Метод 15/33 - Керк Шеннон - Страница 21

Он достал большой мобильный телефон и положил его на стол там, где я не могла до него дотянуться.

— Брат, ты не говорил мне, что наша драгоценная пантера такая хладнокровная дива, — произнес Брэд и положил мне на тарелку — тоже фарфоровую, в пастельных тонах — булочку. Когда-нибудь я уничтожу все эти тарелки.

— Брэд, давай просто поедим и отправим ее наверх. Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы с ними есть. Это всего лишь тела, к тому же почти что мертвые, — заявил мой такой неотесанный похититель.

Брэд укоризненно поцокал языком.

— Брат, брат, как это грубо, — произнес он и перевел взгляд на меня. — Мне очень жаль, свирепая пантера. Он совершенно не умеет себя вести. Не обращай на него внимания. Он просто хам. Давай наслаждаться обедом. Я так устал. Я вчера прилетел из Таиланда. И весь день провел у стоматолога. Старый ворчун вынудил меня остановиться во вшивом отеле в этом забытом Богом городишке. О, пантера, я так, так устал. Завтра улетаю в… О, пантера, какой же я невоспитанный, — он снова зацокал языком. — Только о себе и говорю. Я уверен, что тебе просто хочется есть. Хи-хи-хи.

Какой фильм я смотрела с Ленни, своим парнем? Ах да, «Трое на мясном крюке». Сын, мать и отец, все убийцы. Семья психопатов. Чайковский в моих ушах сменился визгом ножа, вонзающегося в душевую занавеску.

Брэд снял крышку с блюда с нарезанным мясом и положил два ломтя мне на тарелку. Я надеялась, что передо мной телятина, потому что мясо выглядело и пахло как телятина, но в этом притоне безумия я не доверяла собственным органам чувств. Брэд также выложил на моей тарелке пирамидку из блестящих зеленых бобов, добавил ложку картофельного пюре и тоненькую полоску глазированной моркови. Он склонился ко мне с видом новоиспеченной любящей мамочки и порезал мясо на крошечные кусочки.

— Леди-пантера, нам с братом, хотя, возможно, только мне, хотелось бы знать, — тут его высокий голос сменился утрированно низким ворчанием, как если бы он полушутя-полувсерьез обращался к маленькому ребенку, — почему ты смотришь на него такими злыми глазами. — В одно мгновение переключившись на высокий голос, он продолжал: — Что? Тебе не нравится еда, которой он тебя кормит? Хи-хи-хи. Не волнуйся, мы не позволяем ему готовить. Он оказался не способен даже переворачивать бекон в закусочной, и его оттуда выперли! Помнишь, брат? Помнишь, как ты попытался улизнуть от своего братишки Брэда? И что из этого вышло?

Брэд моргнул, глядя на моего похитителя.

— Старый толстяк вынужден работать со мной. Он слишком тупой, чтобы делать что-то еще. А впрочем, а впрочем, я слишком много болтаю. Ты, наверное, так злобно на него смотришь, потому что он такой жирный недотепа. — Брэд толкнул меня плечом, предлагая посмеяться вместе с ним.

Мне удалось выдавить из себя короткое «ха», но я тут же перехватила взгляд своего похитителя — ледяной, мертвый и прерываемый беспрерывным морганием. Я впервые увидела, как он моргает, моргает, моргает.

— Заткнись, Брэд. Давай поскорее покончим с этим обедом.

Морг. Морг.

— Ну, ну, брат, расслабься. Девочка должна получить удовольствие. Верно, пантера?

— Да, сэр.

— Да, сэр?! — взвыл Брэд. — Да, сэр?! О, брат, о, брат, она еще совсем маленькая, такая милая маленькая пантерка.

Брэд повернулся к своей тарелке. Я сидела, положив руки на колени. Он откусил кусочек и скосил глаза на мои стиснутые кулаки. Он нахмурился, вмиг сбросив маску хихикающей беспечности.

— Возьми свою долбаную вилку и ешь телятину, которую я для тебя приготовил! Сию секунду! — сощурившись, заорал он низким, исполненным презрения голосом. — Хи-хи-хи, — прежним высоким тоном добавил он.

Я взяла вилку и начала есть маленького теленка.

— Скажи-ка, брат, почему вот эта пантера называет меня «сэр»? Это ты так заставляешь ее обращаться к себе?

Мой похититель ссутулился и набил свой открытый жующий рот картофельным пюре.

— Брат, брат. Ты, видно, никогда не забудешь папочкино дерьмо. — Брэд развернулся ко мне. — Хорошенькая пантера, мой братишка, он очень изранен. Наш папочка, наш милый, милый папочка заставлял нас называть его «сэр». Даже когда у нас был грипп, и мы лежали в кроватках в своих выглаженных пижамках, и нас тошнило и рвало, все равно мы обращались к нему «сэр». О, сэр, простите за то, что я обрыгался, сэр. О, пантера, милая кошечка, угадай, что мой любящий папочка однажды сделал с моим тупым братцем.

— Брэд, если ты сейчас же не закроешь свою слюнявую пасть…

Морг. Морг. Морг, морг, морг.

Брэд прервал его тираду, оглушительно хлопнув обеими ладонями по крышке стола. Он вскочил и наклонился к брату с ревом, от которого дрогнули подвески изящной стеклянной люстры.

— О, брат, это ты сейчас же заткнешься, — рявкнул Брэд, показывая на моего похитителя острым ножом и одновременно с помощью языка шумно высасывая из зубов кусочки мяса.

Мой похититель заткнулся. Брэд сел и посмотрел на меня, наморщив нос в лукавой кошачьей улыбке.

Хмм, странная динамика. Женственный близнец доминирует над толстым бестолковым близнецом. Я едва заметно наклонилась к Брэду, возможно стремясь внушить его подсознанию ощущение нашего с ним партнерства.

— Брат, брат, брат, какой же ты ранимый, — зацокал языком Брэд. Слово «ранимый» прозвучало октавой выше. — Пантера, милая кошечка, послушай меня. У моего милого младшего братишки никак не получалось возвращаться домой ко времени, назначенному нашим папочкой. О, папочка, он засекал время на военных часах, которые сохранил с того времени, как был сержантом… в общем, я был очень пунктуальным. Я был папочкиным любимчиком. Разумеется.

Слово «разумеется» Брэд произнес, разглядывая ногти, чрезвычайно довольный собой.

— Как бы то ни было, вот этот кусок дерьма, он постоянно опаздывал к назначенному времени, то на минуту, то на тридцать секунд и вбегал, пыхтя и отдуваясь, весь в поту. Однажды вечером, когда нам обоим было по восемнадцать лет… если точнее, это было на следующий день после выпускного вечера… папочка послал его в магазин на углу за молоком и кофе без кофеина. «Сынок, я засекаю время, — сказал папочка. — Это твой экзамен. Ты должен вернуться ровно в семь и ни секундой позже. Ты меня понял?» «Да, сэр!» — ответил мой братец. И это было единственно правильным ответом. И малыш выбежал за дверь. Мы с папочкой увидели, как он промчался по улице, и папочка еле слышно проворчал: «Никчемный парень. Увалень. Бегает, как полное говно». Но, видимо, в магазине что-то произошло. Что тебя задержало, брат? Из-за чего ты опоздал на целых две минуты?

Пауза.

Братья впились друг в друга взглядами, как будто сойдясь в смертельной схватке. По обвисшим щекам моего похитителя градом катился пот.

Морг. Морг. Морг.

Ненависть между этими двумя мужчинами. Близнецами.

Морг. Морг. Морг.

— А впрочем, какая разница? Мой дорогой, но тупой братец входит в двери, и папочка стучит по часам и говорит: «Парень, сейчас ровно семь часов две минуты. Ты опоздал на две минуты. Ты проведешь год в карцере».

Мой похититель уронил вилку. Но на этот раз он уставился, не моргая, на меня, изливая в этом взгляде всю свою ненависть, как будто это я приговорила его к году карцера. Возможно, причиной тому стало то, что я перестала есть и застыла, зачарованно глядя на Брэда в ожидании продолжения этой истории. Я едва успела прикусить язык, чтобы не спросить: в каком еще карцере?

— О, пантерка, знаешь ли ты, что такое карцер? Ну, разумеется, нет. Хотя мой братец рыдал и умолял папочку простить его, папочка стащил его по лестнице в подвал, распахнул потайную стену, втолкнул его в тюремную камеру, которую мы сами построили предыдущим летом, и запер дверь. В мои обязанности входило носить этому тупому придурку еду. Пантера, я вкладывал в приготовление пищи для него всю свою заботу. Когда ты сидишь в одиночке, очень, очень важно сохранить здоровье. Так учил нас папочка. Я надеюсь, брат кормит тебя хорошо. Я прав? Он приносит тебе еду?