Маленькая история большой любви (СИ) - Грифт Ада - Страница 54

Девушка не замечала, как вдалеке за ней следует неприметно одетый человек, как он отдаёт сигнал юркому мальчишке, тут же понёсшемуся куда-то вперёд, как... Хотя, нет, как мимо неё на бешенной скорости пронёсся наёмный экипаж она заметила, это было просто невозможно не заметить и то, как этот экипаж врезался в открытый прилавок хлебной лавки на углу, тоже.

Девушка подошла к месту происшествия минут через пять, попыталась протиснуться мимо, но сюда уже сбежалась куча людей, и образовался затор. И вот чего она точно не заметила в этой сутолоке так это того, как тонкая иголка воткнулась ей в шею. Не заметила... Просто перед глазами вдруг всё поплыло, голова закружилась, кто-то из толпы подхватил её под локоть, и сознание провалилась в темноту.

Этим 'кем-то' оказался тот самый неприметный мужчина, что шёл за ней от самого её дома. Он подхватил девушку под руку и отвёл к поджидающему в подворотне экипажу. Но она этого видеть уже не могла, впрочем... даже если бы и могла...

Девушка никогда бы даже не смогла предположить, что встретиться с настоящим отцом ей всё же придётся, причём, к сожалению, в самое ближайшее время.

Летние экзамены мастерина Альэдера любила.

Теорию на них она почти не спрашивала, только если в совсем запущенных случаях, когда уже надо хоть за что-то удовлетворительно нацарапать, причём иногда действительно нацарапать, закрыв глаза, чтобы не видеть этого позора.

Что поделать магия она штука странная, у человека могут быть блестящие способности в одной области и просто нулевые в другой, впрочем, это не только к магии относится. Плюс ко всему, для создания иллюзий необходимо было не только знание плетений и формул, но и воображение, без него обойтись было нереально. Вот и приходилось некоторым особо приземлённым адептам страдать, пересдавая иллюзии по пять, а то и десять раз, в зависимости от настроения мастерины.

Но это была уже суровая быль... впрочем, по подсчётам мастерины этот год должен был быть удачным, курсы подобрались довольно интересные, будет возможность и задание с подвохом дать и посмеяться, может быть даже вместе, а может только ей одной, тут уж как пойдёт.

В мастерскую иллюзий, где за партами уже сидела вся группа (с её предварительного разрешения) мастерина вошла с радостной улыбкой на лице. От чего тишина в аудитории стало не просто мёртвой, но ещё и напряжённо-настороженной. Да, загоняла она деток... вон как вскочили при её появлении, ну да ничего, в жизни всякое пригодится.

Сама Альэдера придерживалась того принципа, что хороший учитель кроме того, что должен разбираться от и до в своём предмете, ещё должен быть строг и требователен, а то детки они такие, на голову сядут и заметить не успеешь. Во всяком случае, с первым её курсом было именно так. Зато может быть во многом благодаря им, она и смогла вновь начать чем-то интересоваться.

Этих же 'детишек' она гоняла в течении всего года, и хоть всех тонкостей за это время не объяснишь и не отработаешь, но глядишь что-нибудь да получится.

- Добрый день, господа адепты, присаживайтесь. Адептка Вариальская, огласите вердикт деканата о готовности вашего курса к экзамену.

Олинера дисциплинировано вскочила и отчиталась по стандартной форме:

- Адепты четвёртого года обучения специализации Прикладная магия на экзамене присутствуют в полном составе в количестве двадцати семи человек. Допуск к экзамену получен всеми.

Девушка подошла и положила на её стол справку из деканата, подписанную и с печатью, как полагается.

- Чудесно. Ну что ж, в этом году у меня хорошее настроение, поэтому делаем так, кого интересует тройка, тянете билеты с теорией, пишете, сдаёте. Кому что посерьёзней - настраивайтесь ещё и на практику, задания я раздам лично каждому.

Ответом на слова мастерины был тяжкий-претяжкий вздох.

Ну так господа адепты, никто и не обещал, что будет легко, злорадно улыбнулась она про себя и достала билеты.

В это же время...

Катариэлла в бешенстве металась по своей темнице. Синие волосы развевались вихрем за её спиной, глаза гневно сверкали, в голове же и вовсе... в общем, приличные мысли там если и были, то очень мало. В основном на тему, что она сделает с тем шутником, который её украл и запер непонятно где, причём где было это 'непонятно где' не знала и она сама. Да, да именно так она думала, во всяком случае, старалась, отодвигая как можно дальше страх и чувство беспомощности. Кат знала, что если поддастся им, то не выберется отсюда никогда. Вот и продолжала совершенно сознательно себя накручивать.

