Помещик (СИ) - Беличенко Константин - Страница 61

   Мужики думают. Тут от двери послышался топот, и мне пришлось развернуться. Ввалился Ремез.

   - Твою мать, дурак - выругался я, разворачиваясь обратно.

   В это время противники решили напасть, сделав выпады. Нет, не зря у нас были тренировки, а может мужики не проснулись. А может и фехтовальщики из них не очень.

   Кулик делает волновое движение щитом, отбивая выпады, а шпагой поражает крайнего в левое плечо, и с двуствольным разряженным пистолетом в руке. По-моему Качукова. Пистолет падает.

   - Больше предупреждать не буду, считаю до пяти и стреляю - предупреждаю их.

   - Вас всё равно найдут и повесят. Вы помешали третьему отделу жандармерии - зло говорит молодой парень с "бульдожьими" щеками.

   - Разберемся. Не виноват, отпустим. Даю слово - но соблюдать я его точно не буду.

   - Вы не понимаете, куда вы лезете со своим рылом.

   - Пять - произношу последнюю цифру, и они бросают сабли на кровать.

   Забираем сабли и крепко связываем обоих, одного перевязав.

   - Что там на улице? Кто стрелял? - спрашиваю Ремеза.

   - Убежал, один убежал - вздыхает он.

   - Молодцы - твержу сквозь зубы. - Остаёшься на охране и смотри, чтобы эти даже не шевелились - даю команду Ремезу, взяв его за грудки.

   - Вяжем других.

   Зажигаем медную масляную лампу, обнаруженную на выступе очага. Одного вязать уже и не надо, до утра вряд ли доживет. Потом обследуем комнату и находим ещё один выход. Дальше закрытая комната с дверью, в которой испуганно жмутся три девушки. Закрыли обратно, идём дальше. В другой комнате, закрытой тяжёлой занавеской опять женщины и дети на каком-то стеллаже с кучей ковров и подушек. Их то куда?

   Идём дальше. Двери маленькие, а проходы узкие, приходится идти гуськом, и согнувшись. Находим лаз, по которому сбежал один из хозяев. Выглядываем и обнаруживаем недалеко Пётра, который интенсивно заряжает оружие. Он хорошо виден в свете звёзд. Понятно, почему он не попал.

   - Пётр иди в лагерь и веди всех сюда - окрикиваю его. - Возвращаемся.

   Запираем лаз.

   - Жить хотите. Где подвал? - спрашиваю женщин.

   Рассуждать долго некогда, хватаю первую и тащу из комнаты. Действительно подвал имелся и немаленький. Мало того, в нём много разного товара, ящиков и бочонков. Быстро обследовав, забрали только оружие. Спрятанные три гладкоствольных ружья, пару сабель, маленький бочонок пороха и мешочек с пулями. Лаза не обнаружили, но возможно он и есть. Тут ещё те хитрецы живут, как я убедился. Туда согнали только местных, а Качукова с неизвестным жандармом оставили.

   - Ну что Савва скажешь? - знаю, что плохо с лошадьми, вот только насколько.

   - Загнали лошадей, Дмитрий Иванович. Таких лошадей хор... - чуть не плачет наш кучер.

   - Савва, я всё понимаю, но так...надо было - перебиваю его. - До Миллерово они хоть довезут.

   - Дней через пять, не раньше.

   - Тогда бери Гришу, заберите с подвала одного мальчишку. Сделай так, чтобы мы через этих пять дней доехали до Миллерово.

   Дальше разные хозяйские хлопоты по доставшемуся хозяйству, организация обороны и всего остального. Пётра тоже занял, чтобы мне не мешал. Мне тут не до соблюдения прав человека. С Максимом ещё пришлось разбираться, его завернули в ковер и связали. Даже не стал слушать его речи.

   Наконец появилась время очень внимательно обследовать бумаги в двух кожаных сумках для документов, которые цепляют к поясу. Они чем-то похожи на дамские сумочки с 21 века. Одна отделана медными бляшками, вторая серебряными.

   В той, что попроще, нашел много разных бумаг. Паспорт на имя мещанина Качукова. Графскую грамоту на польского дворянина Станиславе Забелло. Какое-то письмо на арабском языке. Пять билетов московской охранной казны по 1000 рублей серебром. Вексель банка Ротшильдов на английском языке на две тысячи фунтов и несколько николаевских серебряных рублей и мелочи. Пузырек с какой-то жидкостью и разная мелочь.

   Во второй побогаче, патент на дворянина и капитана жандармов Николая Александровича Мордвинова. Твоё ж м... , вот это попандос. Ну-ка его сюда.

   Обследую его полностью, несколько не смущаясь. Хотя, чего там обследовать, панталоны, длинная рубаха и колпак. Кроме трех перстней ничего не обнаружил. Снял, под ругательства капитана. В сумке ещё около 200 рублей ассигнациями, чистые листы, перья в тубусе, маленькая наваха, бритва, дорогие французские мыло и одеколон.

   - Скажите кто же вы такой? Я или мой отец, вас всё равно найдём - закончив ругаться Мордвинов.

   - А подскажите, что вы в такой компании делаете, Николай Иванович? - а сам кручу кольцо, которое не даёт мне покоя. Где, где я такое видел?

   Серебреное кольцо с красным камнем посередине и что-то начертанное, что так просто не разобрать. А вот английскую букву G с боку я разобрал.

   - Я капитан третьего отделения жандармов, если вам это что-то говорит. Немедленно меня освободите и тогда получите снисхождение - видит, что я покачал головой. - Нет. Вы пожалеете. Очень пожалеете.

   - Повторяю вопрос. Что Вы, тут делаете?

   - И это не ваше дело. Вы мешаете проведению царского указа.

   Перед этим я его оттащил в комнату, где так неудачно убил поляка. Трупы мы уже вытащили, но крови вокруг ещё много.

   - Значит, не скажите?

   - Вас найдут и повесят. Немедленно меня освободите. Я вам приказываю - заладил опять Мордвинов.

   Меняю их местами, но так чтобы они даже не успели взглянуть друг на друга. У этого тоже, какой-то золотой перстень с двумя орлами по бокам, поддерживающих щит, с зелененьким камешком посередине.

   - Так кто же вы такой, господин Качуков? Или поляк Забелло?

   - А вам, Дмитрий Иванович, какая с этого печаль?

   - Ух ты. Оказывается, я знаменит.

   - Ну, ещё бы. Кто столько новых механизмов придумал. Да и не знать сына самого Мальцева, как-то не комильфо.

   - Зачем у меня пытались украсть служанку Марию?

   - Я к этому не имею никакого отношения.

   - А кто?

   - Это, возможно, кто-то из людей пристава Юмашева. Но сами понимаете... слухи.

   Как-то он слишком любезен, с чего бы это?

   - Так всё-таки, что Вы тут делаете?

   - Я приехал за английским врачом, которого должен встретить.

   - Дальше.

   - Он должен помочь девушкам. Тайно.

   - А они что, больны?

   - Да, они привыкли к опиуму. А Вы, возможно сами знаете, что английские доктора в этом вопросе лучшие.

   Вот это будет хрень, не дай бог это окажется правдой. Может, тут просто решили тайно полечить высокопоставленных девиц, а я тут трупов понаделал. Вот тогда мне и моим людям точно каторги не избежать. Пришлось закатать их обоих в ковры, а на глаза надвинуть ночные колпаки.

   Глава - 11.

   Что-то во всей этой историей крутится в голове, но вот что? Будем спрашивать дальше. Хорошо когда можешь, а что делать когда не можешь и тебя терзают сомнения?

   - Максим, извини, но придётся тебя тоже подержать в ковре. Что-то много тут неясного. Вот скажи, кто такой Мордвинов? Какое занимает у вас положение?

   - Насколько я помню, он был когда-то управляющим третьим отделением, а сейчас сенатор или тайный советник, точно не знаю.

   Так. Вот это удача. Ну, какой я молодец и что хорошо смотрел фильмы, как арестованных надо сразу разъединять и не дать им увидится.

   - А как его звали?

   - Не помню.

   Вот, чёрт. Чего такое спросить?

   - А возраст? - хватаюсь за соломинку.

   - Больше пятидесяти.

   - А что означает вот этот перстень? - кручу перед носом кольцо с красным камнем, не дающий мне покоя.

   - Не знаю.

   Твоё м.., через коромысло. Может сын или родственник, с какими-то тёмными делишками. Причём, очень тёмными, иначе родича не послал бы. Продолжим с другим.

   - Ну что, Николай Александрович, расскажите что Вы, тут делаете? И не надо мне врать. Ваша грамота есть фальшивка. Никакого капитана Мордвинова в третьем отделении нет. Зато есть ваш отец, тайный советник и сенатор. Вот подарок ему будет - а грамотку мы припрячем, она мне ещё не раз пригодится.