Круг замкнулся (СИ) - Кокорева Наташа - Страница 60

Да почему сразу потерял? Что теперь, хвостиком за его спиной прятаться? Что это за жизнь?

Она даже набрала в грудь воздуха — аж изнутри жгло, как хотелось возразить! — но что-то тёплое и нежное всколыхнулось в душе, сплелось с солнечным запахом его кожи и сомкнуло в последний момент непослушные губы. Она лишь украдкой вздохнула и сильнее уткнулась макушкой в его подбородок.

— Так, значит, правду ветер по дворам носит… — с самодовольством бывалой сплетницы затянула тётушка Пшеница.

— Что носит, тётушка? — оглянулась Белянка, с сожалением отходя от Стрелка.

— О вас, птенчики, — усмехнулась она. — Вот так новости.

— Новости, да… — спохватилась Белянка и с опаской взглянула на Стрелка. — У Ивы… в смысле, на том берегу, я опять встретила чужака из тумана.

Стрелок вновь посуровел.

— Стел, я запомнил его имя.

— Да, Стел, — она кивнула и отвела глаза. — На закате он будет здесь, на Большой поляне. Собирается что-то нам рассказывать. Просил, чтобы мы слушали внимательно и были… гибкими, — последнее слово она произнесла шёпотом.

— Просил что? — повысил голос Стрелок.

Белянка затараторила:

— Он говорит, что если мы не позволим построить храм его богу и не будем ходить на службы — будет плохо.

— Плохо? — Светлые брови взлетели так высоко, что сморщинили лоб. — Что значит «плохо»?

— Он сказал — будет резня, — выдавила она севшим голосом.

— Гонцов не убивают — полагаю, это единственная причина, по которой ты ещё жива. — Стрелок сжал кулаки и огляделся, будто хотел что-нибудь разбить, но так ничего и не отыскав, каменным взглядом уставился на Белянку. — Я запрещаю тебе ходить одной.

Внутренне сжавшись до маленького комочка, она только кивнула в ответ — сейчас лучше не спорить. А дальше — дальше будет видно.

Стрелок поджал губы и задумчиво протянул:

— Значит, на закате твой Стел будет говорить...

Твой Стел? Что значит «твой Стел»?

— А… — начала она, но мягкая ладонь тётушки Пшеницы больно сжала запястье.

Белянка обернулась — хозяюшка выразительно качнула головой и тут же приветливо улыбнулась Стрелку:

— Так, может, пока до заката есть время, пообедаете у меня? Мы же пришлым наготовили — они и половины не забрали, не по вкусу, что ли, наша стряпня? Там полдеревни собирается. И Рыбак там, кстати, будет. И Ловкий с Лаской, и...

— Ловкий с Лаской? — нахмурилась Белянка будто ослышалась.

Но глаза бывалой сплетницы блестели красноречивее любых слов.

— Пообедаем, — кивнул Стрелок и взял Белянку за руку.

Она не взглянула на него — только сжала пальцы, ощущая шершавые линии его ладони.

Солнце скатилось к мохнатым соснам, тенями исполосовав поляну. Белянка ступала по мураве, склеенной медовым светом, и не могла вдохнуть загустелый воздух. Взгляды липли будто назойливая мошкара: девушки в пёстрых юбках смотрели завистливо и зло; матроны с малышами на руках — с осуждением; а старая дева Холщова, в одиночестве рассевшаяся на плетёнке, сразу и завидовала, и осуждала. И только Ласка, смело прильнувшая к Ловкому, хитро подмигнула Белянке и улыбнулась. Она расправила вокруг себя багряную юбку — настоящую взрослую юбку! — и тонкими пальцами сжала его ладонь.

Белянка наконец-то преодолела последние шаги, опустилась на скамью рядом со Стрелком, который ничего не замечал и пристально смотрел на Ловкого, пока тот не приподнял руку и не кивнул.

— О чём вы договорились? — прошептала Белянка.

— Да так. — Стрелок глянул на неё и потрепал за плечо. — Не бери в голову, Бель.

— Как же…

— Приветствую почтенных жителей деревни Луки! — на поляне появился Стел.

Стрелок шагнул ему навстречу и ответил в тон:

— Деревня Луки приветствует гостей!

Они стояли нос к носу и сверлили друг друга взглядами. Высокий для лесного народа Стрелок и невысокий для пришлых Стел — они оказались одного роста.

— Я бы предпочёл начать, — первым нарушил молчание Стел.

Стрелок кивнул и молча вернулся на скамью, сжал руку Белянки горячей ладонью. Стел огляделся, щурясь в закатных лучах. Пуговицы на его чудной одежде и замысловатая рукоятка меча бликовали солнечными зайчиками, сапоги белели соляными разводами.

— Я хочу рассказать, что привело нас, жителей Городов Ерихема, в лес, — начал Стел, выдержал долгую паузу и весомо добавил: — Домой.

— Домой? — потянуло сквозняком.

— Домой, — подтвердил Стел и улыбнулся. — И мы, и вы — дети леса.

— Что-то непохожи!

Но Стел не слушал случайных выкриков, а вдохновенно говорил — и здорово было то, что он и вправду верил своим словам.

— Когда юный Лес был втрое больше нынешнего, омываемый с запада туманным морем, скованный с севера и востока седыми горами, наши общие предки тихо и неприметно соседствовали с деревьями. Они не знали магии и крови, горя и огня, движения и речи. Лишь вековечный покой, мудрость глубинных вод и шёпот ветра. Но мятежные души просили страсти, любви и пламени, хотели боли и смеха, свершений, открытий, поражений и ошибок. И тогда в Тёплом мире появился Сарим. На нашем с вами общем языке его имя означает «Любовь». Тепло пришло в движение, люди осознали себя и обрели жизнь.

— Под ветвями стелился туман…

Струны лютни зашелестели глухим напевом — это Дождь заиграл Песню Первых людей. На белёсом камне, в выцветшей накидке, с серебристыми струями волос он казался пятном света. Знакомые звуки обволакивали душу, баюкали: давным-давно эту песню пела мама, качая маленькую Белянку. Солнце лилось лучом из окошка под сводом землянки, и мамины руки сладко пахли ландышами.

Белянка беззвучно вторила, едва шевеля губами, и смотрела, как с каждым куплетом теплеют осенние глаза Стела, будто солнце рвётся изнутри, как уходит горечь и усталость. Можно подумать, он только и мечтал, что услышать Песнь Первых людей от жителей леса.

— Я рад, что вы помните наши общие легенды, — сказал он, когда Дождь допел. — Я продолжу. Шло время. Люди жили в согласии с деревьями, но как только мы стали людьми, мы не могли стоять на месте. Неприступные вершины гор и неизведанные глубины бытия манили настойчивей солнца. Так первые выходцы из Леса поселились в Горах, отыскали Исток — сердце Тёплого мира — и обрели магию.

Белянка мельком огляделась: сельчане слушали внимательно, кто, склонив набок голову, кто, подперев кулаком подбородок. Только Боровиков-старший откровенно скучал и почёсывал пузо, да Горлица недобро щурилась в тени.

А Стел продолжал:

— Люди всё меньше слушали деревья и всё больше занимались собой, заботами сегодняшнего дня. Когда личное стало важнее общего, начались первые войны. С юга подступали степи, и враждующим стало тесно в Лесу. Вторая волна переселенцев покинула колыбель и ринулась покорять бескрайние просторы. Не одно поколение сменилось в тяжёлых схватках за жизнь с неистовыми кочевниками. Степные ветры и дикие камни не хотели делиться теплом с чужаками, но упрямство и желание жить оказались сильнее. И вновь на помощь пришёл Сарим: он коснулся сердца юной кочевницы и степного воеводы, что позволило нашим предкам завоевать Каменку и укрепиться в сердце степей.

— И звали их Полынь и Ковыль, — перебил его Дождь. — И нашли они свой приют на опушке Леса, основали деревню Приют и даже на запад ушли вместе, обернувшись рассветной звездой. Эту балладу я пою только в день встречи Нового лета.

— Верно, — с готовностью кивнул Стел. — С тех пор прошли века. Кочевники навсегда покинули степи, скрылись по ту сторону южных пустынь. Некоторые степняки пошли дальше, и в долине между Срединным и Восточным отрогами слились с осколком саримской цивилизации и основали Города Ерихема. Сотни лет мы копили знания и познавали законы мира, и теперь пришла пора отдавать долги. Десять лет назад степи и города объединились именем Сарима. Пришла очередь Леса. Вот почему мы здесь. Мы хотим поклониться истоку жизни и поделиться знанием.

— То-то мечами размахиваете!

— А Лесной Пожар что? Смеха ради послали?