Шепчущие - Коннолли Джон - Страница 26

– Хороший паренек, – сказал я, провожая Майка взглядом. – Соображает.

– С моей сестрой встречается.

– А «дядей Филом» тебя ни разу не назвал.

– Говорю же, малый надежный.

Дал я денег и Эрнесто. Он поблагодарил, но всем своим видом показал, что пережитый шок заслуживает более весомой компенсации. Поскольку на воздух он все-таки не взлетел и пострадал только морально, его скорбное выражение лица я оставил без внимания.

– Есть мысли, кто это тебе прилепил? – спросил Фил.

– Есть.

– Думаешь, могут?..

– Могут.

– Помощь требуется?

– Жду.

– Если бы на мою машину поставили маячок военного образца, я бы не отказался от помощи посерьезней. Ты такой ждешь, со стволом?

– Нет. Та, что я жду, – с батареей стволов.

Глава 10

Его остановили на трассе 27, в нескольких милях к югу от Музхорна. Машина шла за ним от самой границы, но он не придавал этому особого значения. Тобиас столько раз ходил этим маршрутом, что утратил бдительность; главной заботой был таможенный пост в Коберн-Гор на американской стороне, и, благополучно его миновав, он обычно позволял себе расслабиться. В этот раз все складывалось не лучшим образом; он вез лишь часть того, на что рассчитывал, и к тому же изрядно устал нести ответственность за поездки в одиночку. Люди умирали, и их группа неуклонно сокращалась – отсюда больше работы, больше риска на каждого, но и вознаграждение в итоге возрастало соответственно.

Ко всему добавилась проблема на складе. Соседний комплекс кишмя кишел канадскими полицейскими, проводившими операцию по поиску наркотиков, и трогать груз под носом у служителей закона было бы безрассудством. Поставленный перед выбором – подождать или сделать еще ходку, когда суета уймется, – Тобиас выбрал второй вариант. Потом он не раз корил себя за то, что не проявил должной внимательности на обратном пути, но его заверили, что с Паркером разобрались и что детектив, судя по показаниям маяка, остался в Портленде.

Детектив внушал некоторые опасения, но все же куда большие вызывал Джимми Джуэл. Тобиас рассказал о нем остальным сразу после неудачной попытки в баре «Дьюи» – мол, с чего бы такой интерес к его, Тобиаса, делам, – но ему только посоветовали понаблюдать, что будет дальше. Единственное, в чем ему удалось убедить их, это в необходимости взять паузу, но время шло, ничего не происходило, и нетерпение нарастало, так что он снова вышел на маршрут через границу. За Джимми и громилой, прикрывавшим его тыл, установили наблюдение, но Джимми, похоже, решил оставить Джоэла Тобиаса в покое. Сам Тобиас вовсе не был в этом уверен, но остальные очень старались убедить его в обратном. Поскольку Джимми явно переключился на свои дела, а других любопытных не наблюдалось, Джоэл немного успокоился.

А еще он устал. Рейсов становилось больше и больше, спрос на продаваемый ими продукт неуклонно рос. Все шло так, как они и предсказывали: слухи о качестве и редких свойствах товара расходились кругами. До последнего времени поставки только восполняли объем проданного, но теперь Джоэл доставлял груз в расчете на последнюю большую распродажу, «пожарную распродажу», как они это называли. Все с самого начала понимали, что уже первые продажи могут привлечь нежелательное внимание, но они были необходимы, чтобы получить средства и подтвердить качество следующих поставок. Теперь впереди маячили крупные суммы, но Джоэл играл главную роль, и когда Джимми, а потом детектив начали разнюхивать что и как, он серьезно разнервничался. Авансовые платежи заметно увеличились, но все же не в такой степени, как ему хотелось бы, учитывая, что весь риск приходился на него. Недовольство выливалось в слова, слова в споры. Плюс к этому их возмутительно легкомысленное отношение к истории с Джуэлом. Тобиас чувствовал, что без выяснения отношений не обойтись. Возможно, было бы лучше держать рот на замке, но в глубине души он чувствовал свою правоту и именно поэтому подал голос. Разозлить Джоэла удавалось не всякому. Он закипал медленно, но когда такое все же случалось, попавшему под руку оставалось только взывать к небесам.

