Осторожно, женское фэнтези. Книга 1 (СИ) - Шевченко Ирина - Страница 102

— Вчера вы сказали, что на втором курсе устроили поджог. Мне интересно, что вы подожгли.

Да-да, я помню. Даже если наш разговор остался в стертой реальности.

Ну, давайте. Доверяйте мне, милорд. Прямо сейчас.

Оливер недовольно поморщился.

— Это было давно, — растянул принужденно. — И не имеет значения… Пожарную часть.

При том, как он начал, я уже не ждала честного ответа и, услыхав его, ошалело выпучила глаза:

— Как?

Как можно поджечь то, что гореть в принципе не должно?!

Ректор скромно развел руками:

— На спор.

Да уж… Теперь понятны его опасения насчет того, что может думать о нем инспектор. Но даже с такими яркими пятнами в биографии Оливер вне подозрений. Это не ритуал, а я сделала его ректором в столь юном для ученого мужа возрасте, он изначально был в моей истории. Правда, дебоширом и поджигателем я его не представляла.

— Мы можем продолжить не здесь? — спросил он и, не дождавшись ответа, но и не встретив возражений, взял меня за руку, чтобы через сумеречный туман портала провести в свой кабинет.

Видимо, стоит понимать, что инцидент исчерпан?

Ладно, пусть.

Он, скажем так, извинился, как сумел. Я вообще извиняться не собираюсь, хоть тоже в чем-то виновата. А историю нужно заканчивать: мир спасать, личную жизнь устраивать… С миром, казалось, попроще будет, чем с личным. Но ведь испугался за меня с утра, перенервничал, побегал по академии, пока нашел. И то, что психанул потом — тоже неплохой знак. Была бы я ему совсем безразлична, так не разволновался бы. И пришел после сам. Понятно, что я нужна ему, чтобы разобраться со сменой реальности, и вообще с юными девами нужно соблюдать тактичность и осторожность, но все же чувствовалось, что отношения между нами уже не только деловые. Хотя романтикой пока и не пахло…

Пахло одеколоном милорда Райхона и — где-то на границе восприятия — свежей сдобой, копченым мясом и молоком. То ли секретарь устроил перекус в приемной, то ли у меня обонятельные галлюцинации вследствие нарушения режима питания и моей склонности к шизофрении.

— Кофе? Чай? — предложил Оливер, надев маску приветливого хозяина. — Может быть… шоколадное пирожное?

— У вас есть пирожные? — спросила я, вдруг осознав, что голодна настолько, что за кусочек шоколадного бисквита готова простить ему обиды на неделю вперед.

— Нет, — признался ректор. — Но я бы мог послать кого-нибудь. Хотите?

— Хочу, — не стала скромничать я. — И, если можно, не только пирожные. Я… не обедала сегодня…

— Я и не завтракал, — вздохнул Оливер, враз становясь мне собратом по несчастью. — А скоро уже и ужинать пора. Вы бы не отказались…

— Не отказалась бы, — даже не дослушала я.

Будем считать, мужчина моей мечты пригласил меня на ужин. Здорово же? Во всяком случае, хоть поем.

Пока Оливер выходил, чтобы отдать соответствующие распоряжения, я избавилась от верхней одежды, привела (насколько это получилось) в порядок костюм для тренировок, которому предстояло сегодня исполнить роль вечернего платья, а после разглядывала стопки бумаг на его столе, гадая, какие из них имеют отношение к нашему делу, а какие нет. Но, несмотря на то, что отсутствовал ректор довольно долго, рыться в документах не стала: отрабатывала доверие.

— Хотите, чтобы я занялась протоколами, пока доставят наш ужин? — демонстрируя готовность к сотрудничеству, спросила я вернувшегося в кабинет мужчину.

— Если вас не затруднит, — ответил он так, будто я могла отказаться. — Но делать копии протоколов не нужно. Можно переписать только сводный отчет инспектора, в нем учтено основное.

Я села за стол и открыла поданную мне милордом Райхоном папку.

— Это все? — уточнила удивленно, пробежав глазами отчет, согласно которому вчерашняя операция в Огненном Черепе не принесла никаких результатов: никто там не знал Германа Складовика, не мог даже предположить, под каким именем тот выступал на ринге, и, конечно же, и не заикнулся о его последнем бое со Стальным Волком. Однако сам Волк в записях фигурировал, как и Дикая Кошка. Их видели в клубе, а затем оба исчезли непонятным образом.

— Вчера было еще что-то? — подозрительно поглядел на меня Оливер.

— Нет, но вчера вы и не рассказали мне всего, — нашлась я и снова уткнулась в отчет.

После того, как всех задержанных для опроса отпустили, в углу зала обнаружились “бесхозные вещи”: женский плащ на меховой подстежке (судя по качеству работы, довольно дорогой), мужское пальто (не новое, в нескольких местах подшитое) и теплая куртка, пол владельца которой полиция определить затруднилась. В моем мире это называется “унисекс”, чтоб они знали! В этом — одежда для практических занятий на полигоне. А куртка моя, надо будет забрать.

Что до остальных вещей, то, по мнению инспектора, найти владелицу плаща, ввиду отсутствия на том каких-либо меток, будет затруднительно, но полицейский планировал выделить несколько человек, дабы опросить женскую половину студенческой общины с целью опознания данной детали гардероба. С мужским пальто было, как казалось мистеру Крейгу, проще: на подкладке обнаружилась затертая метка с инициалами “М.С.”, и в ближайшие дни полиция обещалась составить списки всех студентов и сотрудников академии, кому эти инициалы подходили бы. Что ж, пусть попробуют. Я сама не сразу догадалась, что пальтишко для похода в клуб Саймон брал старенькое, висевшее в чулане со времен учебы, а имя у него сейчас новое. Вульф, а не Милс. Взял фамилию отца после совершеннолетия? Возможно. Главное, что, исходя из того, как он фигурировал в учебных планах, поменял он паспортные данные официально и не вчера, так что вряд ли кто-то вспомнит о том, что он имеет какое-то отношение к “М.С.”…

А в кармане куртки нашли носовой платок и яблоко.

Откуда у меня яблоко?

— Куртка моя, — сказала я ректору, взявшись за перо.

— Я догадался. А о хозяевах плаща и пальто вы по-прежнему ничего не знаете?

По тому, как он спросил, я поняла, что и в новой, изменившейся реальности, вчера мы поссорились на этой почве.

— Знаю. Стальной Волк и Дикая Кошка. С Кошкой я дралась до вашего появления. Кто они в повседневной жизни — понятия не имею. И сомневаюсь, что установление их личностей поможет расследованию.

— Они сбежали, — заметил, впрочем, уже без резкого осуждения, Оливер.

— У них могли быть причины. Кошка, судя по плащику, — девица из состоятельной семьи. Вероятно, опасалась разоблачения и скандала с родителями, у которых, наверняка, свой взгляд на то, как благовоспитанные девушки должны проводить досуг. Волк мог спасать даму.

На самом деле дама спасла его. Но я ведь ничего об этом не знаю, да?

— Вы бы тоже не хотели, чтобы ваши родители узнали о том, как вы проводите свободное время? — деликатно ушел от острой темы Оливер.

— Я почти три года проучилась на факультете боевой магии, и мои родители понимают, что там я не кружева плела. Думаю, они спокойно отнеслись бы к моим увлечениям.

Над ответом я не задумывалась — выдала его так быстро и уверено, словно говорила о своих родителях. Папа точно не возражал бы…

— Я вас чем-то обидел? — насторожился ректор, заметив, как я нахмурилась.

— Нет, просто… слово неразборчиво написано…

Чтобы не думать о грустном, я сосредоточилась на отчете, который со вчерашнего вечера значительно изменился, но все же должен был быть увековечен моей рукой.

Закончив, отложила перо и посмотрела на сидящего напротив мужчину.

— Вы никогда не задумывались о том, что однажды можете не вспомнить, откуда у вас мои записи?

— Задумывался. Но ненадолго. Давайте надеяться, что мы разберемся со всем этим до того, как изменения станут необратимы.

— Вы верите, что можно все вернуть? И всех?

— Да, — он покосился на дверь, которую никто не спешил открывать, чтобы внести наш долгожданный ужин, вздохнул негромко и, поднявшись с кресла, прошел к шкафу. Вернувшись, положил на стол толстую книгу. — Вот, нашел через столичных знакомых. Довольно редкое издание. Тут описывается интересующий нас обряд. Точнее, не сам обряд, а его действие и последствия…