Волшебство любви - Хауэлл Ханна - Страница 4

– У нее действительно самые прекрасные на свете глаза, – проговорил Лукас. – И многое в ней я нахожу привлекательным и интригующим. Инстинкт подсказывает мне: у нее нет ничего общего с Саймоном. Но не уверен, что стоит следовать этому инстинкту в отношении самой Эдины. Ведь тот же инстинкт твердит мне, что я хочу уложить ее на вереск и много дней не покидать ее объятий.

– Вот как?.. – пробормотал Йен, чем вызвал смех кузенов.

– Считаешь, что зов чресел может затмить голос разума? – спросил Эндрю. – И именно поэтому думаешь, что она не повредит Малкому, пока находится наедине с ним?

– Не повредит. Она сто раз могла убить мальчика в лесу, и мы не успели бы остановить ее. Но она этого не сделала. Следовательно, она действительно пытается защитить дитя. Или же знает, что в противном случае мы тут же прикончим ее, и не желает умирать. Все может быть.

– Нам придется пристально за ней наблюдать – на случай, если она попробует удрать вместе с ребенком или же если кто-то явится к ней.

– Совершенно верно. Нужно следить за ней каждую минуту. Не выпускать из виду. Вам ни к чему скрывать слежку, поскольку я уверен, что она этого ожидает. Но неплохо бы делать это… не слишком явно. Пусть воображает, будто может ускользнуть от нас. А мы собственными глазами увидим, можно ли ей доверять.

– Хороший план. Но дело в том, что есть только одно место, где нам удобно следить за ней, и это место – ее спальня.

– У нас и там есть глаза! Я попрошу Мэри спать с ней в одной комнате. Это была спальня моей матери, и там есть место для камеристки. Не думаю, что Эдина что-то заподозрит.

– А что ты сделаешь, если окажется, что она в союзе с Саймоном?

– Боюсь, в этом случае у нас небольшой выбор в том, что касается ее судьбы. Если придется выбирать между ее жизнью и Малкомом… Пусть я жажду ее куда сильнее, чем любую другую женщину, можете не бояться, что я поколеблюсь в выборе и сделаю неверный шаг. В тот момент, когда она свяжется с Саймоном, будем считать ее врагом.

Глава 3

Нелегко ей было, но Эдина улыбнулась Мэри, положила сонного Малкома на руки горничной и вышла из спальни, которую делила с женщиной и ребенком вот уже неделю. Разум твердил: глупо бояться, что Мэри причинит зло ребенку. Но Эдина все же беспокоилась… Тот, кто намерен убить малыша, вряд ли появится в стенах Данмора, но она была уверена, что он где-то рядом. И то обстоятельство, что и все остальные чего-то опасались, только подтверждало ее подозрения. Не она одна чувствовала опасность, грозившую ребенку. Однако ей давно пора передать его родственникам. Хотя бы для того, чтобы выяснить, кто попытается воспользоваться этим. Постоянно охранять малыша, пока все остальные следят за ней, – такое поведение ни к чему не приведет, даже не поможет решить, кому можно доверять.

Когда она вышла в залитый солнцем двор и глубоко вдохнула теплый летний воздух, Гар тотчас подскочил к ней. Девушка погладила пса. Тот по-прежнему не позволял никому уходить вместе с Малкомом слишком далеко, но, в общем-то, держался спокойно. Более того, Гар прекрасно прижился в Данморе. Он не чувствовал какой-либо угрозы, и это позволило Эдине немного расслабиться. Ей действительно требовался отдых от постоянного дежурства рядом с Малкомом. Чтобы унять угрызения совести, из-за того что оставила ребенка, она приказала Гару подняться в комнату и посторожить.

Наслаждаясь солнечным теплом, Эдина медленно обошла двор. Лукас великодушно послал гонца к ее дяде, чтобы объяснить, почему она оказалась в Данморе, и заверить, что здесь девушка будет в безопасности. Дядюшку нельзя было назвать любящим родственником, но он все же беспокоился бы за племянницу. Так что теперь она могла не волноваться насчет этого и уделять все внимание безопасности Малкома.

