Украденная субмарина. К-129 - Вознесенский Михаил Борисович - Страница 121

Никто не искал ее так далеко, и не собирался. Лучше всего это иллюстрируют попытки проследить за действиями Hughes Glomar Explorer: самолетам едва хватало топлива, чтобы «мазнув* цель лучом радара, сразу же поворачивать к берегу; три судна, направленные в точку «К», могли вести наблюдение всего несколько дней — запасы топлива и воды быстро истощались. Отряд крупнотоннажных боевых кораблей ТОФ ходил с визитом вежливости на Гавайи в сопровождении танкера.

Не могла она там оказаться! Только этим можно объяснить упорное неприятие советским руководством предупреждений настойчивого «Доброжелателя* — рискуя собой, он подбрасывал советским дипломатам предупреждения трижды. Первая записка поступила 22 октября 1970 г. Посол СССР в Вашингтоне А. Добрынин пишет об анонимном письме, подброшенном уже в бытность президента Джеральда Форда. Его встреча с Л. Брежневым в начале ноября 1974 г. во Владивостоке была исключительно дружественной. Непохоже, чтобы саммит омрачило нелегкое объяснение по поводу К-129. Следовательно, «последнее предупреждение», третье по счету, пришло уже зимой.

Но было еще одно, полученное в самый разгар операции: конец мая — начало июня 1974 г. Сообщение прошло по каналам МИДа, поступило, естественно, в ЦК КПСС, и затем легло на стол главнокомандующему ВМФ С. Горшкову. Был поставлен в известность и командующий ТОФ Н. Смирнов. «Но хитрый ком-флота предпочел не проинформировать собственную разведку, — негодует в своих записках Анатолий Штыров. — Оглядываясь на Москву, он оставлял себе руки развязанными».

Именно поэтому адмирал Н. Смирнов перестал выделять корабли для слежения за точкой «К» — Москва настроена скептически. По той же причине начальник разведки ВМФ вице-адмирал И. Хурс без церемоний одернул своего подчиненного Штырова — не суйся, куда не просят! Потому так легко отделался главком С. Горшков, когда открылась ужасная правда: он ведь следовал коллегиальному решению «инстанции» — не поддаваться на вылазки противников разрядки! При другом раскладе он просто потерял бы свой пост.

А разве не наводит на размышления вялость и нерешительность нашей дипломатии? Почему она так легко согласилась с доводами Вашингтона? Да, в СССР потеряли лодку, искали и не нашли. Заявлять пропажу в «Извещении мореплавателям» сочли нецелесообразным без указания точных координат гибели — судовладелец их не знал. Допустим невероятное: Соединенные Штаты, начиная подъем, не знали национальной принадлежности субмарины — вдруг это «Чайна Гольф»? Военное имущество СССР на океанском дне можно расценить как бросовое, бесхозное. Однако остается правовая гуманитарная коллизия: самовольные похороны опознанных трупов, сокрытие места погребения… Почему не разыграли такой мощный козырь? Трудно представить судебную тяжбу двух сверхдержав. Но есть отличная трибуна Совета Безопасности ООН — сам факт обсуждения мог принести колоссальный позиционный выигрыш, а общественный скандал затмил бы историю сбитого над Свердловском самолета-разведчика У-2.

Но ведь американцы не зря задействовали вакуумные сушильные печи производства НАСА. Они сумели изучить записки, личные письма и даже матросские рисунки, а также всю корабельную документацию и секретное содержимое командирского сейфа. Там ясно указан назначенный район и боевая задача. А что, если тот (или — те), кто отважился взорвать корабль самовольным пуском ракеты, оставил героические посмертные записки? К тому же четвертый ракетный отсек самый густонаселенный на лодках пр. 629А, здесь только штатных спальных мест — 24, а также двухместная офицерская каюта. Можно незаметно запереться в отсеке изнутри, особенно ночью. Каким же способом удалось нейтрализовать столько людей, чтобы без помех добраться до органов управления ракетой? Трагедия угрожала обрасти такими живописными подробностями в духе броненосца «Князь Потемкин Таврический», что их лучше навсегда оставить в покое. Так и поступили.

Становится понятным упрямство первого президента: награждаем, панимашь, героев или кого?

