Висельник и Колесница (СИ) - Жемер Константин Геннадьевич - Страница 74

В том же юбилейном году по проекту архитектора Ф.С. Былевского на Бородинском поле воздвигли памятник лейб-гвардии Финляндскому полку. Расположен он южнее деревни Семеновское, справа от дороги, ведущей к железнодорожной станции Бородино.

В 1917 году, когда грянула Февральская буржуазная революция, Керенский приказал собирать все флаги и срезать с них царские вензеля. Финляндский полк, единственный в гвардии, отказался отдавать на поругание полковую святыню. И любому, кто пытался настаивать, финляндцы неизменно отвечали: если вы – человек чести, то легко нас поймёте. К счастью, бесчестных не нашлось. Так прославленный полк сохранил знамя в том виде, в каком получил из рук Государя.

В гражданскую полк сражался в составе Белой гвардии. К концу войны финляндцев оставалось так мало, что все они помещались в кузове грузовика. Знамя последовало за ними в эмиграцию. В 1949 году проживавший в Париже хранитель реликвии В. Ушаков передал её в советское посольство. Сегодня знамя лейб-гвардии Финляндского полка хранится в зале №2 Центрального музея Вооруженных Сил в Москве в качестве экспоната особой подачи.

Таким образом, полностью оказались исполненными все желания создателя и первого командира полка Максима Константиновича Крыжановского.

Невероятно, но сам доблестный генерал выжил, несмотря на тяжёлые ранения. Шутка ли сказать – ядро и четыре пули! Причём, последняя пуля, выпущенная с близкого расстояния, буквально вогнала золотой генеральский эполет в плечо. Вынесенный замертво с поля боя, Крыжановский, тем не менее, нашёл в себе силы доложить встретившемуся на пути Императору Александру о том, что полк сумел захватить Госсу и удержать её за собой. Тут же Император наградил генерала орденом Святой Анны 1-ой степени.

Лечиться Крыжановскому пришлось долго – целых четыре года. Часть из них – за границей. После войны, однако, он службы не бросил: занимал посты казначея Капитула императорских орденов и коменданта Санкт-Петербургской (Петропавловской) крепости. Был удостоен множества наград и звания генерал-лейтенанта. Дожил до старости. В последние годы жизни, являясь директором Чесменской военной богадельни, посвятил себя заботам о старых солдатах – ветеранах Отечественной войны. А ещё, в своём имении Вероле начал строить церковь Святителя и Чудотворца Николая. Для её проектирования пригласил выдающегося архитектора Д.И. Висконти. Достраивали церковь Майковы – родственники Фёдора Толстого-Американца по матери, которым Максим Константинович продал Веролу. Церковь существует и в наши дни, однако, нуждается в серьёзных восстановительных работах.

Похоронить себя Крыжановский завещал в мундире лейб-гвардии Финляндского полка, потому что, по его собственным словам, мундир крепко пришит к нему вражескими пулями и ядрами.

Могила генерал-лейтенанта находится в ограде собора Петропавловской крепости. Его имя неоднократно встречается на стенах Храма Христа-Спасителя в Москве среди других имён, составляющих Галерею Воинской Славы Отечества. Портрет героя кисти художника Д. Доу украшает собой Генеральский зал Военной галереи Зимнего дворца в Государственном Эрмитаже. Там этот портрет может увидеть любой желающий.

В Лейпцигском сражении судьба, наконец, настигла неуловимого Юзефа Понятовского, который за день до этого стал маршалом Франции. Будучи лишь раненым в руку, князь, наверное, остался жив, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что в критический момент битвы генерал Бертье приказал взорвать единственный мост через реку Эльстер для того, чтобы преградить путь наступающим русским войскам и их союзникам. Но сделать это надо было после того, как все французские части покинут город.

Однако взрывники, услыхав неподалёку громкое «ура», в панике взорвали мост раньше времени. В результате значительная часть армии Наполеона не успела покинуть Лейпциг и сдалась на милость победителей. Раненый Понятовский сдаваться не пожелал – пустился вплавь и утонул вместе с лошадью.

