочешь слышать правду? – спросила она с дрожью в голосе.

– Да. Я всегда хотел только правды, – прошептал он, коснувшись ее лба поцелуем.

– Нет, я пришла не для того, чтобы найти кота.

– А что ты хотела найти? – Он сжал ее лицо ладонями и запечатлел поцелуй на приоткрытых губах.

– Еще раз… – шепнула она.

– Избел, сладостное дитя фей, если я снова поцелую тебя, то этим не ограничусь.

– Я не настолько невинна. И знаю, к чему может привести поцелуй.

– Никаких «может». Он приведет к постели. Ты убежала после нашего первого поцелуя. И я не возражал. Но не могу обещать, что и на этот раз отпущу тебя. Разве что ты будешь очень уж громко протестовать…

– Громко – не буду. Вообще не буду. – Она обняла его. – Думаю, что даже шепота ты от меня не дождешься.

– Но прежде чем мы начнем игру… Избел, честь требует, чтобы я перечислил тебе несколько правил. Я не могу обещать, что останусь…

Она заставила его замолчать, прижав палец к его губам.

– Я знаю, что никаких обещаний не будет. И не прошу их. Я лишь хочу еще раз испытать вкус страсти, которую почувствовала, когда мы целовались.

– О, это я с удовольствием. Уверена, что не хочешь большего?

– Не скажу, что не хочу большего. Просто не прошу. И приму все, что ты захочешь мне дать. Не более того.

– Но очень многие хотят большего, Избел.

Она улыбнулась и, привстав на мысочки, приблизила к его губам свои.

– Мне кажется, ты уже должен был понять, что я не похожа на других женщин.

Кеннет рассмеялся и, подхватив ее, осторожно положил на постель, затем лег на нее, не переставая гадать: уж не во сне ли он это видит? Последнее время ему постоянно снилась Избел в его постели – улыбавшаяся и протягивавшая к нему руки. Может, это тоже сон, только очень яркий?

Осторожно стянув ленту с ее волос и поглаживая густые волны мягких волос, Кеннет решил, что больше не станет задавать себе таких вопросов. Ведь сон, такой реальный, как этот, очень не хотелось прерывать.

Тут Кеннет начал ее целовать, и Избел поняла, что сделала правильный выбор. Если он оставит ее, сладостные воспоминания все же останутся и облегчат боль. Инстинкт подсказывал ей, что страсть, такая сильная, как эта, не посещает людей слишком часто. И если она позволит ему уехать, не отведав вкуса этой страсти хотя бы однажды, то потом станет жалеть об этом до конца жизни.

Она обняла Кеннета, отдаваясь ярости его поцелуя и наслаждаясь этими чудесными мгновениями.

Кеннет вздохнул с чувством удовлетворения и высвободился из объятий Избел. Он улегся на спину, но тут же, не удержавшись, потянулся к лежавшей рядом женщине и снова обнял ее. Он не был распутником, но все же имел некоторый опыт и знал, что никогда еще не испытывал столь сильного желания, никогда еще не находил любовные игры настолько захватывающими. В Избел было все, чего только мог желать мужчина в женщине.