Волнолом (СИ) - Прягин Владимир - Страница 36

- Нет, Теодор. Боюсь, что светопись тут бессильна. Воронка - это действительно что-то новое. Может, вам стоит еще раз глянуть предыдущие случаи...

- Предыдущие?

- Ну, в смысле... э-э-э... похожие смерти. Они ведь были?

- О чем вы? Где вы видели еще взрывы?

- Да нет же, почему сразу взрывы? Умирали ведь, например, другие ученые?

Генрих в последний момент сдержался, не назвав профессора Штрангля. Подумал - а вдруг старик тоже восстал из мертвых, как и барон? И, к стыду своему, испытал даже некое облегчение, когда генерал сказал:

- Ученые? Ну, разве что, королевский биограф. Но ему, насколько я помню, было уже за восемьдесят - просто сердце остановилось. А что, вы видите связь?

- Нет, - Генрих покачал головой. - Чисто умозрительно - биограф, хронист... Не обращайте внимания, Теодор. Вы же помните, я двадцать лет не работал 'в поле'. Версии, экспертизы, улики - все это в прошлом. Рассуждаю как обыватель, начитавшийся бульварных газет. Зря вы меня позвали.

Глава департамента несколько секунд испытующе смотрел на него, но все-таки, похоже, поверил. Попросил:

- Тем не менее, попытайтесь уловить отсвет. Вглядитесь, сосредоточьтесь. Все, что увидели, внесите в протокол - я предупрежу Либхольца. А теперь простите - дела.

Он развернулся, чтобы уйти. Генрих осознавал, что сейчас лучше не лезть на рожон, однако не удержался:

- Теодор, а помните то собеседование перед экспериментом?

- К чему вы это?

- Так, просто. До сих пор гадаю - что если бы взяли кого-то вместо меня? Сколько было талантов. Одна Сельма чего стоила.

- Кто?

- Сельма фон Минц. Яркая барышня. Неужели забыли? Впрочем, сейчас ее знают уже под другой фамилией...

- Слушайте, фон Рау, я действительно благодарен за помощь. Но, если вы до сих пор не поняли, ностальгировать сейчас некогда. Всего доброго.

К университету Генрих подъехал, когда солнце уже клонилось к закату. Широкие окна горели червонным золотом. Аллегорические фигуры ученых дев на фасаде подслеповато щурились.

Заходить к ректору он не стал, желая поскорей увидеть зеленоглазку. Взбежал по лестнице. Косые лучи из окон, подсвечивая пылинки, прорезали пустоту коридоров. Занятия уже кончились, но библиотека всегда закрывалась позже.

Толкнув тяжелую дверь, Генрих окунулся в книжное царство.

У стойки, за которой сидела Анна, отирались трое хорошо одетых господ - не то старшекурсники, не то молодые преподаватели. Это, надо полагать, и были те самые 'шалопаи', с которыми жаждала познакомиться фрау Майреген-старшая. Генрих нахмурился недовольно.

Один из 'шалопаев' рассказывал, видно, что-то смешное. Библиотекарша хихикала в кулачок, но смутилась при виде Генриха, стерла с лица улыбку. Троица у стойки обернулась, уставилась на вошедшего.

- Фройляйн Майреген, - сказал Генрих официально, - нам нужно поговорить. Господа, прошу нас оставить.

- А вы, простите, кто будете? - комик, перебитый на полуслове, смотрел враждебно. Он был высокий, светловолосый, с породистым лицом и водянисто-голубыми глазами.

- Третий департамент. Дело государственной важности.

Генрих полез в карман, чтобы достать жетон, но тот куда-то исчез. Этого еще не хватало! Неужели посеял? Не может быть - вчера, когда он дома снимал пиджак, бляха была на месте. И утром не вываливалась, иначе он бы заметил...

Неизвестно на что надеясь, Генрих пошарил снова. Вроде бы, пальцы коснулись металла - но лишь на миг. Мелькнула паническая мысль - а может, и не было никакого жетона? Может, проблемы с памятью - не у конторы, а лично у него, Генриха? Никто его не восстанавливал на службе, а беготня за Сельмой просто пригрезилась...

Ну уж нет! Он почувствовал, что звереет.

С ума свести хочешь, ведьма? Выкуси! Не сведешь - будь ты теперь хоть четырежды баронесса. Все произошедшее с ним - реально, и он это знает точно. А значит, железяка в кармане, где и положено!