В современной Польше его почитают национальным героем. В Варшаве перед Президентским дворцом стоит конный памятник Юзефу Понятовскому работы Торвальдсена, а в Париже, где также чтят память польского воина, на улице Риволи фронтон одного из зданий украшен статуей маршала в полный рост.

Говорят, Александр Дюма, использовал реальные события для описания кончины своего героя д'Артаньяна. Тот, подобно Понятовскому, накануне гибельного для себя сражения, становится маршалом Франции. Но в бою не тонет, а погибает от попадания ядра в грудь. Кстати, в романе «Виконт де Бражелон», д'Артаньян в шутку говорит, что маршал Франции не может утонуть, когда у него есть хотя бы маленький кусочек дерева – маршальский жезл. Понятовскому звание маршала Наполеон присвоил, но жезл вручить не успел.

С гибелью князя Юзефа связана ещё одна легенда. Во время летних маневров 1784 года, он, побившись об заклад с одним из полковых товарищей, переплыл на коне в полном снаряжении Эльбу. Легенда гласит, что, сразу после этого случая, цыганка нагадала князю: «Победил Эльбу, но погибнешь от сороки» (Elster – по-немецки значит «сорока»).

Весьма драматическая жизнь оказалась уготована Фёдору Ивановичу Толстому-Американцу. Войну он закончил в Париже в чине подполковника с орденом Святого Георгия на груди.

Вернувшись на родину, граф подал в отставку и поселился в Москве. Страстью всей его жизни стали карты. Играл виртуозно, практически никогда не проигрывая. Ну, может только тогда, когда сам того желал. Молва, опираясь на прежнюю репутацию Фёдора, легко объяснила небывалое сие везение тем, что Толстой попросту передёргивает. Современники даже высказывали это ему в лицо. Весьма примечательна реакция графа на подобные обвинения. К примеру, в комедии «Горе от ума» Грибоедов устами Репетилова восклицает:

Но голова у нас, какой в России нету

Не надо говорить, узнаешь по портрету.

Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был, вернулся алеутом

И крепко на руку нечист,

Да разве умный человек и может быть не плутом.

Когда ж о честности высокой говорит,

Каким-то демоном внушаем.

Глаза в крови, лицо горит,

Сам плачет, и мы все рыдаем.

А что же наш записной дуэлянт? Чем ответил он на оскорбление? История донесла до нас объяснение Толстого с Грибоедовым:

- Ты что это написал, будто я на руку нечист?

- Так ведь все знают, что ты передергиваешь, играя в карты.

- И только-то? Так бы и писал, а то подумают, что я табакерки со стола ворую.

И всё, инцидент прекратился. Никаких ссор и поединков.

Только когда уже после смерти Грибоедова его комедия увидела свет, сноска под пресловутым отрывком гласила: «Ф.Т. передергивает, играя в карты, табакерки он не ворует».

С Пушкиным вышло сложнее. Как-то, играя с Толстым, юный тогда ещё поэт продулся в пух и прах. Однако платить отказался и заявил:

- Ну что вы, граф, нельзя же платить такие долги.

- Почему? – удивился Американец.

- Вы же играете наверняка.

Сказано было публично. Раньше Толстой убивал на дуэли за меньшее. Но в этот раз взял, да и обратил всё в шутку:

- Только дураки играют на счастье, а я не хочу зависеть от случайностей и поэтому исправляю ошибки фортуны.

Однако дерзкого оскорбления Американец не забыл и, в свойственной изощрённой манере, отомстил-таки Пушкину.

Когда Александра Сергеевича отправили в южную ссылку, Толстой стал рассказывать всем по секрету, что, якобы, за острый язык поэта предварительно высекли розгами в тайной канцелярии. Сплетня быстро распространилась, а когда дошла до Пушкина, тот, находясь в Екатеринославе и не имея возможности немедленно потребовать сатисфакции, разразился блестящей эпиграммой: