…и его демоны - Лимонов Эдуард Вениаминович - Страница 15

Нет, это не случайное попадание, стихотворение «Саратов». В 1971 году Председатель (еще не Председатель, а молодой поэт в красной рубашке, влюбившийся в чужую жену Елену) предсказал ей будущее с очень большой точностью. Вот такое. Про пастушек. Стихотворение становится интересным с шестой строфы.

(Отсюда.)

Комментарий к стихотворению. В самом конце 70-х Елена стала женой Джанфранко де Карли, итальянского графа. Был ещё жив и старый граф де Карли, его отец, один из соратников дуче Муссолини. Семье принадлежали среди прочего и строения старого монастыря в Неаполе.

Вторая пастушка в стихотворении — старшая сестра Елены, Лариса. Пёс из стихотворения, псы — непременные спутники Елены. Стихотворение оформлено как пастораль, отсюда «стадо». Но сколько конкретики! Италия, молодой и старый графы, свадьба, Неаполь. Не случайно угадал, но прозрел влюблённый поэт будущее.

Про Неаполь есть продолжение, Председатель, ещё не Председатель, но уже молодой писатель, жил в Париже в своей первой парижской квартире-студио на Rue des Archives. Лето 1980 года. У него опять был роман с Еленой, вторая серия. Она только что вернулась от него из Парижа в Италию, к графу. И вот молодой писатель спит в своей студио на Rue des Archives. И снится ему город.

Стены трескаются и рушатся, люди прыгают со стен и погибают. Сон цветной. Стены охровые.

Просыпается писатель от телефонного звонка. Это Елена.

— Я в Неаполе. У нас тут жуткая трагедия. 5 тысяч человек погибли.

— Погоди, я сейчас расскажу тебе что у вас происходит. — И молодой писатель рассказывает ей свой сон.

— Ты увидел по телевизору?

— У меня в студио нет телевизора.

Молчание.

Его объяснение. Поскольку он опять был пылко влюблен в неё, то все его невидимые антенны были направлены туда, в Италию, в Неаполь, где она с мужем и находилась. Они использовали старый монастырь как дачу. В июле 1980-го эту именно местность поразило землетрясение.

А то ещё он написал книгу «Секретная тетрадь» в 1977–1978 годах, в Нью-Йорке.

Там есть такие строки:

«Я люблю чёрный перец, дух и ликёры, и запах маленьких экстремистских газет, которые призывают разрушать и ничего не строить».

Свою экстремистскую газету, призывающую разрушать, он основал в ноябре 1994 года, тираж был 5 тысяч экземпляров.

Или вот:

«Девочки и мальчики-подростки на фотографиях, стоя за задубелыми отцами и матерями, дают мне надежду. Глаза их туманно и восторженно направлены в будущее. Ради них следует жить».

Партию мальчиков и девочек он основал в 1993-м, в Москве.

А ещё вот:

«И я твёрдо принял сторону зла — ведьм, упырей, грешников, нацистов, чекистов, Равалъяка, убившего Генриха IV, Освальда, убившего Кеннеди, Че Гевары и неудачников (…)

Да, я принял сторону зла — маленьких газеток, сделанных на зироксе листовок, движений и партий, которые не имеют никаких шансов. Никаких. Я люблю политические собрания, на которые приходят несколько человек, какофоническую музыку неумелых музыкантов, у которых на лице написано, что они хронические неудачники… Играйте, играйте милые!»

В Партию, которую он основал, вступили два десятка музыкантов. Летов и Курёхин, но и Паук, Непомнящий, Сантим и многие другие.

А то ещё:

«Бедный мой, милый мой. Сонный. Вспомни штурм Ботанического сада, когда пули сбивали ветки веерной пальмы, из жирного алоэ на лица раненых брызгал сок, убитых ребят осеняли голубые пинии (…) Вспомни, как орала павлинья ферма, прошитая случайной автоматной очередью. И ветер пах гарью и цветами (…)

А ветер Ботанического сада, я говорю, пах цветами, тропическими цветами и гробницей (…) О запахи Ботанического сада!

Раны гнили в Абхазии, 1992 год. Военный доктор говорил ему, что «приходится часто ампутировать конечности», что в субтропическом климате раны загнивают. Он увидел Ботанический сад в Абхазии на пятнадцать лет вперёд. В Сухуми размещался обезьяний питомник, а не павлинья ферма, впрочем.

«История его слуги» написана в 1979–1980 годах. Там есть целый план жизни его, Председателя, составленный наперёд.

«Теперь я всякий день мирно, спокойно помню о смерти, помню и считаю. В сущности, мне осталось ещё 20–25 лет нормальной активной жизни, до момента, когда тело износится до такой степени, что уже будет причинять больше неудобств, чем удовольствий. В эти 20–25 лет я должен втиснуть всего себя — свои размышления, книги, действия, свою сексуальную жизнь — выебать именно тех женщин, которых я мечтаю выебать, если я желаю (вдруг) убивать мужчин и женщин, я тоже должен поторопиться. Если я хочу иметь детей, то мне следует завести их в середине этого периода, если вдруг у меня очень высокие мечты основать партию, или государство, или религию, то ВСЁ должно быть закончено к 2001–2005 годам после Рождества Христова, господа. Всё должно быть закончено. Я — мертвец посередине отпуска».