Волнолом (СИ) - Прягин Владимир - Страница 45

- О, - сказал Генрих, - это то, о чем я подумал?

- Именно, герр фон Рау. Знаменитая смоль-слеза, которую мы не продаем на экспорт - лишь угощаем важных гостей.

- Польщен.

Жидкость оказалась плотной, тягучей, почти как патока, но на вкус - горьковато-терпкой. Она увесисто булькнула, проваливаясь в нутро, и породила приятный жар, который волнами распространился по телу. В окружающем мире тоже произошли перемены - цвета потеплели, звуки смягчились.

- Смоль-слеза отменно сочетается с чаем, - возвестил посол тоном лектора. - Как, впрочем, и со всем остальным. Можно с равным успехом употреблять натощак и после обильной трапезы, а также в процессе оной. Ну как вам?

- Бесподобно. Уже ради этого к вам стоило заглянуть.

- Вот видите! Но я всей душой надеюсь, что и результаты беседы вас не разочаруют. Давайте же, герр фон Рау, мы жаждем услышать вашу историю.

- Вообще-то я с каждой минутой укрепляюсь во мнении, что вы знаете все не хуже меня. Вряд ли смогу вам сообщить что-то новое.

- А мне? - капризно спросила немного захмелевшая Ольга. - И про баронессу, пожалуйста, во всех подробностях.

- В том мире, к которому я привык, баронессой она так и не стала. Вместо этого решила заняться светописью и весьма преуспела. Достигла просто невероятных высот. Я познакомился с ней всего неделю назад...

Он рассказал об убийствах, о попытке задержать Сельму и о том, как мир вдруг начал перерождаться. Опустил, правда, некоторые подробности вроде прогулок с Анной и бредовых видений, когда он снимал клеймо. Умолчал и о 'вещих' снах - во-первых, не был уверен, что их можно отнести к фактам, а во-вторых, не хотел выкладывать все карты на стол.

Когда он закончил, посол задумчиво покивал и подлил Ольге, сидевшей с ошарашенным видом, еще глоточек черного эликсира. Та, машинально выпив, вскинулась:

- Как же так? Значит, я тоже помню не то, что было? Простите, не верю! Это белиберда! А если все же допустить на секунду, что в этом есть доля правды, то вам, Иван Игнатьевич, должно быть стыдно! Да, стыдно! И не смотрите на меня таким взглядом! Вы знали, но даже не намекнули! Я вам этого никогда не прощу!

- Ольга Андреевна, - сказал посол очень доброжелательно, - не впадайте в истерику. И посидите, пожалуйста, тихо.

Она обиженно сникла. Посол обратился к Генриху:

- Позвольте кое-что уточнить. Мне не совсем понятны ваши мотивы. Чем этот новый мир вас, собственно, не устраивает? Вы ведь, насколько могу судить, приверженец стеклянного века?

- Я тоже задавался этим вопросом. Да и Сельма была уверена, что я приму ее сторону. Но мир, построенный на убийстве, априори ущербен.

- Любое государство в истории построено на чьих-то костях. Взять хотя бы походы Карла и Карломана. К тому же, в нашем конкретном случае ритуал уже состоялся. Жертвы принесены, их кровь пролилась.

- Если волну развернуть, то они опять будут живы. Я, по крайней мере, надеюсь.

- Ладно, допустим. Но вспомните, что бывает с ожившими мертвецами, - вы ведь общались уже с двумя. Они вам показались счастливыми? Вы желаете той же участи профессору, хронисту и прочим?

Иван Игнатьевич, ожидая ответа, смотрел с интересом и даже вроде с сочувствием. Генрих несколько растерялся, но приказал себе не поддаваться на провокации. Сказал несколько раздраженно:

- Я желаю остановить психопатку. А чего добиваетесь вы, имперцы, своим бездействием? Почему вдруг стеклянный век оказался вам милее железного? Выходит, при новом канцлере Девятиморье слабее?

- Это лишь ваши домыслы, герр фон Рау. Я ничего такого не говорил. И вовсе не хотел с вами ссориться, просто пытаюсь напомнить элементарную вещь. Любое масштабное изменение - это палка о двух концах. План Сельмы, конечно же, имеет изъяны и подводные камни. Но и попытка переписать его чревата непредсказуемыми последствиями. Реальность не любит, когда с ней обращаются грубо.

- Понятно. Похоже, я пришел зря. Вы помогать не станете.

