Украденная субмарина. К-129 - Вознесенский Михаил Борисович - Страница 77

Шифровка посла Юдина, признал в своих мемуарах Хрущев, «прозвучала ударом среди ясного неба». Через 10 дней он сопровождении министра обороны Малиновского вылетел в Пекин. Но конструктивного диалога не получилось. Мао категорически отказал даже во временном заходе советских подлодок в порты Китая для отдыха экипажей и пополнения запасов воды и пищи. Желая в восточной манере подчеркнуть несерьезность морской темы, он вел переговоры в открытом бассейне в Чжуннанхае. Хрущеву, который не умел плавать, приходилось сдерживать кипевшее в нем возмущения, чтобы не свалиться в воду с надувного матраса…

«Подарок» для «младшего брата» не имел прецедента: к тому времени у СССР не было ни одной такой субмарины в строю: первые головные корабли серии еще проходили испытания в Белом и Японском морях. Возможно, единственный случай, когда наши отдали союзнику оружие, которым еще не обладали сами. Факт может говорить только об одном: в начале 1959 г. Москва еще надеялась выправить напряженные отношения с Пекином. Похоже, Мао все-таки «дожал» Никиту Сергеевича и заставил его построить для Китая флот подводных ракетоносцев.

Через 8 месяцев после получения указания комплект документации отправили из Москвы в Пекин. Вскоре пришло указание: «Командировать ведущих специалистов для оказания китайским товарищам технической помощи в организации подготовки к постройке и освоении документации». В конце декабря 1959 г. в Пекин начали съезжаться специалисты многих предприятий: ЦКБ-16, КБ «Связьморпроект» ГСПИ-2 «Союзпроектверфь», МНИИ-1 (головное предприятие Минсудпрома СССР в области ЭВМ и систем управления), Центрального НИИ технологии судостроения и других. В советском посольстве их встречал и инструктировал старший советник по судостроению Б.Г. Чи-ликин. Лозунг «Русский с китайцем братья навек!» был хорош для домашнего употребления. На месте уже ощущался некоторый холодок, недавнее обожание советского опыта сменилось снисходительными упреками в недостаточной революционности. «На собрании китайских рабочих в Бохае, — пишет ведущий конструктор проекта 629 В. Жарков, — приняли решение: для ускорения работ забивать сваи не на глубину 15 метров, как было предусмотрено советским проектом, а на девять, а чтобы стены не упали, поручить «этим инженерам из проектного института разработать мероприятия, не увеличивающие трудоемкость строительства»! Таков был энтузиазм рабочих масс, дух и стиль работы в стране Мао в период «Большого скачка».

Китаю были переданы образцы и техническая документация ракеты Р-2. По сути, это была копия немецкой трофейной ракеты ФАУ-2, но уже с отделяющейся головной частью и увеличенной дальностью. Ракета Р-2 летала на 600 км, снаряжалась обычным взрывчатым веществом и никаких стратегических задач не решала. Китайское руководство очень хотело иметь новейшее советское ракетно-ядерное оружие, но им вежливо объяснили: «Чтобы освоить сложнейшую технику, надо пройти путь, который прошли и мы»…

Любопытно: китайцев допускали на многие засекреченные объекты атомной промышленности СССР, познакомили с устройством атомной бомбы образца 1951 г. — это был значительно улучшенный вариант первой бомбы, испытанной в 1949 г. В советских вузах разного профиля из множества студентов стран «народной демократии» только китайцев допускали к прослушиванию «закрытых тем», по которым они защищали дипломы.

Но ни один китайский специалист не был допущен в ракетные КБ и заводы, на испытательные полигоны. Кремль считал: ракетные секреты гораздо выше атомных, и, исходя из этих соображений, строил советско-китайское военное сотрудничество. Поскольку межгосударственным соглашением предусматривалось строительство КНР кораблей пр. 629 с ракетами Р-11ФМ, в передаваемой документации не должно было содержаться никаких упоминаний об Р-13. Китайцы отлично понимали, что им подсунули «севрюжку второй свежести» и одолевали расспросами о новой морской ракете. Посольство настоятельно рекомендовало советским специалистам всячески уклоняться от обсуждения этой темы.