Я пишу, и меня гложет досада. Но это всего лишь версия, которая имеет право на существование в ряду всех прочих, пока не откроется истина. Я всего лишь пытаюсь соединить следствия с причинами и понять, чего и отчего государство не желает сообщить обществу. При этом в мыслях не держу кого-нибудь обвинить и даже бросить тень подозрения. Но вновь и вновь возвращаюсь к потерянным С-117 и С-80 — почему всякий раз, когда советская лодка пропадала без вести, первым возникало подозрение в предательстве и попытке сдать корабль противнику? Значит, советская система допускала такое? Имела причины полагать, что рано или поздно люди в военной форме попытаются сбежать от коммунистического режима? В конце концов, эти опасения с лихвой подтвердили пилот Беленко и замполит Саблин.

Кстати, о Саблине, якобы вдохновившем Тома Кленси. Нет, на него совсем не похож капитан 1-го ранга Рамиус. Он не стал рядиться в борца за народное благо, прикрываясь матросскими спинами. Он — обиженный одиночка. Он оскорблен тем, что его жена умерла от скальпеля пьяного хирурга, и это убийство осталось безнаказанным… Обида — за жену. Но разве нельзя обидеться за себя, за собственную исковерканную жизнь?

Бросая открытый вызов власти, Рамиус уходит тихо и никого не тянет силой. Он имитирует радиоактивный выброс в корпусе, высаживает моряков в надувные шлюпки и на их глазах разыгрывает гибель «Красного Октября» в бою с американцами — вместе с командиром-героем… Я не представляю финала К-129 по такому сценарию. Шлюпок на всех не хватит.

Тот, кто не согласен, пусть для начала объяснит, куда и зачем шла субмарина, готовясь пересечь линию перемены дат на 40 градусе северной широты.

Версия «Гломар» прежде и теперь

После того, как ЦРУ обратилось к средствам массовой информации, чтобы убедить их прекратить публикацию этой истории, Гарриет Энн Филлиппи, журналист, на основании Закона о свободе информации (ФОНА) затребовал от ЦРУ документы, свидетельствующие о принуждении медийного сообщества воздержаться от публикаций данного рода. ЦРУ ответило, отказываясь подтверждать или отрицать существование любых документов. ЦРУ утверждало, что любые документы, которые могли бы существовать и показать любую связь ЦРУ с действиями «Гломар», а также любые свидетельства существования таких бумаг будут засекречены, что освобождает их от действия ФОНА. Они также настаивали, что Акт национальной безопасности 1947 г. освободил их от обнародования информации, связанной с функциями персонала ЦРУ. Это был случай, когда агентство впервые употребило термин «не подтверждаем и не отрицаем» в ответ на запрос ФОНА. С тех пор выражения «Ответ Гломар» и «Гломаризейшн» используются американскими СМИ, чтобы обозначить подобные ответы ЦРУ.

Президент США Джордж Буш заявил, что, опираясь на свою «конституционную власть», он оставляет за собой право не передавать в комитеты по разведке палаты представителей и сената США информацию о деятельности американской разведки, «раскрытие которой может повредить внешней политике и национальной безопасности», а также деятельности исполнительной власти в стране.

Как передал корреспондент РИА «Новости», об этом Буш сообщил в своем заявлении, сделанном им пятницу в связи с подписанием закона о финансировании разведывательной деятельности США на 2002 год.

По словам Буша, принятый в этом году бюджетный закон по разведке, «к сожалению», содержит новую статью, в соответствии с которой администрация США должна передавать в комитеты конгресса в письменной форме сведения о «значительной предполагаемой разведывательной деятельности или значительных разведывательных провалах». При этом должны сообщаться подробные и точные факты, а также объяснения по деятельности разведки и ее неудачам.

Глава Белого дома сообщил, что по его мнению, данное положение бюджетного закона не в полной мере соответствует «стандартам уважения и гибкости» во взаимоотношениях между законодательной и исполнительной властью в «деликатных вопросах разведки». Буш заявил в этой связи, что данное положение закона будет трактоваться его администрацией в соответствии с «должностной ответственностью директора ЦРУ по защите источников и методов разведки, а также других исключительно деликатных вопросов».