Рожденный в сражениях (СИ) - Хорев Сергей - Страница 49

  -Ну, вот и началось Николай Максимович.

  Чуйков, до этого момента наблюдавший за происходящим через окуляры мощной цейсовской стереотрубы, вытер вспотевший от напряжения лоб.

  -Пора и нам сниматься за передовыми частями. А то немудрено управление потерять.

  Оправив китель, он собрался выйти из блиндажа, но тут удивленно присвистнул и даже схватил Новикова за рукав.

  -Ты посмотри, кто к нам пожаловал!

  Проследив за его взглядом Новиков, увидел Рокоссовского и рядом с ним незнакомого человека с сухим нервным лицом. Тот что-то возбужденно говорил Рокоссовскому, поминутно взмахивая рукой с зажатым в ней биноклем.

  -Кто это?

  -Генерал Слащев-Крымский, собственной персоной. Ах, мать твою! Вот уж никогда не думал, что мне придется белому генералу, честь отдавать!

  -Да какой он белый?! Уже восемь лет прошло как он сам, добровольно вернулся. Причем один из первых.

  -Ты, Николай Максимович, Гражданскую только в конце захватил. А я, с самого начала. И прекрасно помню, сколько наших он под Перекопом положил. Он там такую кровавую баню устроил.

  Новиков с удивлением посмотрел на молодого, всего тридцать два года, полковника.

  -Нам в "Каме", преподавали его оборонительную операцию как образец оперативного искусства. А первый штурм Перекопа и перешейка Красной армией как образец безграмотного управления войсками. Сами виноваты.

  -Знаю что сами. И все равно привыкнуть не могу. Умом понимаю, а сердцем...

  В это время Рокоссовский и Слащев, видимо о чем-то договорившись, направились к КП. Первым в блиндаж, согнувшись в низком проеме двери, вошел Слащев. В полутемном помещении лицо его показалось, еще более худим, даже каким-то болезненным. Следом за ним вошел Рокоссовский и быстрым взглядом нашел хозяина.

  -Полковник Чуйков. Доложите главному инспектору Красной армии, генералу Слащеву о ходе наступления.

  Слушая доклад и стараясь получше рассмотреть Слащева, Новиков не заметил, как в блиндаж вошел еще один командир.

  Не перебивая, выслушав доклад, Слащев нервно, как будто ему мешал ворот кителя, дернул головой.

  -Почему КП всё еще на этом берегу?

  -Ожидаю, пока связисты проложат связь к новому КП. После чего, оставив за себя начальника штаба, немедленно перебазируюсь.

  -Хорошо. Принимаю. А вы кто? - Слащев повернулся к Новикову.

  -Командир первого Отдельного танкового полка, майор Новиков.

  -Хорошо, что вы здесь. Принимайте представителя союзников. Полковник Роммель, направлен к нам командованием рейхсвера в качестве наблюдателя.

  Роммель вышел вперед и крепко пожал руку Новикову.

  -Вот мы и снова встретились Николай.

  Слащев резким движением пододвинув раскладной стул, не сел, а буквально упал на него. Сняв фуражку, провел ладонью по редким волосам.

  -Знакомы. Это хорошо. Не будете тратить время на притирание. Не смею задерживать вас, майор и вас, полковник.

   К концу четвертых суток стрелковые корпуса свою задачу выполнили, замкнули кольцо окружения южнее Хайлара. В последний день сопротивление японцев стало отчаянным, они любой ценой стремились сохранить коридор, по которому отводились войска. И вот тогда, впервые в истории, для захвата Хинганского тоннеля были использованы воздушно-десантные подразделения. Эффект неожиданности был полный. Запертые в узкой долине, не имеющие путей отхода, подвергаемые постоянной бомбежке и артиллерийским обстрелам японцы дрались отчаянно, до последнего солдата, в плен практически не сдавались. Их порой совершенно безрассудное мужество вызывало невольное уважение и вместе с тем злость. Из-за их фанатизма гибли твои товарищи и друзья, а ты должен миндальничать! Нет уж узкоглазые, не дождетесь! Особо яростные бои шли у входа в Хинганский тоннель. Воздушно-десантная рота, захватившая его, полегла практически вся, но японцев не пропустила. Прорвавшиеся к тоннелю кавалеристы 5-й бригады на руках вынесли оставшихся в живых израненных защитников. Трупы японцев лежали так густо, местами в несколько слоев, что на ум невольно приходило лермонтовское:

  ...И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел.

  Путь на Харбин был открыт. Настал черед полка Новикова. Даешь Цицикар!

  Все предыдущие дни Новиков и Роммель провели на КП передовых частей, чтобы из первых рук получать информацию о противнике.

  Для Новикова это все же была первая война. Память прежнего хозяина, конечно, здорово помогала, но все же. "Опыт, сын ошибок..." Свой опыт, ничем не заменишь. Да и просто было интересно.

   Япония хорошо подготовилась к войне и многому научилась за прошедший год. В частях была железная дисциплина. Солдаты были хорошо экипированы и обучены. Непропорционально большие потери командного состава Красной армии в первые же дни боев, объяснялись широким использованием японцами снайперов. Наши командиры по форме сильно отличались от рядовых, и их было видно издалека - чем враг и не преминул воспользоваться. Самого снайпера обнаружить было чрезвычайно сложно, и даже обнаружив тяжело уничтожить обычным стрелковым оружием. Японские снайперы укрывались за ... саперной лопаткой. Лопатка была острая как бритва, сделанная из великолепной стали, с небольшим отверстием по левому краю лотка и крепкой легкой ручкой. Воткнутая наклонно в бруствер окопа или просто в землю, саперная лопатка была надежной защитой от стрелкового огня на средних и дальних дистанциях. С еще большим уважением Новиков стал относиться к этому на первый взгляд немудреному шанцевому инструменту, когда ему с одного удара удалось перерубить лопаткой толстый бамбук.

  Роммель покрутил лопатку в руках и вдруг резким движением метнул её в росшее метрах в десяти дерево. К удивлению Новикова лопатка чуть не до трети лотка вошла в ствол.

  -И сбалансирована хорошо. У нас для рейхсвера делают не хуже, только до смотровой дырки не додумались.

  "А у нас, полное дерьмо" - подумал про себя Новиков, вспоминая, сколько сделанных из плохого железа, тупых как валенок лопат было поломано при рытье окопов.

  А вот японские танки впечатления не производили. Сделанные из тонкой противопульной брони, вооруженные пулеметами или 20-и миллиметровыми пушками, с плохим обзором - они явно были не соперники для Т-19. Да и было их очень мало. Опасаться следовало только огня артиллерии, которой японцы пользовались весьма удачно.

  Котовский

  Вызвав помощника, Котовский зашел в соседнюю комнату и поставил на плитку чайник. Достал маленький чайничек и насыпал в него "конрабандного" крупнолистового индийского чая. Через минуту большой чайник издал короткий свист. Залив заварку кипятком, Котовский закрыл заварочный чайник крышкой и накрыл сверху матерчатой куклой - подарком дочери. Достал из буфета пару стаканов в подстаканниках. Насыпал сахара и хмыкнул, вспоминая свое "сахарное" прошлое. Раздался стук в дверь кабинета.

  -Входи, Егоров. Я всё подготовил, а ты организуй нам чаю в кабинет.

  Прихлёбывая горячий, как он любил, душистый чай, заместитель наркома спросил своего помощника.

  -Вот что, Егоров. Думаю, хватит уже дружку твоему Слащеву над тобой измываться. Фамилии, кем он интересовался, у тебя с собой?

  -Так точно, Григорий Иванович.

  -Про кого он последнего спрашивал?

  -Про нескольких. Капица, Зворыкин и Ларионов.

  -Что выяснил про них?

  -Капица в Англии, работает в кавендишской лаборатории в Кембридже. Под руководством Резерфорда. Специалист в области электромеханики и магнитов. Зворыкин был у Колчака. С 19-го года в САСШ эмигрировал. Сбежал, другими словами. Работает в компании "Вестингауз". Занимается радио и связью. Ларионов в Ленинграде. Инженер-конструктор.