Возникало много проблем, и никто толком не знал, как их решить. Приученные к строжайшей секретности, постоянно работая в закрытых КБ и на сверхсекретных полигонах, в Китае инженеры советских «почтовых ящиков» столкнулись с тем, что на технические совещания приходили все, кому не лень. Естественно, это вызвало шок, а китайцы объяснили: «Мы проверили — тут одни коммунисты»…

По воспоминаниям В. Жаркова, в Шанхае с молодыми китайцами, не имевшими никакого опыта работы с проектной документацией и совершенно не знакомыми с конструкцией подлодки, проводили ознакомительные занятия по каждой специальности. Рабочий день китайских сотрудников, как правило, заканчивался поздно вечером. Особенно большая нагрузка приходилась на китайских переводчиков. Очень часто в связи с попытками заменить или придумать для китайского языка специальные термины возникали серьезные затруднения — например, никак не могли перевести, казалось бы, общепромышленный термин «предел текучести». Было много неувязок и с документацией, ведь готовили ее в «пожарном порядке».

Постройку планировали начать осенью 1960 г. Но при всем порыве «Большого скачка» было ясно, что к сроку китайцы не успеют закончить эллинг. Советская сторона настояла на переносе сборки ракетных лодок на судостроительный завод в Даляне. Начали подготовительные работы: разбили плаз, приступили к сборке постелей для изготовления секций легкого корпуса и гибки шпангоутов прочного корпуса.

Корпус, возведенный на стапеле русского колониального города Дальний, был полностью насыщен механизмами и устройствами, полученными из Комсомольска-на-Амуре. Ради первого китайского ракетоносца пришлось разукомплектовать почти готовую советскую лодку К-139, которая в мае 1960 г. уже была спущена на воду. Достроить ее удалось только через полтора года.

Работы в Даляне шли с не меньшей, чем в Бохае, интенсивностью и энтузиазмом, когда вдруг, без объяснения причин, всех советских специалистов — корабелов, ракетчиков, атомщиков, военных — в начале августа 1960 г. отозвали на Родину… Бурный ракетно-ядерный роман подходил к своему завершению. Советские специалисты уезжали из Китая со стопками благодарностей и медалями «Китайско-советская дружба».

Последняя попытка Москвы скруглить острые углы в трудном диалоге со строптивым союзником окончилась неудачей. Однако вся документация и оборудование проекта 629 осталась в Китае.

В 1960 г. дареный советский «Гольф» поднял военно-морской флаг КНР и стал лодкой № 200 китайского флота. Китайцы смогли достроить вторую лодку своими силами. Корпус под номером 208 появился у КНР только в 1962 г. Но пусковым шахтам «Чайна Гольф» предстояло бесполезно ржаветь целых двенадцать лет. В 1974 г. китайцы одну «трубу» убрали, освобождая место для двух более габаритных ракет JL-1. Доводка китайских стратегических носителей «Цзюйлань» шла с большими трудностями. Прошло еще целых восемь лет, и только 10 октября 1982 г. состоялся, наконец, первый запуск.

Слава Богу, китайский «Гольф» не принес Советскому Союзу новой головной боли: на боевое патрулирование к берегам заклятых «ревизионистов» он не выходил, ракетного оружия не носил за отсутствием такового. Дело в том, что в силу редкой для себя осмотрительности Хрущев распорядился передать китайцам только семь ракет Р-11ФМ с обычными тротиловыми боеголовками: очевидно, из расчета по полному боекомплекту на каждый ракетоносец плюс одна ракета учебно-тренировочная. Поэтому последние хрущевские подарки содержали мало практической боевой ценности для Китая. Китайские конструкторы попытались модернизировать свои ракетоносцы. Довольно скоро это признали бесперспективным.

В 1983 г. атомная подводная лодка К-10 проекта 675 совершала в подводном положении переход в Приморье из базы Камрань в Южном Вьетнаме. Внезапно лодка столкнулась с подводным объектом. Всплыв на поверхность, подводники ничего, кроме пятен соляра, не обнаружили. По прибытии в бухту Павловского К-10 поставили в док. Оперативники особого отдела из частично разрушенной носовой оконечности извлекли кусочки постороннего металла. Экспертиза показала, что этот металл, вероятнее всего, советского производства. Никто из стран тихоокеанского региона не заявлял о катастрофе своей субмарины. Но через два года в китайской прессе был опубликован некролог по поводу гибели в море в 1983 г. группы китайских ученых. Удалось узнать и подробности. Китайская ракетная подводная лодка 629 проекта (заказ 138 завода в Комсомольске-на-Амуре) вышла в море для испытания баллистической ракеты собственной разработки. На борту находились разработчики комплекса и представители командования. Повреждения К-10 оказались настолько серьезны, что ее решили не восстанавливать, вывели из боевого состава и отправили в отстой.