Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода - Храмцовский Николай Иванович - Страница 99

Когда же в XV столетии на развалинах Болгарии возникло новое независимое царство Казанское, в столице его Казани образовалась и ярмарка, сделавшаяся знаменитой по всему Поволжью.

Близ Казани стали собираться к 24 числу июня купцы «изо всей земли русской» и купцы восточные и там на Арском поле производить мену своими товарами. На торжище это выезжали сами цари казанские, и здесь в раскинутых палатках они жили во все продолжение ярмарки, пировали с двором своим и подчас грабили и резали мирных торговцев[530].

Великий князь Василий Иванович в 1523 году, после злодейских поступков Махмет-Аминя с нашими купцами, запретил русским ездить в Казань на ярмарку, а назначал им собираться для обмена своих товаров в Новгороде-Василе, незадолго до того построенном. Ему хотелось и обеспечить своих подданных от своеволия полудиких азиатцев и подорвать торговлю Казани; но желание его не исполнилось: ярмарочная торговля в Василе не развилась. Купцы восточные редко приезжали в Василь; они не доверяли русским и имели на то уважительные причины: русские в то время не понимали важности торговли и общенародного права, не считали грехом пограбить, побить и порезать всякого бесерменина, лишь бы выпал случай.

Потом развитию ярмарочной, да и вообще всякой торговли в русских приволжских владениях препятствовали войны с Казанью, бунты чуваш и черемис, монополия англичан, которые по благосклонности Иоанна IV, заведя факторию в Астрахани для торговых сношений с Персией, овладели всей торговлей по Волге. Наконец, смутные времена самозванцев и волжские разбойники окончательно нанесли удар ярмарочной торговле. Но когда мудрое правление Михаила Феодоровича обновило Русь извне и внутри, волжская торговля стала оживать, явилась и ярмарка. Некто Алексий, родом из Мурома, живший долгое время в селе Мурашкине Княгининского уезда и постригшийся в Тетюшевском монастыре[531] под именем Авраамия, возымел желание возобновить Троицко-Желтоводскую обитель, основанную св. Макарием и разоренную Улу-Махметом в 1439 году, что и совершил с помощью крестьян села Лыскова в 1624 году.

При обновленной обители образовался в день св. Макария (25 числа июля) сельский торг, на который крестьяне из окружных населенных местностей начали свозить разные изделия, как то: кресты, перстни, серьги, холст, посуду, шляпы, валенки, меха, тулупы и т. п. Торг этот год от году усиливался и наконец превратился в значительную ярмарку, на которую стали съезжаться торговцы из разных отдаленных мест. Сначала на этой ярмарке торговали неопределенное время, не платя никакой пошлины, кроме условной цены за наем амбаров и лавок, построенных на счет Макарьевского монастыря.

В 1641 году Михаил Феодорович, по челобитной игумена Макарьевского монастыря Пафнутия, повелел, кроме платы за помещение товаров, собирать с торговцев за один день торговли (25 июля) таможенную пошлину в пользу монастыря, равную той, какая взималась в городах, а остальное время ярмарочной торговли оставить бесплатно.

Ярмарка развивалась более и более. Лет через двадцать пять от положения пошлины на нее стали уже съезжаться, как на ярмарку казанскую, торговцы со всей России, а также и купцы восточные; торговля уже продолжалась две недели.

В 1667 году царь Алексей Михайлович повелел торговать всяким торговым людям пять дней бесплатно, а потом взимать пошлину на государя с цены привозимого товара по 5 %; монастырю же предоставлены были сборы с лавок и амбаров и дана была руга.

Сбор пошлин с Макарьевской ярмарки в 1667 году поручен был нижегородскому посадскому человеку Андреяну Гаврилову[532]. В следующем году доход этот простирался до 3500 рублей.

В 1681 году власти Макарьевского монастыря через иеромонаха Флорищевой пустыни Илариона (впоследствии архиепископа Суздальского и Юрьевского), пользовавшегося особенным уважением и даже дружбой царя Феодора Алексеевича, выхлопотали сбор ярмарочных пошлин в пользу монастыря, на что и был дан указ 25 августа 1681 года[533].

Во время стрелецких бунтов, занимавших все внимание правительства, местные власти окружных городов, — Арзамаса, Алатыря, Чебоксар и других, делали различные притеснения торговым людям и богомольцам, приезжавшим в Макарьевский монастырь, отчего тех и других стало уменьшаться, и ярмарка стала упадать, но архимандрит Сергий выхлопотал подтверждение указа 25 августа 1681 года: от имени царей Иоанна и Петра Алексеевичей послана была 10 ноября 1682 года память в Арзамас, Алатырь, Симбирск, Лысково и другие места к таможенным головам, целовальникам и откупщикам, которой запрещалось этим лицам осматривать и поверять товары, привозимые на ярмарку, а при провозе с ярмарки повелено зачитать пошлины согласно выписей, выдаваемых торговцам от Макарьевского монастыря.

До 1700 года монастырь Макарьевский в разное время получал от правительства относительно ярмарки то распространение своих прав, то ограничение[534]. Наконец в этом году Петр Великий, приняв намерение обратить монастырские имения в казну, уничтожил все существовавшие в России тарханы, а относительно монастыря Макарьевского восстановил учреждение царя Алексея Михайловича, повелев сбор с ярмарки и все пошлины, получаемые монастырем, собирать в пользу казны[535].

До того времени все управление ярмарки, хозяйственное, полицейское и судебное, было сосредоточено на властях Макарьевского монастыря[536]; но с 1700 года ярмарка поступила в ведение Казанского дворца и Приказа большой казны, а потом, в 1718 — коммерц-коллегии, которая по указам государя в 1719 и 1720 годах отправляла асессора Мошкина для подробного описания Макарьевской ярмарки. Полицейское же управление ярмаркой с того времени предоставлено было гражданским чиновникам.

С 1704 года пошлины собирались с товаров на ярмарке согласно изданному в том году уставу о внутренней торговле.

В конце царствования своего Петр Великий, хотя и возвратил духовным обществам и лицам имение, но Макарьевская ярмарка осталась в гражданском ведомстве, потому что торговля ее начала уже иметь влияние на внешнюю торговлю России. Впрочем, Петр Великий дозволил монастырю отдавать свои помещения внаем, с платой части в казну, и дал право содержать перевозы через Волгу и извозы по дорогам, с платой в казну 10 %; кроме того монастырю выдавалось еще из пошлинных сборов 2000 рублей[537]. Причем монастырь обязан был содержать на ярмарке стражу из трехсот человек монастырских служителей. В то же время пошлины приказано было взимать не по уставу 1700 года, а по уставной грамоте 1654 года и уставу 1667 года по 5 % с цены товаров.

В 1728 году император Петр II повелел начинать Макарьев-скую ярмарку с 29 июня, а оканчивать 8 июля, чтобы торговцы могли поспевать на ярмарки в Севск и в Кролевец, где ярмарки начинались: в первом — с 1 августа, в последнем — с 15 сентября.

Со времени восстановления указа 1667 года доход казны с Макарьевской ярмарки значительно увеличился: с нее в царствование Анны Иоанновны сбиралось уже до 32 000 рублей.

Хотя со времени Петра Великого казна стала пользоваться от Макарьевской ярмарки значительными доходами, а нижегородские вице-губернаторы иметь над ней главный надзор[538], но в сущности она оставалась все еще собственностью монастыря, находясь на его земле и в его помещениях; власти монастыря заведовали еще сбором пошлин, в котором они и отдавали отчет коммерц-коллегии. Императрица Елизавета Петровна благорассудила обратить знаменитое торжище России совершенно в собственность государственную; для этого она сначала назначила смотрителей из гражданских чиновников и из московского купечества, как первого по ярмарочной торговле, которые должны были наблюдать за верностью получаемых с ярмарки сборов. Через четыре года после того императрица повелела принять ярмарку уже совершенно в ведение казны и построить для торговли деревянные балаганы на берегу Волги; этих балаганов было выстроено 829 номеров. Вскоре за тем были изданы правила о суде и об охранении купцов от обид на ярмарке[539].