Жетон испуганно лег в ладонь, и Генрих, выдернув его из кармана, ткнул комику под нос. Светловолосый, однако, не впечатлился. Прочтя надпись, пожал плечами:

- И что из этого? Здесь академическое учреждение, а не шарлатанская лавка. Можете размахивать вашей бляхой, пока рука не отвалится. Мы не уйдем. Очень интересно, знаете ли, послушать, какие у вас вопросы к фройляйн Майреген.

- Ах, вам интересно? - вкрадчиво переспросил Генрих. Злость уже не рвалась наружу - горела ровным холодным пламенем.

- Да, представьте себе. В профессиональном, если угодно, смысле.

- Не уверен, что понял вас.

- Я докторант-юрист.

- Замечательно. Вы, часом, не слышали о взрыве в Речном проезде? Тот еще юридический казус. Два департамента ходят вокруг и не знают, за что хвататься. Все буквально на взводе. В такой ситуации любая попытка воспрепятствовать следствию нервирует и наводит на подозрения. Вам это понятно, герр докторант?

Тот несколько побледнел, но сдаваться не собирался:

- Мне непонятно, при чем здесь фройляйн Майреген. И не смейте мне угрожать...

- Юрген, Юрген! - взмолилась библиотекарша. - Прошу вас, не спорьте! Идите, я вас потом позову.

- Но, Анна...

- Уверяю вас, беспокоиться не о чем. Я отвечу на вопросы этого господина - наверняка это лишь недоразумение, которое тотчас же разрешится. И мы с вами будем вспоминать обо всем с улыбкой. Ну же, не будьте таким упрямым!

- Хорошо, Анна, - с достоинством сказал Юрген. - Но имейте в виду, мы ждем в коридоре. В случае чего, зовите нас, не раздумывая.

'Шалопаи', сверкая взглядами, потянулись на выход. Дождавшись, пока дверь за ними закроется, Генрих сказал:

- Вы молодец, Анна, благодарю вас. И извините за этот балаган - я просто не ожидал, что столкнусь тут с вашими... гм... поклонниками. А время терять не следует. В прошлый раз я сказал вам, что меня сняли с дела, но ситуация изменилась...

- Простите, - перебила она, - мы знакомы?

Генриха будто огрели по лбу дубиной. Он осекся на полуслове, а в ушах зазвучал издевательский голос Сельмы: 'Ты ее уже потерял'. Он воспринял те слова как угрозу - пусть не пустую, но еще не осуществленную. А ведь мог бы уже привыкнуть, что 'фаворитка' маниакально точна во всем, в том числе и в формулировках. Если обещала, что мир изменится, значит, так оно и случится. Сказала - потерял Анну, значит, действительно потерял...

- Я неудачно выразился, фройляйн Майреген, - выдавил он. - Имел в виду, что еще в прошлый раз хотел обратиться к вам, но обстоятельства не позволили. Вы ведь библиотекарь, работаете, среди прочего, с раритетами, а мне нужна была научная консультация...

Генрих умолк, заметив, как у Анны округлились глаза. Проследил ее взгляд и мысленно выругался - деревянная стойка, в которую он вцепился, густо покрылась изморозью.

- Не пугайтесь, - сказал он мягко. - Это лишь случайный эффект, растает через минуту...

Желая успокоить ее, сделал шаг за стойку, но девчонка испуганно вжалась в кресло. Генрих поднял ладони и отступил.

- Все, все. Смотрите, я уже ухожу. Сейчас вернутся ваши друзья. И вы были правы - это всего лишь недоразумение. Я ошибся и пришел не по адресу...

Больше всего он сейчас сожалел о том, что не умеет стирать память, как 'фаворитка'. Чтобы Анна заснула на полминуты, а проснувшись, просто забыла эту безобразную сцену.

Он выскочил за дверь и едва не сшиб кого-то из 'шалопаев'. Тот бросил ему в спину обидное замечание, но Генрих даже не обернулся. Он шел по длинному коридору, а солнце за окнами, красное от стыда, сползало за горизонт.

Пытаясь мыслить рационально, Генрих твердил себе, что такой поворот имеет, в каком-то смысле, свои положительные моменты. Сельма решит, что уже наказала Генриха, и оставит зеленоглазку в покое. Значит, Анну можно не прятать и лишний раз не пугать. Он полностью сосредоточится на охоте за ведьмой. Разберется с ней и узнает, как обернуть волну вспять. Наваждение развеется, и все станет, как прежде. Да, вот именно, все наладится...