Голодные Игры: Восставшие из пепла (СИ) - "Gromova_Asya" - Страница 74

За последние три дня ничего не изменилось. Бити по-прежнему безоружен, а все научное подразделение «Морника» безрезультатно стоит на ушах. Все это до дури глупо, и я мечтаю лишь о том, чтобы отправится вместе с остальными вооруженными солдатами на поверхность. Но приказ генерала – есть приказ генерала. Из «Логова Сойки» меня не выпускают, я нахожусь под наблюдением врачей и заботливой няньки Гейла. Иногда его сменяет Хейс, но, честное слово, его болтовня хуже укорительного взгляда напарника Китнисс.

Но я отвлекся от тренировки, за что тут же получаю удар под дых. Гейл зря времени не терял. В отличие от меня.

Когда вспышки белесых пятен (на этот раз боли, а не пробуждения переродка) проходят, а в легкие снова поступает кислород, я слышу насмешливый голос своего противника:

– Ты вооружен, но, тем не менее, слаб и абсолютно бесполезен в схватке. Забудь о том, чтобы выбраться на поверхность.

Я пропускаю его слова мимо ушей, привстаю на колени и перевожу дух. Меня ничуть не задевает такое положение вещей: в отличие от Гейла я стараюсь напрячь свое тело до предела. Хоторн выводит меня на эмоции, старается поддеть и уничтожить, а не натренировать. Все о чем могу мечтать я: жизнь Китнисс. Приоритеты уже давно заняли свои позиции.

– Еще десять минут, – хрипло говорю я. – Мне нужно еще десять минут.

– Здесь все по расписанию, так же, как в Тринадцатом. Я не советую тебе опаздывать на ужин. Ты провел в тренировочном зале шесть часов, Мелларк.

Он разворачивается на пятках и размерено ступает к двери

– Что на поверхности?

Спина Гейла замирает. Он напрягается, но тем не менее бросает через плечо:

– Мы оттеснили их к границам второго. Но от этого мало толку. Те, кто попадают в плен, не имеют никакого отношения к арене. Это пушечное мясо, которое Койн оставила для отвлечения нашего внимания.

– Почему планолеты не выследили трибутов после Жатвы?

Гейл надменно прыскает, все еще стоя ко мне спиной.

– По-твоему ты самый умный, Мелларк? Твоя болтовня утомляет. Ужин уже начался, так что поспеши.

Он не отвечает на мой вопрос, железный занавес дверей захлопывается за ним. Я остаюсь в одиночестве. И теперь, мне придется следовать совету Аврелия: расставлять факты по местам, вне зависимости от того, как бы больно это не было.

Меня зовут Пит Мелларк. Мне девятнадцать лет. Моя родина – Дистрикт-12. Я участвовал в Голодных Играх. Однажды мне даже удалось выиграть. Во второй раз мне повезло меньше, и я стал марионеткой, искусственно выращенным переродком Капитолия. Пережив это, стоя на пороге счастья, я едва не сорвался в бездну страхов, отвращения, воспоминаний.

И теперь я лишен всего. Девушки, которую люблю больше жизни. Жизни, что теперь адским клеймом жгла душу. Счастья, что теперь недостижимо. Ненависть. Наверное, это я испытываю к себе, миру, окружающим людям.

За эти три дня произошло слишком много и слишком мало одновременно. Выписали из госпиталя, поселили в темной комнате в серо-голубых тонах. Мне вручили оружие. Выдали график тренировок, навязали няньку, объяснили мою значимость в игре правительства. Я многого стою – по крайней мере, об этом твердят Элмер и генерал Пэйлор. Ежедневно меня тестирует здешний психиатр, убеждаясь в моей адекватности. Или не совсем.

И, пока, я плохо осознал причину провала плана по освобождению повстанцев. Собранность. Сдержанность. Контроль.

Вот и все. Не так уж страшно, если подумать. Если только не вслушиваться в эти слова. Смахивая со лба пот, я бреду вон из тренировочного зала. На глаза попадаются удивленные, восхищенные и однообразные лица солдат, гражданских, людей, глаза которых окаймлены очками. Последних я ненавижу больше всего. Прошло три дня, а никакой нужной информации они так и не добыли. И это убивало. По всему Панему разбросаны тысячи подразделений «Огненного Морника», но никто не мог даже предположить, где расположилась арена новых Голодных Игр.

