Стратегия обмана. Политические хроники (СИ) - Ванина Антонина - Страница 224

— Три года продолжать раздавать кредиты направо и налево? — с сарказмом заметил Сарваш.

— Думаю, он согласится на ограничение полномочий, если правильно это обговорить.

И Сарваш понял, что нужный момент настал.

— Где теперь искать синьора Кальви?

— В Лондоне.

Получив адрес, Сарваш тут же связался со своим доверенным лицом — теперь сделка была всецело в его руках.

А в Милане начался настоящий ад. После сообщения о бегстве Кальви, на бирже началась паника, акции стремительно обесценивались, крупные вкладчики начали массово выводить свои капиталы из банка. Когда недостаток в ликвидности обозначился в сумму триста миллиардов лир, а информация о недостаче в 1,4 миллиарда долларов так и не была прояснена, суд объявил Банк Амвросия банкротом. Двадцать шесть тысяч мелких вкладчиков разорились, а Сарваш понял, что опоздал с покупкой акций, хоть и не безвозвратно. Банк можно купить за символическую цену и перенять отнюдь не символические долги, но для этого нужно время, отмеренное законом.

Когда из Лондона Сарвашу позвонил поверенный, новость, что он сообщил, оказалась сногсшибательно. Помимо двадцати процентов акций Банка Амвросия Кальви располагает акциями ИРД. И он жаждет мести, он хочет продать ватиканские акции с условием, что покупатель сможет прижать махинатора Марцинкуса и стребовать с него все долги. Такой возможности Сарваш никак не мог упустить.

— Торгуйся, но будь снисходительным, — таким был совет, а по сути, распоряжение.

Когда в Банке Амвросия начал хозяйничать правительственный комиссар, Сарваш уже предвкушал, как получит в своё распоряжение акции ИРД и сможет выкурить Синдону из Штатов. Но что-то пошло не так.

— Мы договорились с Кальви о встрече, — сетовал по телефону поверенный, — но он не пришёл.

— Что значит не пришёл?

— Я тоже не понял этого момента. Я позвонил ему в гостиницу, он начал плести какую-то чушь, что его не отпустили, что кругом враги-заговорщики. Может на нервной почве у него началась паранойя?

— Где он остановился?

— В Челси-Клойстер. Ты знаешь этот район?

Сарваш изумился.

— Знаю. Что он делает в этом клоповнике? Прячется?

— Я тоже удивлён. Мне казалось, Кальви приехал в Лондон искать покупателей, пока это ещё имело смысл. Но тогда ему надо было останавливаться в фешенебельном районе, чтобы общаться с людьми нужного круга. В Челси покупателей он не найдёт. Да собственно уже не нашел. Мне-то что теперь делать?

— Попробуй вытащить его из гостиницы снова.

— Может прийти самому?

— Лучше не стоит.

— Почему?

— Ты же сам сказал, Кальви опасается слежки.

— Но, по-моему, он начал съезжать с катушек.

— А если нет?

Сарваш не мог понять, что происходит, но опыт подсказывал, что складывается какая-то странная и неправильная ситуация. Кто может следить за Кальви? Те, кто помогли ему бежать за границу и теперь опекают и присматривают за каждым его движением? Они знают, что он собрался продавать акции ИРД и не хотят этого?

— Послушай, — продолжил Сарваш, — что бы ни происходило, не подходи к этой гостинице, говори с Кальви только через уличные телефоны-автоматы. И еще, если…

Договорить он не успел, потому как услышал за окном истошный женский крик и глухой хлопок. Подбежав к окну, Сарваш думал увидеть очередную перестрелку или нападение. Но нет, на мостовой лежала женщина с неестественно вывернутой шеей и раскинутыми в стороны конечностями. Вглядевшись в её лицо, Сарваш узнал секретаршу Кальви.

Вернувшись к телефону, он только сухо произнес:

— Я прилечу сегодня же и разберусь со всем сам, — и положил трубку.

В банке началась суета и пересуды, почему и что произошло. Розоне, доковыляв до приемной Кальви, нашел на столе несчастной предсмертную записку с проклятиями в адрес бывшего шефа, разорившего столько людей.

— Бедняжка, — только и говорил Розоне, — всем нам сейчас нелегко, а она и вовсе сломалась.

— Бросьте, синьор Розоне, — в задумчивости говорил Сарваш, — решившиеся от отчаяния прыгнуть в окно, от страха не кричат.