- Ну почему же зря? Вы надеялись получить убежище на ночь, чтобы сохранить память. И вы его получили - гостевые покои к вашим услугам. Надеюсь, и ваша спутница домой не торопится - мне очень интересны визуальные образы, собранные с ее помощью в клинике. Вы же поделитесь ими, Ольга Андреевна?

Та зло сверкнула глазами, но промолчала.

- Ну и чудесно, - сказал посол и снова потянулся к графину. - Еще по капельке, герр мастер-эксперт? А вам, моя дорогая, хватит. Дабы не расфокусировать отсвет.

- Не очень-то и хотелось, - буркнула Ольга, красиво заложив ногу за ногу.

На пару минут воцарилась пауза. Генрих сжевал огромный маковый бублик, запивая горячим и сладким чаем. Посол закурил сигару и, выпустив струйку дыма, сказал задумчиво:

- Меня занимает чертополох, который постоянно мелькает в вашей истории. Вот и сегодня, в клинике. Похоже, это действительно некий ключ. Если бы понять его смысл...

- У меня, как видите, пока не выходит.

- Попробую озадачить наших специалистов. В любом случае, герр фон Рау, благодарю, что связались с нами. Ваши свидетельства чрезвычайно важны. Завтра побеседуем снова, а пока желаю хорошо отдохнуть и выспаться. Ну а вас, Ольга Андреевна, попрошу уделить мне еще несколько минут.

Генрих, раскланявшись, вышел их кабинета. Слуга проводил его во внутренний двор, где обнаружилось с полдюжины бревенчатых домиков - крошечных, но забавных, с кокетливыми крылечками и резными наличниками. Отперев дверь, слуга оставил ключ гостю и удалился.

Прежде чем переступить порог, Генрих долго смотрел на небо. Созвездия висели на привычных местах, но все равно казались чужими и заграничными.

В домике уже была растоплена печь - хозяева позаботились. Генрих подтащил к ней поближе кресло и уселся, вытянув ноги. Он очень устал, но спать не хотелось - смоль-слеза взбодрила на совесть. Просто сидел, не зажигая лампу и позволяя минутам тихо растворяться во тьме.

Занятый своими невеселыми мыслями, он не услышал, как постучали в дверь. Лишь когда стук повторился, на этот раз настойчивее и громче, Генрих поднялся и пошел открывать.

Ольга, обхватив себя руками, приплясывала у входа. Дождавшись, когда дверь распахнется, юркнула мимо Генриха внутрь и поинтересовалась:

- Фон Рау, вы меня недоморозили днем? Решили продолжить?

- Всегда довожу дело до конца.

- Мне опять хочется вас стукнуть.

- Правда?

- Мало того, что нагнали страху, так еще и поставили в дурацкое положение - посол отчитывал как девчонку. И зажгите наконец свет. Я ничего не вижу! А у меня, между прочим, важный вопрос.

- Слушаю вас внимательно.

- Насчет баронессы. Я встречала ее пару раз на приемах. На ваш взгляд, она красивая?

- Нет. В смысле, для меня она - как живая кукла. А вообще - эффектная, да.

- Эффектнее, чем я?

Ольга скинула шубку. Глядя на ее тоненькие оголенные плечи, Генрих судорожно вздохнул. Желание, пробудившись резким толчком, распирало, жгло изнутри. Сердце взбесилось, пульсация отдавалась в висках.

- Фон Рау, - сказала Ольга, - перестаньте раздевать меня взглядом.

- Не перестану.

- Тогда не стойте столбом!

Мир схлопнулся до размеров крошечной комнаты, а может, наоборот, сама комната раздвинулась, распахнулась, вобрав в себя весь посольский двор и наполненный светом город, заиндевелый лес на окраинах и выстуженные равнины, сшитые нитями железных дорог. Луна без спросу влезла в окно, втиснула в проем свою щекастую ряху, лампа от испуга погасла сама собой, печь фыркнула и прищелкнула одобрительно. Чернильные блики заполошно метались, расцветали салютом, морозный воздух звенел, а на серебряном гвозде, вбитом в небосвод над северным полюсом, болтался ковшик Малой Медведицы.

Утренний сон был как бездонный омут.

Краем сознания Генрих воспринимал, как Ольга трясла его за плечо, произносила непонятные фразы, и сам он вроде бы что-то бормотал ей в ответ, но толком проснуться так и не смог. Словно организм, измученный встрясками последней недели, поднял бунт и отказался проявлять любую активность, пока не восстановит резерв.