Стратегия обмана. Политические хроники (СИ) - Ванина Антонина - Страница 249

— Прошу вас, Исаак, — почти в отчаянии протянула она, — если вы приедете, комиссионные компенсируют все неудобства в стократ.

— Самое время назвать цену вопроса.

— Я не знаю точно.

Сарваш ухмыльнулся в трубку:

— Семпрония, поставьте себя на свое место. Стали бы вы бросать все дела и лететь через пол-Европы непонятно зачем и неизвестно для чего?

— Я понимаю… Но я клянусь, игра стоит свеч, вы не останетесь в накладе.

Не то чтобы Сарваша можно было заманить в Швейцарию обещанием денежного вознаграждения — при его жизненном опыте и запасе финансовой прочности, комиссионные не играли никакой роли в плане его благосостояния. И не то, чтобы Семпрония особо заинтриговала его своей загадочной и слезливой просьбой. В конце концов, она была его клиенткой, а раз клиент считает, что дело безотлагательное, то надо ехать, предварительно дав понять, что этим он делает ей большое одолжение.

В Женеве Семпрония без лишних слов предъявила Сарвашу бумагу, где был список номерных счетов в одном из банков. И Сарваш, в виду не просто абсолютной памяти, но и профессионального навыка на распознавание самых замысловатых чисел, эти счета узнал. Впервые он увидел их больше десяти лет назад, когда предусмотрительно скопировал компрометирующие бумаги дона Микеле.

— Неужто, сокровища ложи П-2? — лукаво улыбнулся он, посмотрев на женщину. — Не знал, что вы начнете охоту за масонскими активами.

— Откуда вы знаете? — тут же всполошилась она, — к вам уже кто-то обращался?

— Это банковская тайна, милейшая Семпрония, — не переставая таинственно улыбаться, произнёс Сарваш. — Так что вы хотите от меня? Чтобы я достал эти деньги из банка?

— Там не только деньги.

— Да? А что же еще? Ценные бумаги?

— И золото.

— Случайно не югославское? То самое, что Джелли в войну похитил из Народного Банка Королевства Югославия?

— Я не знаю, правда. Так вы поможете мне, Исаак?

Сарваш изучающе оглядел женщину долгим взглядом и произнёс:

— А вы уверенны, что помочь я должен именно вам? Семпрония, не хитрите. Я прекрасно помню тот помпезный вечер, куда вы пригласили меня, чтобы побыть с вашим рыцарем Умберто Ортолани. Я читаю прессу, Семпрония, вашего избранника называют чуть ли не закулисным магистром П-2 и вдохновителем всеитальянского заговора.

— Это всё клевета, — с горячностью стала заверять она, — поверьте, Умберто просто оговорили неблагодарные люди, чтобы сбросить все подозрения с себя.

Но Сарваш не поверил ей.

— Послушайте, Семпрония, — с абсолютной серьезностью в голосе произнёс он, — Я прекрасно осведомлен о том, что эти самые счета испортили жизнь немалому количеству людей. Роберто Кальви то ли был в Женеве перед своей смертью, то ли нет, но обналичить счета ему не удалось. Его партнер Флавио Карбони, когда пришёл в банк и заявил, что хочет закрыть эти счета, тут же попал под наблюдение полиции и из банка тут же уехал в тюрьму. Сам Личо Джелли с поддельным паспортом пришел за этими деньгами и тоже был арестован в самом банке. Семпрония, вы же умная женщина, неужели вы думаете, что из-за каких-то масонских счетов я стану рисковать свободой. Она, знаете ли, мне очень дорога. А если сеньор Ортолани так боится покинуть, как я слышал, Бразилию, и посылает в Швейцарию вас, это повод серьёзно задуматься, а не хочет ли он отправить и вас в тюрьму?

— Вы не понимаете, — стояла на своем Семпрония. — Если счета не будут закрыты, это станет катастрофой.

— Для кого? Мне казалось, у сеньора Ортолани и так немало денег, нажитых за прошлые годы от сделок с Ватиканом и покойным Кальви. Зачем ему счета П-2, которые лишили свободы как минимум двух человек?

— Но не оставаться же им невостребованными до скончания времён.

Логика была безупречной. Однако Сарваш не мог не вставить замечание:

— И всё-таки подумайте, некрасиво со стороны сеньора Ортолани отправлять в опасное место женщину, чтобы решить свои проблемы.

— Я вызвалась помочь ему сама. Так вы сделаете это для меня? Закроете счета? Я понимаю, что это непросто, и потому не поскуплюсь на комиссионные, я уже предупредила Умберто, он согласен.

— Семпрония, подумайте, вы предлагаете мне комиссионные из краденого золота, да ещё вывезенного фашистской шайкой. А откуда деньги и бумаги, я просто теряюсь в догадках.

— Вы брезгуете? — с неподдельным удивлением вопросила она.

— Представьте себе, да.

— Тогда я погибла, — в бессилии заключила Семпрония.

Не то, чтобы Сарваша сильно растрогала её перемена настроения, но и допытываться в чём такая необходимость обладания сокровищ П-2 он не стал. Семпрония его клиентка, и в силу давнего знакомства она прекрасно понимает, что ничего невозможного в поставленной ситуации для Сарваша нет, как и он знает, что она в случае его отказа пустит в альварском сообществе о нём не добрую славу.

Около месяца ушло у Сарваша на то, чтобы запутанными путями с помощью открытия новых счетов, переводов и их закрытия вынести сокровища П-2, образно говоря, не через центральные двери банка, а через чёрный вход. Старые связи в Швейцарии не могли не поспособствовать удачному исходу дела.

В награду за нелегкие труды он получил причитающийся процент в валюте, бумагах и пресловутом золоте. Что делать со всем этим, Сарваш не знал. Оставлять вознаграждение себе ему категорически не хотелось. Вернуть золото Югославии, учитывая послевоенную политическую обстановку, было бы крайне глупо. Да и размышлять над этим слишком долго не пришлось.

Из Ломбардии пришла новость, которой Сарваша уже и не ждал — Микеле Синдона выдан американскими властями итальянскому суду и сейчас пребывает в тюрьме города Вогера. Такого шанса Сарваш не мог упустить, он ждал его целых двенадцать лет и теперь не хотел отказать себе в удовольствии повидаться с бывшим работодателе и заказчиком своего убийства.

Сидя в тюремной комнате для свиданий Сарваш размышлял, как отреагирует дон Микеле, когда увидит его здесь. Но появление изможденного шестидесяти шестилетнего банкира мафии не вызвало у Сарваша торжества победителя. Дона Микеле можно было только пожалеть. Постаревший и понурый, без былого блеска в глазах он уже был повержен и раздавлен морально. Он проиграл, а худшего для Синдоны сложно было представить.

— Ты?.. — только и выдохнул старик.

Сарваш улыбнулся:

— Что же вы так невнимательно слушали меня, дон Микеле? А ведь я предупреждал вас, что вернусь к вам с того света. Так к чему это удивление?

— Как? Как ты это сделал? — только и спрашивал Синдона, — Я же видел твою фотографию… ты был мертв… Кого ты подкупил?

— Подкупил? — вздернул бровью Сарваш, вспоминая дни своего заключения в народной тюрьме НФОП. — Да нет, та юная особа сама отдала мне свой гонорар, лишь бы я убирался подальше от места преступления, которое так и не было совершено. Дон Микеле, скажите честно, ведь мне было ужасно любопытно все эти годы, как вы додумались натравить на меня палестинских террористов? Мне никогда даже в голову не приходило, что террористов можно использовать как наемных убийц. Кто вам помог? ЦРУ, Пентагон, или кто там еще писал вам рекомендательные письма?

— Зачем ты пришёл? — осипшим голосом спросил Синдона, — Поглумиться? Позлорадствовать?

— Просто я очень долги ждал, когда вы вернётесь на родину. Это был долгий путь домой, не правда ли? Дорога, полная страхов и размышлений, опасения, что придется отвечать за содеянное. В конце концов, это ведь вы заказали моё похищение и убийство. Но ладно, так и быть, не буду подавать на вас жалобу в полицию, хватит с вас одного убиенного судьи Амброзоли. Мне, знаете ли, очень понравилось быть пропавшим без вести. Меньше старых связей, меньше ответственности.

Синдона подался вперед и злобно кинул:

— Из-за тебя, гад, я здесь. Шесть лет в тюрьме, из-за тебя.

— Не преувеличивайте, дон Микеле — и без тени иронии произнёс Сарваш. — Вы здесь из-за того, что семь лет назад заказали убийство судьи Амброзоли, который должен был провести ликвидацию вашего банка в Милане. Человек просто делал свою работу и отказался принимать от вас взятку. Его убил киллер, а киллера в тюрьме убил кто-то ещё. Или это был несчастный случай? В тюрьме ведь всякое бывает, правда, дон Микеле?