Грядущие войны Китая. Поле битвы и цена победы - Наварро Питер - Страница 49

С сельскохозяйственной точки зрения Синьцзян-Уйгурская автономная область — «мертвая пустыня», [335] и немалую роль в этом сыграли чрезмерная вспашка и выпас скота, вырубка лесов и неумелые попытки центральных властей «освоить степную целину». [336] Однако именно здесь, под песками пустынь и холмами степей, [337] лежит 40 % разведанных запасов китайского каменного угля. [338] Столь же щедро природа одарила эти земли запасами нефти и природного газа, [339] составляющими примерно треть всего нефтегазового запаса страны. [340]

Для КНР Синьцзян ценен не только как природная кладовая энергоносителей. Он граничит с восемью среднеазиатскими странами и Российской Федерацией и имеет огромную геостратегическую ценность. Через Среднюю Азию в случае военного конфликта с Тайванем или другими странами может доставляться нефть с Ближнего Востока. Такие среднеазиатские республики, как Казахстан и Кыргызстан, имеют собственные нефтегазовые запасы, способные заменить ближневосточные поставки в критических ситуациях. Именно поэтому сегодня Китай строит в регионе разветвленную сеть автострад, железных дорог и трубопроводов, связывающих задыхающиеся от нехватки нефти промышленные предприятия прибрежного Китая со Средней Азией и Российской Федерацией.

С этнической точки зрения большинство населения Синьцзяна — это уйгуры, тюркоязычный народ, исповедующий ислам. Следует отметить, что это этническое меньшинство сегодня подвержено едва ли не самым суровым гонениям на некоренные национальности в мире. Активисты национально-освободительного движения здесь с завидной регулярностью арестовываются, подвергаются пыткам и даже казням. Согласно статистике, в «Синьцзян-Уйгурской автономной области Китая проходит наибольшее количество казней по обвинению в подрыве государственной безопасности КНР». [342]

К «подрыву государственной безопасности» может быть приравнена любая деятельность независимых религиозных организаций. В государственных школах запрещено празднование религиозных праздников и изучение священных текстов. Более того, «государство контролирует состав мулл, определяет, какой версией Корана надлежит пользоваться в мечетях, назначает места проведения религиозных собраний и даже выступлений верующих». [343]

После удара террористов по США 11 сентября 2001 года репрессивные меры в Синьцзяне были ужесточены. Китайское правительство использовало эту трагедию для заключения крайне выгодного для себя договора с США. Китай согласился поддержать войну, объявленную США террористам, при одном условии: США признали действия уйгурских сепаратистов не восстанием коренной народности против тоталитарного режима, а террористическими атаками, инспирированными и подготовленным «Аль-Кайедой» и лично Усамой бен Ладеном. Сегодня под прикрытием знамени «борьбы с терроризмом»:

…Китай применяет антитеррористическое законодательство к любому, кто высказывает в Синьцзяне сепаратистские мысли. Число арестованных «террористов» в этом регионе за последние два года составило несколько десятков тысяч человек. Многие из них казнены. Комментируя это, официальный Пекин недавно заявил, что режим «антитеррористической борьбы» в регионе введен на неопределенный срок.

Столь жесткое наведение порядка само по себе уже переполняет чашу терпения местных жителей. Однако наиболее отвратительным с их точки зрения является усиливающийся процесс «китаизации» региона. Китай уже давно проводит политику переселения значительного числа этнических китайцев из бедных провинций в Синьцзян.

Сегодня их численность в регионе растет вдвое быстрее, чем численность уйгурского населения.

Но вместо подчинения китайцам, уйгуры все более и более радикализуются. В этом этническом конфликте в очередной раз заметна ирония истории. Уйгуры традиционно «отличались своим либерализмом в толковании ислама, но ныне среди уйгурских юношей крайне популярны идеи радикального исламизма». [344] Сегодня «по официальным данным в западных городах региона стычки между уйгурами и китайцами происходят практически ежедневно». [345]

Маловероятно, что эти конфликты перерастут в полномасштабное партизанское движение, подобное алжирскому или вьетнамскому времен их войн за независимость. Коренное население слишком мало, а численность китайских сил поддержания государственной безопасности слишком велика, и они хорошо вооружены. Однако не следует забывать, что на дворе — эпоха миниатюрных ядерных зарядов и биологических атак. Китай все более уязвим перед лицом террористических атак на такие объекты, как плотина «Три ущелья» и крупнейшие мегаполисы. Каждый из подобных терактов в состоянии спровоцировать обострение любой из вялотекущих «гражданских войн Китая», и именно поэтому жесткое подавление выступлений уйгуров сегодня крайне опасно для Китая.

Глава 10

О «Кровавых головах», «Серых драконах» и прочих «бомбах с часовым механизмом»

Население Китая стремительно стареет. На горизонте замаячила перспектива пенсионного кризиса такого масштаба, в сравнении с которым грядущие проблемы пенсионного обеспечения в США, Японии или Германии кажутся легкими дуновениями ветерка.

Кроме того, здоровье населения Китая становится все хуже и хуже. Загрязнение окружающей среды стало причиной тяжелейших заболеваний у сотен миллионов жителей страны. Это происходит на фоне агонии системы гарантированного медицинского обслуживания, рухнувшей под напором волны приватизации социальных услуг и других масштабных экономических реформ.