А еще ему все чаще и чаще досаждали кошмары. Нарушение привычного режима сна отзывалось раздражением и вспыльчивостью, из-за чего страдала Карен. Тобиас ненавидел себя за это. Карен была девушкой особенной, и ему повезло с ней, но иногда она просто не понимала, что надо остановиться, не лезть с расспросами и помолчать. Она сильно изменилась после смерти Дэмиена и других, возможно, боялась, что и его постигнет та же участь, но Джоэл не собирался кончать самоубийством. И все же смерть Дэмиена ударила по нему сильнее, чем предыдущие. Теперь из его бывшего взвода умерли уже трое. Все покончили с собой, но Дэмиен… Дэмиен был лучшим. Всегда.

Теперь они снились ему, Дэмиен и другие, мертвые, окровавленные. Они говорили с ним, но не на английском. Он не понимал, что они говорят. Как будто там, по ту сторону могилы, они выучили какой-то новый язык. Но и во сне Тобиас спрашивал себя, действительно ли они те самые, его настоящие братья по оружию. Они пугали его, пугали черными глазами, в которых как будто застыла маслянистая вода. Деформированные тела, сгорбленные спины, длинные, вытянутые руки, сухие, цепкие пальцы…

Какой уж тут покой.

По крайней мере, заграничные поездки кончались. Он долго и терпеливо обрабатывал, приручал таможенников и тупиц из министерства безопасности. На номерной табличке стояла отметка – «ветеран», кабина была оклеена соответствующими наклейками. Он носил армейскую бейсболку, внимательно слушал рассказы других ветеранов, работавших теперь на таможне. Ненавязчиво угощал сигаретами, жаловался при случае на раны, и они в ответ делали, что могли. Никто не знал, каких трудов стоит работа над образом и насколько успех их общего предприятия зависит от него.

Неудивительно, что со всеми этими проблемами Джоэл Тобиас не обратил должного внимания на прилепившуюся сзади машину. Когда она проехала мимо него дальше, он с облегчением проводил ее глазами, но это была естественная реакция водителя фуры на приближение другого автомобиля. Ты знаешь, что рано или поздно тот, другой, постарается пойти на обгон, и надеешься, что он не выкинет какой-нибудь фортель. Есть, конечно, лихачи, которым нравится играть с нетерпеливыми автомобилистами, а есть такие, что считают себя самыми большими плохишами на дороге, монстрами и сукиными детьми, и если ты хочешь с ними поиграть, то приготовься к собственным похоронам, иногда в буквальном смысле. Джоэл этим никогда не занимался, и до того, как начал ходить за границу тоже, так как трюкачество на дороге могло привлечь внимание полиции и закончиться немалым сроком. Места было мало, и ветки деревьев царапали кабину, но он все же слегка подал к обочине, пропуская легковушку. Участок для обгона они выбрали не самый лучший – впереди виднелся поворот, и если бы кто-то вылетел навстречу на приличной скорости, полосы могло бы на всех не хватить. Но путь оказался свободен, красные точки впереди исчезли в темноте, и он снова остался один.

Примерно через полмили Тобиас увидел мелькающие огоньки и фигуру, размахивающую парой неоновых химических фонарей. Он ударил по тормозам, и тут фары выхватили из ночи только что обогнавший его «Плимут». Машина стояла поперек дороги, на белой линии разметки. Рядом находился другой автомобиль, тот, что мигал красными и голубыми огоньками. Никаких опознавательных знаков Тобиас не увидел, что показалось ему странным.

Человек в форме подошел к фуре. Голова его была какой-то неестественной формы. Тобиас опустил стекло.

– В чем дело? – спросил он.

Свет ударил в лицо, и он машинально вскинул руку, защищая глаза. Незнакомец выхватил пистолет, а из-за деревьев вышли еще двое, вооруженные полуавтоматическими ружьями. Лица их скрывали жутковатые маски. Человек в форме тоже надвинул маску, но Джоэл все же успел рассмотреть его и подумал – мексиканец. Догадка подтвердилась, когда незнакомец заговорил: