Рожденный в сражениях (СИ) - Хорев Сергей - Страница 52

  Роммель, все это время стоявший широко расставив ноги на крыше своего танка, не надеясь перекричать рев моторов и доносившийся грохот разрывов, оскалился в улыбке и показал большой палец.

  -Коробочки, - раздался в наушниках чуть охрипший молодой басок, - цель уничтожена. Можете работать.

  -Черфас, слышал?! Артиллерию на позиции! Танки! Люки закрыть. Вперед!

  Моторы танков взревели и бронированные машины, стремительно набирая ход, помчались в сторону окутанных дымом японских позиций.

  Порядок и построение были обговорены заранее. Основной удар наносит первый батальон. Первая рота впереди, в строгом "шахматном" построении. За ней уступом вправо и влево вторая и третья. В центре образованного танками клина - самоходки. Следом машины с пехотой. На левом фланге, окутавшись дымом и паром, выходили на позицию действенного огня бронепоезда. Батарея ста двадцати миллиметровых гаубиц уже выдвинулась на позиции к роще, в которой прятались броневики разведвзвода, и торопливо разворачивала орудия. Второй батальон, без одной роты, переброшенной на другую сторону дороги для прикрытия бронепоездов, в резерве.

  -Вперед! Только вперёд!

  Десять километров до японских позиций. Пятнадцать минут хода. Новиков, как и Роммель, до последнего стоял в открытом люке. Так намного лучше видно. Вот уже пройдена половина расстояния. Не успел развеяться дым после бомбардировки, как к небу взметнулись разрывы снарядов.

  Видна линия окопов. Вся изломанная и испятнанная разрывами бомб и снарядов. "Грамотно подготовились, чети косоглазые! Грамотно". Все, пора убираться в башню. Всякой дурной пуле голову подставлять! Нет уж. Увольте! Тяжелая бронированная крышка, придержанная пружинами компенсатора, мягко опустилась над головой. Новиков поднырнул в командирскую башенку. Толстый, чуть желтоватый "триплекс" надежно защищал от пуль и осколков. И все же, много ли увидишь в узкую щель или окошко панорамы? Оказывается достаточно, если знаешь, куда и как смотреть. Вот слева у самой насыпи замелькали частые вспышки - неподавленные пулеметы. Танки, не останавливаясь, рвались вперед. Все правильно, это не их дело. Огневую точку накрыла серия взрывов - работа самоходчиков. Сделали по выстрелу и тоже - вперед, вдруг понадобится помощь танкистам. Первая рота уже пересекла линию окопов. Откуда-то из-за кустов выскакивают японцы и пытаются бросать гранаты. Пулеметные очереди танков второй роты скашивают их и отбрасывают обратно в кусты. Коротко рявкает пушка посылая в сторону кустов осколочный снаряд. Вперед! Вдруг задымил и почти сразу вспыхнул чадящим пламенем правофланговый танк, высекло сноп искр из башни второго. Горящая машина не снижая скорости, довернула в сторону промоины и, непрерывно стреляя из пулемета, нырнула в неё почти по самую башню. Через секунду - другую, танк выскочил на противоположный край, выпихнув перед собой обломки орудия с тонким, как жало, стволом. Противотанк! Только теперь из горящего танка выскочили две черные фигуры и, сбивая, друг на друге пламя побежали от танка. Пять шагов, шесть. Упали. Взрыв подбросил башню и небрежно - криво поставил её на место. Взорвался боекомплект. Новиков разглядел на башне закопченную семерку - комсомольский экипаж. "После боя, если живы, представлю к награде".

  -Коробочки, внимание! Замечены противотанки! При обнаружении - подавляющий огонь.

  Вперед!

  Взрыв! и снесло гусеницу с идущей впереди машины. Танк резко развернуло. Видно торчащую из под голых катков, скрюченную руку.

  -Вперёд!

  -Кучум, - это позывной Новикова, - я первый! Слева, у дороги вижу танки!

  -Сколько?!

  -Пятнадцать - двадцать. Плохо видно.

  -Понял. Продолжай движение! Вторая рота! Поворот влево тридцать. Танки противника уничтожить!

  Вот они, утлые, покрашенные в пятнисто-желтый цвет коробочки. Спешат! Попытаются отрезать пехоту. Куда им! Звонкие выстрелы танковых орудий и вылетающие из стволов язычки пламени. Сорока пяти миллиметровые снаряды насквозь пробивали тонкую броню японских танков. Одному прямым попаданием снесло башню. Медные же пули японских пулеметов бессильно стучали по сорока миллиметровой броне. Между японскими машинами встали султаны разрывов, накрывая их одну за другой - трехдюймовка, это не шутка. Молодцы самоходчики! Пять минут и вместо японского танкового подразделения остались только чадящие костры.

  -Кучум, я первый! Уничтожено кавалерийское подразделение! Противника перед собой не вижу!

  -Вперед! Ещё километров десять и займи оборону по обеим сторонам дороги. Самоходы! Выйти на позиции первой роты. Занять оборону. Третий! Один взвод назад, помоги пехоте зачистить позиции. Остальными силами - вправо. Пять километров и стоп!

  Через час бой закончился. Последних японцев пришлось буквально выковыривать из окопов и щелей, где они засели. Новикову доложили, что обнаружили убитого пулеметчика, который был прикован к тяжелому пулемёту толстой цепью. Победа досталась недешево. Особенно большие потери были в стрелковом батальоне - более ста человек. Два танка сгорели. Пять, повреждено. Один восстановлению не подлежит. Уничтожено пять броневиков из десяти.

  -Не расстраивайся. Считай, легко отделались. Поторопился японец. Дал бы втянуться в дефиле основным силам, а потом открыл огонь - потери были бы намного больше.

  Роммель сидел рядом с Новиковым и прихлебывал теплый чай из термоса. Лицо у него было совершенно пиратское, в трехдневной щетине, залепленное пластырем. Посекло осколками брони после попадания в башню снаряда. Профиль резкий, как говорится - рубленный, сдвинутая на левый глаз черная пилотка. Он действительно чем-то напоминал Новикову пирата.

  -Да. Хорошо японец спланировал. Все! Без авиаразведки вперед ни шагу.

  -Перестань! Сейчас самое время вперед. Пока не опомнились. Если успеют подтянуть свежие силы, можем малой кровью не отделаться.

  -Наверное, ты прав, Эрвин. Но как вспомню - поджилки трясутся.

  -Кстати, Николай, давно хотел спросить. Что такое поджилки?

  Новиков обалдело уставился на Роммеля. Ну как это объяснить?!

  Слащев

   Идея, брошенная в массы, овладевает массами в такой же степени, как и массы, овладевают ей. Это, полушутливое студенческое определение невольно приходило в голову Слащева, когда он читал отчеты о заинтересовавших его персонах из мира науки и техники. Не прошло и полгода, как он "засветил" самых интересных, с его точки зрения персонажей. А уже такое началось! Умеют люди работать. Четко, конкретно, без сантиментов и розовых либерастических соплей. Прошло некоторое время и, по всему миру начали происходить события, которые если и привлекли внимание, то только очень небольшого количества людей, непосредственно с этими событиями связанных. В мире готовился разразиться кризис, который потом назовут "мировым". Охватившее людей сумасшествие, связанное с потерей привычных ориентиров, работы, основ жизни не давало возможности смотреть по сторонам. И обращать внимание на всё, что не касается тебя непосредственно. В таком кипящем котле проблем, страстей и трагедий могло происходить всё что угодно. Случиться могло всякое, в том числе события, на первый взгляд незаметные, но имеющие далеко идущие последствия. Любопытные такие события.

  В один из дней "прекрасной английской осени", когда на улице стоит мерзкая и промозглая ветреная слякоть, когда, кажется, неистребимая сырость въедается в сами кости, к особняку мэра заштатного английского городка под названием Кембридж подкатил длинный и черный как гроб "Роллс-ройс". Из передней двери вышел дородный молодой человек, раскрыл огромный зонт и услужливо наклонившись, открыл дверь пассажирского салона. Оттуда вышел прекрасно одетый господин средних лет. Прикрытый зонтом, шагая прямо по лужам, он направился к особняку. Мэр, предупрежденный о визите, ждал гостя, поэтому вышколенный дворецкий, открывший двери особняка, принял небрежно брошенный мокрый макинтош и с поклоном указал на гостевую залу. Нимало не затруднившись сменой обуви, пачкая персидский ковер (а что, культурная Европа, цивилизация), визитёр направился к распахнутым дверям. Английский язык крайне скуден для передачи эмоций и оттенков речи. Поэтому состоявшийся разговор разумней передать по-русски.