Грядущие войны Китая. Поле битвы и цена победы - Наварро Питер - Страница 47

Тяжелая ноша налога

Почти 60 % населения Китая занято в сельскохозяйственном производстве. Среднегодовой доход китайского крестьянина составляет 400 долларов и практически не растет. Большая часть крестьян ведет хозяйство на очень маленьких земельных участках, едва позволяющих свести концы с концами. [320] В лучшем случае урожай дает возможность прокормить себя и свою семью. Однако шансы на хороший урожай тают год от года под натиском все учащающихся засух, загрязнения воды, воздуха и почв и эрозии плодородного слоя.

Но куда большей бедой для китайского крестьянина стало нашествие армий местных чиновников, стремящихся выжать из них налоги. Тяжелое налоговое бремя казалось бы легче, если бы сельчане знали, что их деньги идут на финансирование услуг для них же самих. Но всем известно, что собранные средства уходят прямиком в карманы местных партийных чиновников.

Пока крестьяне в поте лица трудятся под палящим солнцем, эти «руководители» проносятся мимо них в дорогих лимузинах, досыта едят на роскошных банкетах, развлекают любовниц в пятизвездных отелях и посылают своих единственных отпрысков, прозванных «маленькими императорами», в частные школы — и все это за счет китайского народа. [321] Как отмечалось в Washington Post, примерно «четверть всех доходов казны на самом деле уходит на личные нужды чиновников всех уровней». [322] Крестьянин Дэ Чжонгэн говорит: «Наши дома стоят 30 тысяч юаней, а их дворцы — 300 тысяч». [323]

Значительный объем средств, похищенных из бюджета и полученных от множества других преступных видов деятельности, оседает на счетах крупных зарубежных банков. Как отмечает журнал Maclean 's, «на офшорные счета из Китая ежегодно уводится свыше 60 млрд долларов. Коррупция наносит удар не только по экономическому процветанию КНР, но и по самой легитимности правления Компартии». [324]

В ближайшее время улучшения ситуации ожидать не стоит. Несмотря на то что центральное правительство с большой помпой анонсировало снижение налогов на крестьянские хозяйства, «население китайской деревни полностью увязло в выплатах и налогах, введенных местными властями для оплаты работы постоянно растущей армии чиновников». [325] Профессор Чжан Вей-ран из Университета Альберты описывает эту проблему так: «Как только отменяется один налог, тут же вводится другой. Это — гонка на выживание». [326]

Одно из самых уродливых последствий вытягивания чиновниками доходов из нищающих крестьян описано в статье Уильяма Добсона в журнале New Republic. Когда доведенные до отчаяния крестьяне решаются на выступления протеста, «традиционной практикой для руководителей местной полиции стал наем для разгона демонстраций местных хулиганов или бандитских авторитетов. Иногда местные власти, видя свою неспособность справиться с нарастающей волной возмущения, просто раздают демонстрантам деньги. Разумеется, подобные методы не способствуют спаду движения протеста». [327]

Вулкан классовой борьбы

Многие черты грядущих гражданских войн Китая роднят их не с противостоянием города и деревни, а с очень знакомой классовой борьбой.

С одной стороны баррикад оказываются нищие крестьяне и угнетенный пролетариат, составляющие подавляющее большинство населения КНР. Именно они были основой системы, которую создал Мао Цзедун. С другой — все та же, знакомая со времен правления Чан Кайши, связка богатых предпринимателей и коррумпированных чиновников, беззастенчиво обогащающаяся за счет рабочих и крестьян. Но особый оттенок всей этой ситуации придает то, что дорогу жесточайшей, описанной еще Марксом, эксплуатации новой буржуазией китайских пролетариев мостит не кто иной, как Коммунистическая партия Китая. Все происходит в точном соответствии с мудрым замечанием лорда Эктона: «Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно».

Процесс ограбления простого населения предпринимательской и чиновничьей элитой, начавшийся в Китае после запуска программы экономических реформ, столь же отвратителен, как и в любой латиноамериканской банановой республике или африканской диктатуре. Разница только в скорости. В Поднебесной перераспределение общественного богатства произошло молниеносно. Всего за пару десятилетий страна, где провозглашалось всеобщее равенство людей, лишенных собственности, превратилась в «угодья для Большой охоты за богатством».

Ниже приводятся определения, взятые из одной из лучших книг о современной КНР — «Коррупция и рынок в сегодняшнем Китае» (Yan Sun, Corruption and Market in Contemporary China). Ее автор Ян Сан дает краткое изложение всех типов коррупции, существующих в китайском обществе, и косвенно раскрывает, насколько глубоко въелось это зло в современную китайскую культуру.

В новостных программах мы постоянно слышим, что очередной мэр китайского города, чиновник провинциального правительства или высокопоставленный член партии был пойман с поличным на получении взятки. Речь может идти о золотых слитках в сейфах китайских банков, или о бесплатном образовании для детей партийной элиты, или о прожигании полученных взяток на машины и любовниц. Но факт остается фактом. Коррупция настолько поразила китайское чиновничество, что оказавшийся нечистым на руку американский конгрессмен Дюк Каннингэм, тративший полученные подношения на яхты и загородную недвижимость, по сравнению с китайцами — сущий младенец.

Взяточничество (шоу-юй) — прямой платеж в обмен на оказание услуги. Примеры — выплата чиновникам комиссионных от сделок, наем самих чиновников или членов их семей в качестве «консультантов», предоставление безвозвратных займов, особые подарки на свадьбах, праздниках или похоронах.

Хищение (тань-ву) — прямая кража бюджетных средств путем искажения бухгалтерской документации. Примеры— предоставление фальшивых счетов и актов о выполненных работах или заключение работником госпредприятия строительных договоров со сторонним подрядчиком по завышенной цене или в обмен на дальнейшее предоставление ему пакета акций компании.