Марк Ганеев - маг нашего времени. Трилогия (СИ) - Егоров Валентин Александрович - Страница 347

   - Это не так просто сделать, Михалыч, к тому же я попросту боюсь этого делать! Я, даже будучи тенью, ощущаю сильную боль от ножевой раны! Этот гаденыш Вован своим ножом чуть-чуть не достал моего сердца! Хорошо еще, что в тот момент оно очень медленно сокращалось, а то бы все могло бы быть гораздо хуже! Борис Петрович Малахов, главный хирург госпиталя Бурденко, очень постарался, очищая и зашивая эту мою рану! Тем не менее, мне кажется, что в ране что-то все же осталось, что поддерживает эту боль!

   - А ты, Макр, прими стакан водки! Все сразу же станет проще, а жизнь - веселее! - Михалыч мне посоветовал.

   И знаете, я попытался последовать его совету, но моя суть, я по-прежнему оставался тенью, так и не позволила мне выпить этот стакан водки. За меня его выпил сам Михалыч, после чего он почмокал губами, словно пил не водку, а сладкий детский лимонад! Затем он своими глазами впился в мои глаза, чему-то опять улыбнулся и сказал:

   - Ну, что ж, Марк, сейчас настала моя очередь тебя спасать! Ложись на койку, а я твою душу попытаюсь обратно засунуть в твое тело! Ты только, стисни губы, и громко не кричи, а то народ снаружи палатки подумает, что я тебя насилую и прибежит тебя спасать! Итак, расслабься...

   Моей душе явно не хотелось возвращаться в израненное тело, но с Михалычем, особенно с его руками, не поспоришь! Словом, очень скоро я бился в припадке от той боли, которая раздирала мою плоть и тело. К большому моему сожалению, врачебный опыт Михалыча ограничивался одним лекарством. Это лекарство следовало принимать в основном во внутрь. Иногда его можно было бы использовать для дезинфекции глубоких порезов, царапин, ссадин и синяков.

   Я лежал на своей койке, корчился от боли в спине, сдерживая стоны и крики, как вдруг через воронку в мое нутро стала заливаться самая настоящая русская водка. Это Михалыч решил своим лекарством нейтрализовать мои страдания. Через эту чертову воронку он залил в меня не стакан, а целую бутылку водки. По причине чего, я на пятнадцать минут впал в бессознательное состояние. Когда очнулся, то сразу же почувствовал, что боль локализована. Она не ушла, а была именно локализована, что на деле означало, что каждый час я должен был принимать полстакана лекарства Михалыча!

   Открыв глаза, я сразу же обратил внимание , что в палатке собрался врачебный консилиум в составе: Заранды Хан и капрала Мириам, Звонарева и Васькова, Михалыча и Рукомойникова. Они все сидели за столом, по компьютеру разговаривали с Виктором Путилиным. Причем, все они выглядели очень обеспокоенными. В этот момент приподнялся полог палатки и на ее пороге показался Игорь Вильчинский, он же Вий Питерский и смотрящий по России.. Вслед за ним появилась Рита Северская, она пришла в туфлях на высочайших каблуках-шпильках.

   Я поднялся с койки и в одних трусах, с голой грудью, перевязанной крест на крест бинтами, прошел к столу. Все места за столом были заняты, мне было как-то неудобно кого-либо из уважаемых товарищей, сидевших за столом, попросить сбегать за стульями. Поэтому я слегка подпрыгнул на одной ноге, прочитал короткое замечание, в предвечернем небе что-то грохнуло, а в палатке появились несколько свободных стульев. Вий Питерский оказался настоящим джентльменом, сначала он помог Риточке устроиться на стуле за столом, а потом небрежно ногой пододвинул стул и под мою задницу. Я своим взглядом осмотрел своий друзей, сидевших за столом, мне не понравилось выражение их глаз, слишком оно было грустным, а также общая атмосфера совещания. Тесное помещение, технически не оборудованное, народ сидел скученно за одним столом, н имея никакой возможности что-либо записать на память.

   Пришлось мне снова подняться на ноги и в течение трех-четырех минут танцевать матросскую джигу. После чего мы все оказались в светлом и просторном помещении, где каждый участник совещания сидел за отдельным столом. На столе перед ним лежали общие физические карты Анголы и топографические карты местности, где нам предстояло вступить в соприкосновение с противником. За председательским столом сидел я и мой секретарь-адъютант, капрал Мириам Лабиб.

   За моей стеной были вывешены экраны, на которых транслировались изображения, транслируемые из Минобороны РФ, МВД РФ, ФСБ РФ, администрации и секретариата Президента, а также из СВР РФ.

   МВД было представлено генералом армии Матвеем Дроновым и генералом-лейтенантом Максимилианом Войновичем; ФСБ - руководителем организации и его заместителем; администрация и секретариат Президента - двумя незнакомыми мне генералами; Минобороны - двумя генералами полковниками и одним полковником. Экран, транслирующий сигнал из СВР был затемнен, наши разведчики решили самих себя особо не афишировать! На последнем экране я увидел напряженное лицо Виктора Путилина, он явно был чем-то не очень доволен. Время от времени в поле нашего зрения появлялась фельдфебель Дамира Надифф. Мне не понравилось то, что эта девица слишком уж вольготно вела себя с моим другом, а он ведь женат и имеет детей?!

   - Товарищи, внимание! - С этими словами я обратился к собравшимся офицерам и гражданским лицам. - Сейчас перед нами выступит заместитель начальника оперативного отдела нашего Генштаба полковник Захар Захаров. Он доложит нам о планировании и о нашей готовности к проведению операции Реванш. Товарищ полковник, вы готовы к докладу, в таком случае я прошу вас пройти на трибуну.

   Но в этот момент на ноги из-за стола поднялась капитан Заранда Хан, на пиджин инглиш она быстро проговорила:

   - Господин председатель, мой отец, в недавнем прошлом генерал-лейтенант пакистанской разведки, а в настоящее время вождь пуштунского племени априди, вместе с действующим руководителем пакистанской военной разведки выражает желание принять участие в этом совещании!

   В зале наступила тишина, в которой неожиданно громко прозвучал голосок капрала Лабиб:

   - Мой генерал, на ваш телефон только что поступил анонимный звонок из Кремля!

   В зале послышался треск телефонного коммутатора, затем капрал Лабиб нежнейшим голосом произнесла:

   - Генерал-майор Ганеев на трубке! Вы, товарищ П... можете с ним переговорить!

   - Марк Ганеев, я только что подписал бумаги о досрочном присвоении вам очередного воинского звания! Это вам как бы мой подарок впрок! Только постарайтесь хорошенько его отработать. Что касается пакистанцев, насколько я понимаю операция "Реванш" с самого начала планировалась с их непосредственным участием?! Так что, думаю, что вам не стоит отказывать уважаемым господам пакистанским разведчикам в их участии в вашем совещании и в вашей операции!

   Над моей головой зажегся еще один экран, на котором появился два пожилых пакистанца с седыми бородами, одетых в гражданскую одежду. Одним из этих пакистанцев был хорошо знакомый мне Захид Хан, в ответ на вопросительный взгляд, он утвердительно кивнул головой и мысленно произнес:

   - Пакистанское правительство решило в полной мере оказать вам содействие в проведении операции "Реванш" и в уничтожении американской базы, в настоящий момент строительство которой развернулось на севере Анголы! Детали нашего участия ты узнаешь несколько позднее в ходе работы этого совещания.

   Я утвердительно кивнул головой и вежливо попросил полковника Казакова пройти на трибуну и проинформировать о нашей готовности к проведению обеих операций.

   Совещание продолжалось целых четыре часа, в конечном итоге оно констатировало нашу и пакистанскую готовность к ее проведению. По мере хода обсуждения на этом совещании различных вопросов и аспектов организационной подготовки, выяснилось, что в операции "Реванш" российская сторона запланировала переброску в Анголу целого взвода танков "Армата", батальона спецназа, артиллерийской и минометных батарей и много чего другого. Пакистанская сторона решила в Луанду направить роту своих котиков, а также фрегат ВМС для артиллеристской и ракетной поддержки действий нашего и своего десанта с моря. Захид Хан, как вождь пуштунского племени, решил направить в помощь черным перьям взвод пуштунских диверсантов-разведчиков, а также четыре вертолетных экипажа, имевших большой боевой опыт.