Зеркало и чаша - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 74

Но Избране было не до радости. У нее было чувство, что она захватила этот город, но что представляла собой ее добыча? Полумертвые улицы, где жизнь теплилась в лучшем случае на каждом третьем дворе. Еще три года назад каждое семейство насчитывало человек по десять, теперь же остались трое-четверо, в среднем один мужчина на двух-трех женщин. В святилище были Огняна со жрицами и маленьким князем, а в посаде около сотни жителей — полуголодных, забросивших свои ремесла. И гончары, и кузнецы, и кожевники теперь все кормились от леса и реки. У кожевников не было кож, а гончарам некуда было сбывать свои изделия — не имея лишних средств, каждая семья предпочитала лепить горшки своими руками, пусть кривовато, зато бесплатно. Избрана и ее люди оказались наибольшей силой в этом городе, а значит, она и отвечала за то, чтобы Плесков со временем ожил, а не захирел и не обезлюдел окончательно.

— Теперь ты здесь княгиня, так что прикажи посадским взять топоры и идти за дровами, — сказал ей Хедин. — Будем класть погребальный костер. Отправим наших мертвецов в дорогу, а у живых дела со временем наладятся. «Живой — наживает», помнишь, как говорил Один?

Большой погребальный костер для погибших варягов устроили на пустыре за рекой Исковой, напротив северной стены детинца. Угощением служила только наловленная в реке рыба, пива не было, но в остальном Хедин устроил все как надо: были и песнь в честь погибших, сложенная Лейдольвом Скальдом, и воинское состязание над свежим курганом. Избрана сама подожгла костер из просмоленных дров и стояла среди черного дыма, провожая отлетающие духи не только по обычаю, но в порыве искренней благодарности. Эти люди погибли не столько за мальчика Вадимира, который широко раскрытыми глазами наблюдал, стоя рядом с Огняной, весь обряд, сколько за нее и ее будущее.

Все только рассаживались на бревнах вокруг костра, где варилась похлебка из рыбы, как с берега прибежал какой-то рыбак.

— Там... два корабля от озера идут! — еле выговорил он, тяжело дыша после бега. — От озера... Скорей сказать... Новине и Колче хоть сказать... Мать Огняна... два корабля... Большие... Варяжские...

Побросав ложки, пирующие кинулись на пригорок и действительно увидели. По Великой, со стороны Чудского озера, шли два больших корабля.

В устье Великой, через которую корабли из Варяжского моря попадали сюда, еще князем Вадимиром Старым, приглашенным защищать город, была построена сторожевая башня. Завидев подозрительные или вражеские корабли, дозорные зажигали сигнальный огонь, а сами копьями и стрелами старались задержать врага, пока в городе подготовятся к встрече. Но с уходом князя Волегостя башня осталась без дружины, и теперь даже предупредить плесковцев было некому.

— Это наши, норманны! — тут же сказал Хедин, хотя всем и так были видны очертания узких, длинных кораблей с высоко поднятыми штевнями. — Боевые. Вот только не ясно, чего хотят.

Ветер дул с берега, поэтому парусов не было и корабли шли на веслах. Один был шагов тридцать длиной, другой чуть поменьше, и на каждом было примерно по сотне людей. Длинные борта были усажены рядами круглых ярко раскрашенных щитов, а внутри поблескивало железо шлемов.

— Всем за стены! — тут же распорядилась Избрана и повернулась: — Торир, беги в посад. Пусть все бегут в детинец и закрывают ворота.

Торир кивнул и прыжками бросился вниз по склону, помогая себе древком копья. Избрана только бросила взгляд в сторону Огняны, и ее с мальчиком тут же повели в детинец.

— Идем и мы тоже! — сказал Хедин. — Отсюда видно, что там больше двух сотен. А нас осталось не больше сотни, даже если мы опять дадим оружие тем, которые сейчас сидят в амбаре. Одна надежда, что эти не догадаются сделать лестницы.

— Думаешь, они глупее тебя?

— Надеюсь. Это не слишком умные люди. Иначе они знали бы, что здесь уже нечего взять, и поискали бы себе добычи и славы в другом месте. Отчего бы им не пойти в Британию или Францию? Там реки не замерзают, а после смерти короля Карла и порядка никакого нет. Там сейчас любой удачливый вождь может захватить кусок земли и основать собственное королевство. Ха! — Его осенила новая мысль. — Это мы и попытаемся сделать, если здесь не выгорит. Хочешь быть королевой на Рейне, а Исбьерг?

Именем Исбьерг, которое сам для нее придумал, Хедин называл ее очень редко, только когда чувствовал к ней наибольшее расположение. Но Избрана не заметила: ее мысли были заняты совсем другим.

— А пленные? Им нужны люди.

— А чем их кормить? Вместе с пленными всегда берут запас еды, чтобы они не перемерли по дороге на рабский рынок. А здесь нет запасов и на три дня. Им придется кормить пленных до самой Бирки[22] за собственный счет, и в итоге прибыль будет смешная.

— Может, им самим нужны люди?

— Эти старики и старухи, едва волочащие ноги от истощения?

— Ты думаешь, меня это утешит? — гневно воскликнула Избрана. — Что же мне делать?

— Тролли меня возьми, откуда я знаю! — в свою очередь сорвался Хедин. — Ты думаешь, я сам Один и все знаю? Ничего я не думаю, это не мое дело — думать! Я не знаю, что теперь делать. Я, конечно, могу им объяснить, что брать нас в плен невыгодно, но вдруг они обидятся, что напрасно плыли в такую даль, и от обиды решат сжечь город вместе с нами?

Они подходили к воротам почти последними, позади них только Сиггейр и Бьерн Маленький тащили на палке горячий котел с недоваренной рыбой. На ходу Бьерн глянул на Избрану, подмигнул и бросил: «Ни крошки врагу!» Эти люди ко всему привыкли. И от этой маленькой несвоевременной шутки у Избраны вдруг стало легче на душе: может, не все еще потеряно.

Она остановилась у мостика через Пскову, по которому с этой стороны попадали к пристаням и детинцу.

— Иди в город, а я останусь, — сказала она и оглянулась в сторону реки, по которой шли чужие корабли.

— Как? Зачем? — не понял Хедин.

— Поговорю с ними. Они ведь не знают, что у нас тут два с половиной человека, и те раненые! И не надо им об этом знать! Я скажу, что я правительница этого города, и спрошу, зачем они сюда явились.