Тщательно осмотрев двор и все строения и даже поднявшись на стены, чтобы осмотреть близлежащие земли, Эдина нашла тенистое местечко и присела. Было очень приятно посидеть на свежем воздухе (если проигнорировать постоянную слежку Йена), и ей хотелось чуть подольше понаслаждаться одиночеством. Прохладный ветерок проникал из-за стен, и она закрыла глаза, наслаждаясь приятным ощущением. Девушка почти задремала, но тут вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Эдина осторожно приоткрыла глаза. Над ней возвышался Лукас, смотревший на нее с любопытством. Она поспешно поднялась и нахмурилась, когда он неожиданно подступил ближе и прижал ее к стене.

– Чего ты хочешь? – спросила Эдина, проклиная себя за грудные нотки в своем голосе.

– Решила отдохнуть от постоянной опеки над Малкомом? – пробормотал Лукас, глядя ей в лицо.

– Я чувствую, что могу доверять Мэри. К тому же я посадила у двери Гара.

– Ах да… Вечно преданный Гар…

– Однако мне пора. Я и так слишком долго бездельничала.

Лукас улыбнулся, когда девушка чуть шевельнулась, как бы прося его отступить, чтобы ей можно было уйти. Он был доволен, что застал ее одну, без охраны и подальше от посторонних глаз.

Он наблюдал за ней неделю, в перерывах между охотой на Саймона. Ее голос, глаза, даже манера двигаться – все в ней волновало его, и она стала являться к нему во снах, заставлявших его просыпаться в поту, сгорая от желания. Как бы часто Лукас ни твердил себе, что будет большой ошибкой поддаться этому влечению, он не мог выбросить Эдину из головы. Он часто замечал, что она, казалось, следила за ним с тем же интересом. И теперь, возможно, самое время проверить, так ли это.

– Малком, скорее всего, еще спит, – сказал Лукас.

Эдина ахнула, когда он наклонился и коснулся губами ее губ.

– Что ты делаешь?

– То, о чем думал с того момента, когда ты впервые появилась в моей жизни.

Слова эти были для нее весьма лестными, Эдина немного расслабилась. Она замерла, когда лэрд снова ее поцеловал, хотя знала, что следовало бы ударить его или лягнуть и строго напомнить об уважении к дамам. Но проблема состояла в том, что с тех пор, как Эдина появилась здесь, она постоянно думала о том, как бы поцеловать Лукаса. И вот он – ее шанс узнать, была ли правда в ее глупых мечтах. Поэтому она не стала противиться и обвила руками шею лэрда.

Сердце девушки заколотилось, когда он снова привлек ее к себе и вновь прижался губами к ее губам. Она застонала от восторга и, крепко прижавшись к нему, наконец-то ответила на его поцелуй.

Когда же жаркие поцелуи Лукаса заскользили по ее шее, к Эдине наконец вернулось подобие здравого смысла, и она оттолкнула его. В ее вздохе облегчения от того, что он тотчас подчинился, было и сожаление. Поцелуй оказался необычайно волнующим, и теперь ее еще сильнее влекло к этому мужчине. Раскрасневшееся лицо Лукаса говорило о том, что он испытывал то же самое. Это было опасно, и Эдина, осознав всю меру этой опасности, отошла подальше.

– Довольно этого, – пробормотала она, несколько раз глубоко вдохнув, чтобы прийти в себя.

– Вот как? – Лукас прислонился к стене и улыбнулся. – Говоришь, довольно? А по мне, так все только начинается.

– Я приехала сюда, чтобы защитить Малкома, а не для того, чтобы становиться вашей… – Эдина умолкла, не зная, какое слово лучше употребить.

– Не для того, чтобы становиться моей любовницей?

– Конечно, не для этого.

– А вот поцелуй, которым мы только что обменялись, говорит совсем другое.

Возможно, так и было, но Эдина не собиралась признаваться в собственных чувствах. А наглая самоуверенность лэрда ужасно ее раздражала.

– Этот поцелуй был вызван глупым и беспечным любопытством, – заявила девушка. – И другого поцелуя ты не получишь.

Резко развернувшись, Эдина пошла к входным дверям, изо всех сил пытаясь не оглядываться. Ее преследовал тихий смех Лукаса, и она с трудом удерживалась, чтобы не вернуться и не пнуть его хорошенько. Но поцелуй все еще горел на губах – живой и согревавший кровь. Эдина знала, что будет крайне неразумно вновь оказаться вблизи от Лукаса, пока она не забудет об этих ощущениях.