Созидая на краю рая (СИ) - "АlshBetta" - Страница 80

– Ответ неверный, – качаю головой.

– Красота – это проклятье, Белла.

– Я не про красоту. Ты очень красивый, но дело не в этом, – понимаю, что сейчас введу его в заблуждение и пытаюсь справиться с ситуацией. – Гораздо важнее, какой ты внутри.

– Хуже некуда…

– А вот и нет. Ты добрый, потому что тебе не наплевать на других людей. Ты занимаешься благотворительностью, и тебя интересуют возникающие у меня проблемы.

– Только твои.

– И что? Это всё равно подтверждение твоей доброты, – мягко говорю я. – А ещё заботливый. Очень заботливый. Даже мой отец так хорошо не заботился обо мне, как это делаешь ты!

Его взгляд немного светлеет и, замечая сдвиг, продолжаю в том же духе:

– А нежность? Знаешь, какой ты нежный? Никому не удавалось так нежно любить меня ночами. И не только ночами…Днями, неделями. Это неоценимо, Эдвард.

– Правда? – прерывая, спрашивает он. Его глаза светятся каким-то чудным сиянием. Поблескивающие изумруды – незабываемое зрелище.

– Конечно! – убедительно отвечаю ему, чувствуя, как важно для него всё время слышать подтверждение. От меня.

– Эдвард, я хочу, чтобы ты знал, – подбираюсь к нему чуть ближе, по-прежнему удерживая зрительный контакт.– Это не намёк и не просьба, но ты можешь рассказать мне всё в любое время. Что тебя тревожит, что тебе нравится и не нравится, я всегда готова выслушать тебя.

– Ты хочешь знать что-то ещё, – делает он вывод из моих слов и складывает руки поверх моих, убирая их с лица, нежно сжимает. – Что именно?

– Я хочу, чтобы ты был уверен, что я никуда не денусь, чтобы не узнала. О тебе, о твоём прошлом или о каких-нибудь проблемах.

– Легко сказать…

– Это всё правда, – делаю глубокий вдох, чтобы продолжить. – Когда ночью ты просыпаешься, просишь меня не бросать тебя.

Его губы сжимаются в тонкую полоску, а взгляд темнеет. Впрочем, я отлично знаю, что это его попытка отгородиться от боли.

– …И я не брошу. Никогда не брошу. Я постоянно тебе это говорю, – выдавливаю улыбку и сильно волнуюсь, говоря эти слова. Его взгляд всё ещё направлен на меня, он слышит каждое слово и делает вывод. Какой?

Только бы верный!

– Ты первая, кто видит меня таким ночью, – почти шёпотом сообщает он, переводя взгляд на наши сплетённые руки. – Только с тобой я не пью этих таблеток. Впервые за столько…лет.

– Всё так плохо? – сочувственно пожимаю его ладонь, отчаянно желая забрать хотя бы каплю его боли себе. Ненавижу тех, кто заставляет страдать его.

– Очень плохо… – нехотя признается он.

Вспоминаю его слова однажды: «Кошмары – это просто игра воображения. Гораздо хуже, когда в них воплощаются воспоминания».

– Это случалось на самом деле? Или это просто сны? – решаю узнать прямо сейчас, не изводя себя догадками.

– Да, случалось! – резко отвечает он, и его дыхание сбивается.

– В детстве?

– Да!

Его голос меняется, а руки начинают причинять мне терпимую боль.

– Эдвард, всё хорошо, – пытаюсь совладать с собой и не обращать внимание на дискомфорт. Если ему нужно, я потерплю, но, похоже, моё терпение многого не даст сейчас.

– Знаешь, что хуже всего? – дрожащим голосом продолжает Каллен. – То, что ОН это сделал. Никто иной, а именно ОН.

– Ну, всё-всё, – приподнимаюсь и целую его в уголок рта, а затем прижимаюсь щекой. Мои руки всё ещё в его заточении и это не позволяет мне обнять Эдварда.

– Мой отец был отвратительным человеком. Ужасным. И я не лучше. – Отец? Так в его сне замешан отец? В тех событиях, которые тревожат его, вина этого человека?

– Глупости, – шепчу я, откидывая другие мысли подальше. Сейчас моя главная задача убедить его в собственной правоте.

– Нет, не глупости!

Его сила увеличивается и мне думается, что мои кости скоро начнут трещать.

–Эдвард, давай чуть аккуратнее, – прошу я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

Он непонимающе смотрит на меня полминуты, пока в глазах утихает ненавистный мне огонёк. А затем он переводит взгляд на свои руки, и будто обжегшись, освобождает мои.

– Прости, – похоже, это всё, что он может сказать. Что же, большего мне и не надо.

– Всё нормально, – прячу ладони у него за спиной, крепко обнимая. – Со мной тебе нечего бояться.

– А тебе есть чего.

– Послушай, я не знаю, что сделал твой отец, но отлично знаю, что ты не такой. Мой Эдвард не такой, – улыбаюсь, вселяя в него уверенность.

– Твой? – его бровь изгибается, и я опускаю взгляд. Мои щёки заливает румянец.

– Если тебе не нравится…

– Нет, мне нравится. Просто, никто не называл меня своим, – с какой-то странной детской радостью, произносит он. – Надо же!

– Мой, – убеждённо повторяю я, чтобы сделать ему приятно. – Мой Эдвард Каллен.

– Ты волшебница, – его руки снова опутывают меня объятьями, позволяя прижаться к груди.

– Твоя волшебница, – посмеиваюсь я, целуя место, где бьётся его сердце.

– Я жуткий собственник, – шутливо рычит он, делая вид, что предупреждает меня.

– Как-нибудь справлюсь, – подыгрываю ему, чувствуя, что серьёзный разговор закончен. Что же, наверное, это к лучшему.

– По-прежнему голодная? – прокладывая дорожку поцелуев от моей шеи и уху, интересуется мужчина.

– Да, – обхватываю руками его шею, замирая в страстном поцелуе. – Очень голодная.

– Это мы сейчас исправим, – усмехается он и опрокидывает меня на кровать, нависая сверху. Он словно скала – надёжный, манящий и безопасный. Мой Эдвард.

Желание получить его нарастает, но я вовремя вспоминаю о возможных неудобствах – для него, разумеется.

– А как же твоя рана? – озабоченно спрашиваю я, переводя взгляд на его бёдра.

– С ней всё в порядке, – выдыхает он, старательно держась на руках, чтобы ни придавить меня.

– Она не станет кровоточить?

– Не думаю.

– Хорошо, – набираю в грудь больше воздуха, предвидя сладостные мгновения с Эдвардом. – Только пообещай, что, если станет больно, ты скажешь мне.

Секунду он колеблется, но потом всё же кивает.

–Обещаю. Но и от тебя жду того же.

– Чего?

– Я не хочу, чтобы ты смотрела ниже моего лица, во время секса, – говорит он, и я хмурюсь. Последние шансы увидеть рану рассыпались на мелкие кусочки.

– Почему ты так не хочешь показывать её мне?

– Обязательно отвечать?

– Хотелось бы знать, – пожимаю плечами, но сама испепеляюсь от разрывающих меня противоположных стремлений – переспать с ним или разговорить его.

– Давай позже. После… – его руки скользят по моим рукам к плечам, а оттуда к пуговицам ночной рубашки. Только сейчас замечаю, что Каллен меня переодел.

– Но только при условии, что ты пообещаешь мне.

– Обещаю, – признавая поражение, выдыхаю я, мечтая теперь лишь об одном – близости с ним.

– Прекрасно, – он улыбается мне абсолютно счастливой улыбкой, а я возвращаюсь к своим поцелуям. Мне кажется, что чем больше я целую его, тем лучше он понимает, как мне нужен, и возможно догадывается, как сильно я его люблю.

Руки, красавица, - он поднимает мои запястья, ложа их мне за голову, и держа одной рукой.

Зачем? – задыхаясь от желания, я едва успеваю поинтересоваться этим.

Чтобы ты ничего не трогала, - он беззаботно смеется, и я вынуждена повиноваться, несмотря на все свои прежние убеждения.

Хотя бы сейчас.

За завтраком мы сидим друг напротив друга. Перед нами опять чудовищных размеров подносы с едой, а по всей гостиной нашего снова роскошного номера пахнет свежезаваренным кофе.

– Мне так не хватало тебя, – ласково улыбаясь мне, говорит Эдвард.

– Мне тоже, – кладу в рот свежую клубнику и радуюсь. Не столько вкусной ягоде, сколько тому, что снова рядом с любимым человеком. – Эти три дня тянулись слишком долго…

– Я думал только для меня, – смущённо опуская взгляд, признаётся мужчина. Моя рука с чашкой капучино останавливается на полпути. Во-первых, этому способствует его смущение. Как ни как он демонстрирует, что чувствует, а во-вторых, производят впечатление сказанные слова.