Я вваливаюсь в свою комнату, сбрасываю вымокшую за день одежду, прохожу в душ. Здесь тесно, убрано и просто. Вместо кнопок и светящихся панелей, обычные краны из которых почасово бежит горячая или холодная вода. Регулирую струи, принимаю душ, собираюсь на ужин. Распорядок дня постоянно гудит и вспыхивает в моей голове. Так нужно, чтобы привести эмоции в порядок. Чем их меньше, тем продуктивней моя помощь. Тем дольше проживет Китнисс. Тем быстрее я найду ее. Тем больше шанс, что она по-прежнему жива…

Конечно, жива. Как иначе, если дело касается Сойки?

Сменив спортивную одежду на ту, что мне выдал Гейл, я выхожу из комнаты прочь. У самых дверей я сталкиваюсь с растерянным Элмером, что переминаясь с ноги на ногу, ждет меня под дверью. Ясно, он сменил Гейла.

– Ты не думай, я полностью доверяю тебе, – по пути в столовую говорит он. – Это правила…

– Не сомневаюсь, – успокаивающе говорю я. – Есть вести о трибутах?

Парень размерено качает головой.

– Ясно.

И наш разговор обрывается.. Кухня открывается позже обычного, и мы подходим как раз во время. Не могу сказать, что после изобилия Капитолия желудок не требовал больше пищи, но есть не хотелось, а приходилось, поэтому я не жалуюсь. Мы усаживаемся под тентом, скрывающим нас от ослепительно яркого света неоновых ламп, что заменяли в Логове солнце.

– Что на поверхности?

– Все так же. Ни сном, ни духом об арене.

– Бити? – с надеждой спрашиваю я.

– Он пытается отыскать хоть какой-нибудь сигнал, но тщетно. Мы рассчитывали на то, что арена может затрачивать много энергии, но показатели прежние во всем Панеме.

Элмер не нравился мне с самого начала, хотя не могу сказать, что на это были особые причины. После его слов становится еще хуже. Внутри зарождается ноющая, пульсирующая боль, что отравляет каждый мой напрягшийся нерв. И если раньше я мог сосредоточится, то теперь не остается ничего кроме того, как поддаться отчаянью.

У нее получится. Конечно, получится. Но только успею ли я? И есть хоть что-то в этом мире, что зависит теперь от меня?

– Мы рассчитываем на то, что рано или поздно они проколются в мелочи…

– Рассчитывать на это бессмысленно. Это было ясно с самого начала.

– Не думаю, – звенит чей-то голос рядом со мной.

Напротив меня усаживается пепельноволосая девушка. На ней болтается военная куртка, а руки истерзаны шрамами и порезами. Вместо оскала или грубой ухмылки она улыбается и протягивает мне свою шероховатую ладонь.

– Меня зовут Иллайн. Возможно, Гейл говорил тебе об этом.

Я тупо уставляюсь на нее, не особо понимая, с какой это стати Хоторну распространяться о ней.

– Что ты все заладила? Девушка, девушка… – встревает Хейс. – Ты не во время.

– Девушка? – едва не давлюсь я.

Девушка передергивает плечами.

– Не столь важно, раз он умолчал об этом. Я рада познакомится с тобой, Пит. Мне жаль, что на этот раз спасли тебя, а не Китнисс.

Ее слова попадают в цель. Она первая, кто посочувствовал мне. Первая, кто захотел, чтобы на моем месте оказалась Китнисс. Я забываю о том, что Иллайн девушка Гейла. Теперь я не могу даже представить, что еще секунду назад это имело для меня какое-то значение.

– Это закономерно, – продолжает она. – И если ты в обиде на Гейла, то могу тебя уверить, что Китнисс полностью поддерживала его в этом выборе. Она хотела, чтобы ты был жив, Пит.

– Не такой ценой, – хрипло произношу я.

– Иллайн, не время, – перебивает ее Хейс.

– Ты должен понимать, что даже если она не сможет выбраться, ты должен будешь завершить начатое.

– Я не Сойка. И уж точно никогда не займу ее места…

Неожиданно раздается слабый писк, и девушка с ужасом уставляется на свои наручные часы. Секунду и выражение ее лица приобретает белый, несравнимый ни с чем, оттенок. Серо-зеленые глаза впиваются в меня взглядом, прожигая до самых костей. В ушах стучит пульс, монотонным стуком он пронзает тело. Я все понимаю. Глаза выдают ее с потрохами. Она привстает со скамьи, но я резко выбрасываю руку вперед.