Моя гениальная подруга - Ферранте Элена - Страница 56

Его слова согрели мне душу. Мы оба рассмеялись и продолжали смеяться до самого дома. Он был обречен все лето сидеть в лавке, да и мне надо было найти себе работу на лето — на этом настаивал не столько отец, сколько мать. Мы пообещали друг другу, что будем видеться и хотя бы разок вместе сходим на море. Правда, так и не выбрались.

Несколько дней я лениво бродила по кварталу. Заглянула к бакалейщику у шоссе дону Паоло, поинтересовалась, не нужна ли ему продавщица. Оказалось, не нужна. Спросила у продавца книг — тоже нет. Зашла к продавщице канцтоваров — она улыбнулась и сказала, что готова взять меня на работу с осени, когда начнутся занятия в школах. Я уже собралась уходить, но она меня остановила:

— Ты серьезная девочка, Лену́, я могу на тебя положиться: сможешь водить моих дочек купаться на море?

Я вышла из магазина абсолютно счастливая. Она готова была платить мне, и платить хорошо, за то, что я весь июль и первые десять дней августа буду присматривать за тремя ее дочерьми. Море, солнце и заработок. Мы договорились, что я буду каждый день водить их в местечко между Мерджелиной и Позиллипо; я не знала о нем ничего, кроме того, что называлось оно по-английски: Sea Garden. Я летела домой как на крыльях, как будто моя жизнь сделала решительный поворот. «Заработаю денег для родителей, накупаюсь, кожа станет ровной и загорелой, как на Искье, — думала я. — Какой прекрасный сегодня день! А завтра будет еще лучше!»

Не успела я пройти и несколько шагов, как меня нагнал Антонио. Он был в запачканной рабочей одежде, но я ему обрадовалась: в ту минуту я была готова улыбаться каждому. Я рассказала ему, что мне предложила продавщица канцтоваров; подозреваю, что лицо у меня сияло от счастья. Несколько месяцев я не разгибаясь корпела над учебниками, чувствуя себя одинокой и некрасивой. Я была уверена, что люблю Нино Сарраторе, но при этом избегала его, даже не поинтересовалась, перевели его в следующий класс или нет, а если да, то с какими оценками. Лила собиралась кардинально изменить свою жизнь, и в этой ее новой жизни для меня не было места. Но теперь и у меня наконец-то случилось что-то хорошее, а главное, появилась надежда на будущее. Антонио точно уловил мое настроение и предложил мне встречаться. Я согласилась, хотя любила другого, а к нему не испытывала ничего, кроме симпатии. То, что я буду встречаться со взрослым мужчиной, ровесником Стефано, рабочим человеком, казалось мне явлением того же порядка, что переход со всеми десятками в выпускной класс или перспектива за плату сопровождать дочек продавщицы канцтоваров в Sea Garden.

49

Началась моя работа и моя новая жизнь. Продавщица канцтоваров купила мне проездной, и каждое утро я вместе с тремя девочками садилась в переполненный автобус и через весь город везла их в живописнейшее место: голубое море, пляжные зонты, бетонные пирсы… Здесь отдыхали богатые студенты и толстощекие женщины, которым явно некуда было девать время. Я вежливо здоровалась со спасателями, и мы устраивалась на пляже. С девочек я не спускала глаз: плескалась с ними в воде, благо у меня был красивый купальник, год назад сшитый Неллой, играла с ними, кормила и водила к питьевому фонтанчику, следя, чтобы не стукнулись о камень зубами.

К себе в квартал мы возвращались под вечер. Я отводила девочек к матери и бежала на тайное свидание с Антонио, загорелая, пропитанная морской солью. Мы ходили на пруды, пробираясь окольными путями: я боялась, что меня увидит мать или, еще хуже, учительница Оливьеро. С Антонио я в первый раз поцеловалась по-настоящему, а вскоре позволила ему гладить мне грудь и трогать между ног. Как-то вечером я сама обхватила его большой напряженный член; он вытащил его из штанов, и я с удовольствием держала его в руке, пока мы целовались. Во время этих первых опытов я задавалась двумя конкретными вопросами. Делает ли Лила то же самое со Стефано? Отличается ли удовольствие, которое я испытывала с Антонио, от смешанного чувства, которое охватило меня в тот вечер, когда меня трогал Донато Сарраторе? Как бы то ни было, Антонио служил мне лишь поводом вспомнить, с одной стороны, о Лиле и Стефано, а с другой — о сильных ощущениях, которые во мне пробудил отец Нино и в которых я до сих пор не могла разобраться. Зато с ним меня ни разу не посетило чувство вины. Он так искренне демонстрировал мне свою благодарность, что мне ничего не стоило убедить себя, что это он у меня в долгу и что удовольствие, которое я ему доставляю, было намного больше того, что он доставляет мне.

По воскресеньям он иногда сопровождал нас с девочками в Sea Garden, где с наигранной легкостью тратил кучу денег, хотя зарабатывал совсем немного. Он терпеть не мог жариться на солнце, но ради меня, ради того, чтобы быть рядом со мной, целый день сидел на пляже, понимая, что на людях нам нельзя ни целоваться, ни дотрагиваться друг до друга. Он развлекал девочек веселыми шутками, учил их плавать и нырять. Пока они играли, я лежала на полотенце и читала, глотая страницу за страницей.

Однажды я на мгновение подняла глаза от книги и увидела высокую и стройную девушку в необычайно красивом раздельном купальнике красного цвета. Это была Лила. Она уже настолько привыкла к устремленным на нее мужским взглядам, что шла так, будто вокруг никого не было, даже молодого спасателя, который шагал впереди, провожая ее к пляжному зонту. Она меня не заметила, и я засомневалась, стоит ли ее окликнуть. На ней были очки от солнца, в руках — цветастая сумка. Я еще не рассказывала ей ни о полученной работе, ни об Антонио, возможно опасаясь услышать ее мнение и о том и о другом. Я решила подождать, пока она сама позовет меня, и вернулась к книге, но читать не могла. Вскоре я снова посмотрела в ее сторону. Спасатель разложил для нее шезлонг, и она сидела на солнце. К ней подошел Стефано, весь бледнокожий, в синем купальном костюме; в руках он держал кошелек, сигареты и зажигалку. Он поцеловал Лилу, как принц спящую красавицу, и тоже сел в шезлонг.

Я снова попыталась сосредоточиться на чтении. Я давно привыкла к самодисциплине, и мне действительно удалось на несколько минут вернуть себе ощущение слова. Помню, что я читала роман «Обломов». Когда я снова подняла глаза, Стефано все так же сидел и смотрел на море, а Лилы не было. Я поискала ее глазами: она разговаривала с Антонио. Антонио указал ей на меня, я радостно замахала руками, она тоже, обернулась и позвала Стефано.

Мы пошли купаться втроем, оставив Антонио присматривать за дочками продавщицы. Денек выдался отличный. После купания Стефано затащил нас в бар и заказал кучу всякой всячины: бутерброды, напитки, мороженое. Девочки тут же отлипли от Антонио и принялись с удовольствием уплетать лакомства. Когда Стефано заговорил о своем автомобиле, — с ним что-то было не так, и ему хотелось услышать мнение Антонио, — я увела девочек, чтобы не мешали. Меня догнала Лила.

— Сколько тебе платят? — спросила она.

Я назвала сумму.

— Мало.

— Мать говорит, что это даже слишком много.

— Ты должна хорошо зарабатывать, Лену́.

— Буду. Когда стану водить на пляж твоих детей.

— Я дам тебе полный ларец золотых монет. Я-то знаю, сколько стоит время, проведенное с тобой.

Я смотрела на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. Она не шутила. Потом она ткнула в сторону Антонио:

— А он знает тебе цену?

— Мы встречаемся всего двадцать дней.

— Ты его любишь?

— Нет.

— А зачем тогда?

Я посмотрела на нее с вызовом:

— А ты любишь Стефано?

— Очень, — ответила она серьезно.

— Больше, чем родителей? Больше, чем Рино?

— Больше, чем кого бы то ни было. Но не больше, чем тебя.

— Смеешься?

В то же время у меня мелькнула мысль: даже если она надо мной смеется, как здорово сидеть с ней на горячем пирсе, опустив ноги в воду, и болтать, хоть она и не спрашивает, что я сейчас читаю и как сдала экзамены. Может быть, еще не все потеряно? Может быть, и после ее свадьбы между нами что-то сохранится?