Исправить все. Мирриэль (СИ) - Алакозова Анна Сергеевна - Страница 66

- Дитя мое, весть моя сегодня же долетит до столицы, тебя будут там ожидать.

- Благодарю вас, мать Жаклин. С рассветом, отправляйтесь в путь, здесь оставаться опасно. Доброго вам пути.

Пока мы пробирались к костру, нас приветствовали люди, гремели кулаки о доспехи, все выражали нам свою признательность.

- Наш гарнизон в горах пополниться большим количеством новобранцев, Мирра, ты их впечатлила, теперь дети будут мечтать стать Хранителем, с такого момента, как начнут ходить...

Инариэль был спокоен и весел.

- Нам это пойдет на пользу, я не знаю, что ждет нас впереди, но хорошо обученная армия накануне крупной войны, еще никому не мешала. А мне все больше кажется, что крупной войны нам не миновать.

Рассевшись у костра, мы перекусили. За едой гном рассказал мне о древнем документе, найденным Карой. Точно текста он, конечно, не вспомнил, но главная мысль была понятна.

- Итак, я - избранная, которая слабая и гонимая... - это смешно, меня никто не гонит...

- Тебя никто не признает, многие все еще считают тебя преступницей, помнишь?

- ААа, ты об этом, ну тогда, да. С красным мы вроде уже тоже разобрались, а вот зеленое - это что? Орки??? Других мыслей у меня просто нет. Да уж... никак не могла подумать, что обо мне будет говорить какое-то древнее пророчество... Не хочу больше об этом думать. Надо отдыхать. Завтра нужно добраться до этого... погонщика, и с ним переговорить. Хорошо если удастся его так же просто убедить как мать Жаклин. Доброй ночи, друзья.

Я завернулась в теплую накидку, и закрыла глаза. Но вместо темноты я увидела голубые глаза, и закипающую в них страсть, я почувствовала, как горячие губы нетерпеливо рвутся к моим губам, как сильные руки сжимают меня в объятиях... О, это просто, муки, если бы это было так же просто излечить, как ожоги или ранения... Если бы я могла хотя бы не думать об этом, не вспоминать. Ведь уже прошло столько времени, а меня до сих пор пробивает холодный пот, стоит мне закрыть глаза, я вижу его... Это надо прекратить. Он сделал выбор, я не в праве... Почему так? Почему всегда приходится выбирать? По щеке тихо скатилась одинокая слеза, никто не должен этого знать, это слабость, я не могу себе позволить быть слабой. Все, спать, завтра выдвигаемся.

В лагере.

Медленно тянулись дни. Беспокойные ночи, были еще хуже, чем однообразие дней. Не спасали ни дополнительные дозы обата, ни выпивка, ни веселая болтовня Кары и Энель. Не спасали и физические тренировки, они лишь притупляли острую тоску пронизывающую сердце, выворачивающую на изнанку душу. Стоило опуститься ночи на затихающий лагерь, и Кален готов был выть волком, бежать, не разбирая дороги, но боль преследовала его, от нее нельзя было убежать, она была внутри. Совсем другая боль, не та к которой он уже привык. Такой боли он еще не знал, никогда. Как не знал он и такой страсти. Лишь только он переставал контролировать свои мысли, они уносили его на заснеженную опушку, он снова видел ее бирюзовые глаза, такие яркие, такие зовущие, он чувствовал запах ее волос. И снова, он искал ее губы, нет, не искал, он впивался в них своими губами, он прижимал к себе хрупкое тело, он не мог ее отпустить, но так боялся сжать слишком сильно. Ее холодные губы, нежная шея и тихий стон... Это было хуже ночных кошмаров, он не находил себе места. Он метался по палатке как раненый зверь, и не видел выхода. Он видел только ее...

Вот и сегодня уже сгущались сумерки, скоро опять начнется его мука. Он сидел в таверне, пытаясь погасить огонь, сжигавший его изнутри, большими дозами крепкого эля. Он знал, что это не поможет, только ощущения станут еще ближе к реальности. Он не мог признаться даже себе, что он хотел, чтобы так было. Это было единственное, что ему осталось и ни за что на свете, он бы не согласился потерять воспоминания о лесной поляне и маленькой комнатке в домике целителя. Как обычно незаметно, рядом появилась Энель.

- Кален, да что с тобой в последнее время? На тебя смотреть больно.

Он тряхнул головой, отгоняя видение, и постарался улыбнуться.

- Все в порядке, Стрелочка, просто ... дурные мысли

- И я даже знаю о ком эти мысли. Кален, я не обладаю твоим даром Видеть, но то что происходит с тобой... для этого не надо быть Видящим. Я не знаю, что у тебя с ней произошло. Я могу лишь догадываться. И мои догадки очень просты, командор. Ты - влюблен.

-Энель, - Кален возмущенно прервал ее.

- Не спорь со мной, старый друг. Если ты расскажешь, что тебя мучает и почему, быть может, я смогу помочь?

Он невесело хмыкнул.

- Нет, Стрелочка, если у тебя нет средства лишающего человека всех чувств, эмоций и воспоминаний, то ты не сможешь мне ничем помочь. Только если попросить Кару Упокоить меня, как мага, но я не маг, сомневаюсь, что и этот способ сработает.

- Добрый совет, Кален, иногда лучше любых лекарств.

- Стрелочка, что ты можешь об этом знать? Ты же сама никогда и никого не любила? - он внимательно всматривается в ее лицо, но она никак не реагирует на это спорное замечание, видимо, время еще не пришло.

- Кален, я все-таки еще и менестрель. Я знаю о любви много, но ты прав, самой мне не приходилось испытывать подобных терзаний, - она хитро на него посмотрела, пытаясь скрыть нестерпимую боль за легким лукавством, она боялась, что он почувтсвует, увидит, но он не обратил внимания на ее слова и она поспешно сменила тему. - Но ты уже не отрицаешь, что терзает тебя именно это.

- Не отрицаю. С тобой - это не имеет смысла.

- Так что произошло? Она ... не приняла твое признание? Отвергла? Или сказала, что любит другого? Хотя чтобы она не сказала - это ложь...

- Нет, Энель, все гораздо хуже. Это я все испортил. Я сделал выбор. Я выбрал - долг. Я сказал, что нам никогда не быть вместе.

- Ты что сделал? - ее глаза округлились, она так надеялась больше никогда не вспоминать, но его слова растревожили старую рану. - Ты любишь женщину, грезишь о ней и в то же время ... Ты выбираешь долг??? Ты совсем сошел с ума, старый друг?

- У меня не было другого выбора, Энель. Я не могу причинить ей боль... лучше пускай все закончится вот так... в самом начале... но я буду знать, что она сможет потом меня забыть, она... не будет страдать, когда придет мое время... ты же понимаешь, о чем я говорю...

- Я все знаю, Кален. Но ты... ты просто ... болван... Никак от тебя такого не ожидала. Как тебе пришло в голову ставить на чашу весов долг и любовь??? Это же совершенно разные вещи.

- Энель. Если бы я выбрал любовь, я захотел бы продлить свое время, быть с ней дольше, для этого, мне пришлось бы отказаться от обата, потому, что иначе мое время никак не продлить. Ты же знаешь, что случается с Видящими отказывающимися от обата, я стану бесполезен для нашего дела. Да и ей я тоже стану противен. Зачем мне это? Я не хочу видеть в ее глазах сострадание, я хочу запомнить ту страсть, что я увидел однажды. Именно это воспоминание, гложет меня... Ты права, Стрелочка, я отказался как последний глупец, от всего ради того, чтобы получить ничто...

- Да, уж, командор. Твоя жизнь сложна. Я не вижу другого решения этой проблемы. Ты должен отказаться от обата, ты сильный, Кален, ты сможешь.

- Ты переоцениваешь мои возможности, Стрелочка. Я уже попробовал, Вейт порекомендовал мне то же самое, так что ты не первая. Сразу после ее ухода, на следующий день я перестал принимать обат, я выдержал два дня, все... после этого боль стала невыносима, и я сдался. Боль, которую я глушу обатом, нельзя просто перетерпеть. Она невыносима...

- А та боль, которую ты сейчас глушишь элем??? Она слабее???

- Нет, она ... другая...

- Кален, ты мой друг. Послушай меня. Сейчас я скажу тебе одну страшную вещь. Возьми деньги и сходи к лучшим девицам, проведи ночь или две, или три с одной, двумя, тремя разными дамами, не важно, сколько их будет, важно чтобы они были лучшими. Если и после этого тебе не станет легче, и ты не сможешь выбросить из головы, единственный поцелуй, то тебе придется отказаться от обата. Иначе эта боль убьет тебя быстрее, чем обат.