Девушка очнулась в этих... скажем, покоях, потому как на обычную комнату данные помещения не тянули, уже почти трое суток назад. Ощущения были, сказать честно, те ещё. Голова гудит, во рту всё пересохло и дикая пустота в груди. Последнее объяснилось очень быстро. Кромариновые браслеты. Чтоб им! И замок магический. Вот... демон! Сколько Катариэлла не шипела, но поделать тут ничего было нельзя, во всяком случае, пока. С остальным же пришлось разбираться подручными средствами, то есть освежающей ванной с маслами обнаруженными на полочке, парой-тройкой чашек травяного чая и лёгким завтраком, появившемся на прикроватной тумбочке, стоило ей только выйти из ванной завёрнутой в пушистый халат.

Разобравшись с собственным самочувствием Катариэлла отправилась на разведку, если кому-то сильно не повезёт, то боем. Первая комната, где она очнулась представляла собой классическую спальню, оформленную в серебристо-белых тонах, на вкус девушки скучновато, хоть бы синего добавили или фиолетового. Так, а тут у нас что? Девушка распахнула створки встроенного шкафа и попала в гардеробную комнату.

Ну и коллекция! Пленница удивлённо осмотрелась. Сколько же тут одежды? Платья, платья, опять платья. В основном шёлковые, иногда бархатные, но совсем редко. Расцветка и фасон сильно напоминали эльфийские. Кто-то является ярым поклонником моды остроухих или всё ещё хуже, чем кажется на первый взгляд? Интересно, что здесь были собраны все оттенки пастельных цветов, кроме зелёного. Точнее нет, светло-зелёного платье было, но всего одно, девушка нашла его в самом конце комнаты возле зеркала на магическом манекене. Травянистого оттенка, изысканное, длинной в пол, отделанное серебряной вышивкой и янтарям с серебристыми кружевными перчатками до середины плеча. Оно явно предназначалось для какого-то торжественного мероприятия.

Чей же это гардеробчик? Катариэлла вновь в задумчивость оглянулась. Интересно, хозяйка сильно обидится, если я позаимствую себе костюмчик. Вот бы ещё найти хоть какие-нибудь брюки. Искомое всё же нашлось, чуть ли ни в самом дальнем углу комнаты. Традиционная белая эльфийская рубашка с вышивкой в виде растительного орнамента и тёмно-синие шёлковые расклешенные брюки. А очень даже ничего. И зачем же было прятать такую красоту? Ух ты тут ещё и ботиночки эльфийские припрятаны! А хозяйка особа весьма и весьма запасливая. Вот только обилие слова 'эльфийского' во всей обстановке настораживало пленницу с каждой минутой всё больше и больше. Что ж теперь оставалось найти выход.

Искать пришлось долго, очень долго. В конце концов дверь была найдена, но на ней не было ни ручки, ни замочной скважины, она запиралась магией. Впрочем, было бы глупо надеяться, что об её изоляции не позаботятся. Окна? Окна представляли собой вообще непроходимую преграду. За стеклами непроницаемой стеной отгораживающей её от внешнего мира разрослись кусты непонятного происхождения, хотя, как раз происхождения то понятного, но кому от этого было легче.

Выхода не было. Её спрятали качественно, даже слишком.

Без магии, без людей, без возможности хоть как-то связаться с внешним миром она просидела в своей темницы три дня. За это время Катариэлла со страшной силой возненавидела все оттенки белого и серебряного, которыми были оформлены покои, а ещё поняла, что самая страшная пытка, которую только могли изобрести - это пытка безделием. Она уже переделала всё, что только можно было придумать: со скуки перемеряла почти все платья, вспомнила все стихи которые знала, читала наизусть отрывки из большой алхимической энциклопедии, даже песни петь пробовала... Хоть бы книжку какую оставили, или листы бумаги... Но мечтать было бесполезно, кричать, ругаться, бить посуду тоже. Её никто не слышал, никто не приходил. Еда появлялась на журнальном столике сама по себе, самостоятельно же исчезала грязная посуда. Всё что ей оставалось это метаться из угла в угол, задаваясь вопросом, кому и зачем она понадобилась, и строить планы мести.