Он был уверен, и ничто не могло переубедить его в том, что секретаршу просто выкинули в окно. Кто? Сейчас, когда идёт процесс банкротства, офис банка стал проходным двором, всех ревизоров знать в лицо невозможно. Но вот кто мог прийти под их видом, и что они хотели от несчастной? Особо важные документы? А может, искали те самые акции ИРД, а секретарша отказалась впускать налётчиков в кабинет Кальви и открыть его сейф? Вот только вряд ли такие важные документы Кальви оставил бы в Милане, если собирался их продать. Значит акции и прочие важные бумаги у него, а бедная секретарша умерла ни за что.

Так или иначе, предупредив Розоне, что ему срочно нужно покинуть Милан на несколько дней, Сарваш направился в аэропорт и купил билет на ближайший рейс до Лондона. Он не хотел представать лицом к лицу перед своим поверенным, с которым уже лет двадцать общался исключительно по телефону. Сарваш знал, какова будет его реакция и потому настоял, что встретятся они на улице близ набережной. Поскольку был уже поздний вечер, Сарваш надеялся, что Дэнис не сможет в полной мере разглядеть его лицо. Но Дэнис разглядел и встал как вкопанный.

— Я не понимаю… — завороженно говорил он, — мне уже сорок шесть лет… а ведь когда то мы с тобой вместе после университета пришли в банк… А ты все такой же, не на год не постарел…

— Прошу тебя Дэнис, — устало протянул Сарваш, — давай не будем об этом. Серьезно, сейчас не время.

— Хорошо, ты ж знаешь, что я всегда прислушивался к тебе, к твоему мнению и советам.

— Вот и сейчас прислушайся. Позвони Кальви, а после иди в отель и выспись.

— Может, сходим к нему в гостиницу вместе? Надо же узнать, что его там так прочно держит.

— Не надо тебе никуда ходить. Я попробую уладить всё сам. Просто позвони.

Дэнис позвонил, но в номере никто не ответил. Время близилось к полуночи. Проследив, как Дэнис садится в такси и уезжает подальше от набережной, сам Сарваш отправился в гостиницу. Портье сказал, что мистер Кальвини, а именно так представился Кальви, недавно покинул гостиницу в компании двух мужчин, кажется итальянцев, они втроем сели в машину и куда-то уехали.

— Он взял с собой чемоданы? — на всякий случай спросил Сарваш, чтобы понять, что задумал Кальви?

— Нет, при нём был только портфель, съезжать он не собирался.

Поняв, что след Кальви упущен до утра, Сарваш покинул гостиницу. Думая, как скоротать время, он медленно шёл вдоль набережной по безлюдной ночной дороге. Предаваясь размышлениям о дне текущем и воспоминаниям о годах когда-то в этом городе прошедших, Сарваш не заметил, как дошел до Сити. Он смотрел на квартал дельцов и банкиров, как где-то вдали услышал плеск воды. Обернувшись и присмотревшись, Сарваш заметил небольшую лодку, что плыла по Темзе. Кому в такой час понадобилась речная прогулка, Сарваш не мог даже попытаться представить. Лодка уплывала всё дальше и дальше и уже совсем скрылась из вида, но казалось, что тихий, почти неощутимый плеск воды все ещё раздается, но где-то поблизости. Сарваш даже спустился на набережную, чтобы оглядеться.

На время ремонта мост Черных Братьев стоял в лесах и выглядел совсем непрезентабельно, особенно в ночи, когда все краски сводились к черным и серым оттенкам. Плеск исходил именно от моста, почти у самой набережной, и, подойдя ближе, Сарваш увидел, что на лесах под мостом что-то висит.

Через пару шагов он уже смог разглядеть фигуру, словно выросшую из воды. То, что человек ходить по воде не может, а тем более стоять в ней по икры, когда глубина несколько метров, Сарваш понимал, но от этого ситуация ясней не становилась. Подойдя ещё ближе, он разглядел в темноте знакомый овал лица, знакомую лысину. Рост и телосложения тоже говорили об одном — это Роберто Кальви, подвешен за шею на лесах, а речное течение болтает его ноги о стальные перекладины.

Прошло несколько минут, а Сарваш всё стоял и бессмысленно смотрел на свою мрачную находку. Вот и закончилась жизнь дельца, не гнушавшегося покупать политиков, заказывать убийства судей и своих сотрудников, и обворованного ещё более цепким дельцом по фамилии Марцинкус.