Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ) - "Рада Девил" - Страница 310

Ты похож на отца, Гарри. Об этом тебе Дамблдор говорил? – Люпин упрямо смотрел в сторону. Видимо, ему казалось, что Гарри должны польстить его слова.

На отца? Странно. Я видел его колдофото и не нашел в своих чертах особого с ним сходства. Вот глаза у меня точно, как у мамы. Такие же зеленые. А больше я никаких внешних сходств со своими родителями не обнаружил, - Гарри старательно сдерживал себя от желания язвительно фыркнуть.

Я, наверное, неправильно выразился. Ты похож на отца, - Люпин явно избегал называть имя Джеймса, - жаждой знаний, своей внутренней силой, благородством и готовностью помогать.

Мне бы хотелось верить, что у меня есть все качества, перечисленные вами, сэр. Но я пока за собой замечал только любовь к учебе. К тому же мне рассказывали, что отец был до невозможности ленив и не упускал случая похулиганить вволю, - Гарри уже почти открыто насмехался.

Поймал, - Люпин рассмеялся и покачал головой. – Мне хотелось, чтобы ты знал, что у твоего отца было много хорошего. А кто тебе рассказывал о родителях? Дамблдор?

Немного опекун. Совсем немного. Кое-что я смог вычитать в книгах, журналах и подшивках старых газет. Хотя не уверен, что всему там можно доверять. Особенно периодическим изданиям. Больше всего по моей просьбе рассказал декан, профессор Снейп. Он ведь учился в школе в одно время с вами и моими родителями, - Гарри специально вспомнил Северуса, чтобы посмотреть на реакцию Люпина. И она не заставила себя ожидать – тот скривился так, словно ему попалась неимоверно кислая ягода в корзинке вкуснейшей клубники.

Гарри, понимаешь, Снейп… Профессор Снейп может быть немного предубежденным в своих рассказах. Он не очень дружил с твоими родителями…

Он с детства дружил с моей мамой, сэр! - вышло немного резковато.

Да-да. С Лили он дружил некоторое время. Но с… С Джеймсом они были не в ладах. Знаешь, как это бывает в детстве? Что-то не поделили давным-давно, со временем уже и сами не помнят – что именно, но мириться так и не собираются.

Нет, сэр, я не знаю, как это, - Гарри надоел разговор, так похожий на беседу с Дамблдором.

Ты никогда не ссорился? – казалось, последняя реплика вызвала искреннее изумление у Люпина.

Ссорился. Почему же нет? Но я никогда не жаловался на собственную память и всегда помнил – из-за чего произошла ссора, - Гарри все же не удержался и фыркнул, точно так же, как это делал Северус, что спровоцировало подозрительный взгляд от Люпина.

Странно, что ты попал на Слизерин. Твои родители были настоящими гриффиндорцами.

А что это значит? Разве бывают ненастоящие? – Гарри видел, что Люпин ожидал немного не такого разговора и поэтому теперь слегка тушевался от его вопросов.

Они были смелыми, добрыми и преданными…

А я, по-вашему, раз попал на Слизерин, уже не смогу быть ни добрым, ни смелым? Про преданность вообще молчу, - Люпин сделал ошибку, и Гарри сразу же ею воспользовался.

Я такого не говорил. Мерлин с тобой! Просто ты спросил, какими были твои родители…

Профессор Люпин, я не спрашивал у вас о своих родителях. Это вы сами решили мне о них рассказать, - поправил его Гарри, пытаясь скрыть ухмылку. – Оу. Тренировка закончилась, - он посмотрел на поле, где Драко махал ему рукой.

Беги к своему другу, он зовет тебя. Я только хочу, чтобы ты знал, что можешь обратиться ко мне с любым вопросом. Как друг твоих родителей, я всегда помогу тебе, Гарри, - казалось, что Люпин был рад возможности завершить разговор. Он даже с некоторым облегчением вздохнул, когда Гарри, воспитанно заверив, что запомнит его слова, ушел к ожидающему его Драко.

Люпин совсем не так представлял себе разговор с Поттером. Он, конечно, за месяц тщательных наблюдений за ним заметил, что Гарри немного сдержан в проявлении эмоций, однако ожидал большего воодушевления, когда речь зашла о дружбе с его родителями. Да и похвалы, приятные любому ребенку, не вызвали у Поттера никакого отклика. Уже не говоря о вопросах, которые он задавал на каждом шагу. Ремусу казалось, будто ему приходилось все время оправдываться в своих высказываниях. Что бы он ни сказал, все Поттером воспринималось, если и не в штыки, то с долей заметной иронии и насмешки. Ремус был не готов к общению с таким Поттером, но прекрасно помнил, что от того, насколько хорошо он наладит контакт с мальчишкой, будет зависеть качество исполнения порученной ему миссии. А если учесть, что он сам лично заинтересован в ее результативности, то придется как-то все же постараться и подружиться с Поттером.

«Вон и Альбус вчера позвал к себе в кабинет, как нашкодившего студента, и прямо сказал, что нельзя откладывать близкое знакомство с Поттером. Мол, холода на носу. Сириус не станет сюда зимой идти – больно уж места тут неприветливые везде, кроме Хогсмида и территории Хогвартса. В магическом поселке вряд ли он рискнет появиться, ведь его разыскивают авроры за побег из Азкабана. Поэтому, скорее всего, он будет добираться сюда в своей анимагической форме. А следовательно, либо до первых морозов появится, либо уже весной, - Люпин так и остался сидеть на трибуне квиддичного поля, проводив Гарри взглядом почти до самого замка. Он вспоминал разговор с Дамблдором и пытался проанализировать ситуацию самостоятельно, без давления чужого мнения. – Одно непонятно, почему Альбус так категорично уверен, что Сириус придет сюда? А если ему теперь наплевать на крестника? Уж в таком случае я бы точно не очень расстроился. Поттер не вызывает у меня особо приятных чувств. Какой-то он раздражающий своей самоуверенностью и холодностью. Что-то есть в Поттере неуловимое, от чего становится не по себе в его присутствии. Не хотелось бы, чтобы он околачивался рядом с Сириусом».

Люпин тоскливо вздохнул, вспоминая Блэка. Он постарался успокоиться и отвлечься от картин, подбрасываемых разбуженной памятью. Но это не помогло, и мысли привычно обратились к дорогому ему человеку.

«Как же я соскучился по тебе, Сириус. Если бы ты только знал. Я сказал Поттеру, что дружил с его родителями. А что мне оставалось делать, если ты, Сириус, в рот заглядывал Джеймсу? Да что там в рот… Ты глаз от его задницы не отводил и думал, что никто не замечает. Ваши переглядывания, прикосновения друг к другу, стук ваших сердец, изменяющийся от вожделения запах – все мне выдавало ваши не такие уж и невинные отношения друг с другом. А я молча ревновал, мучился и страдал. Я до последнего мига помню тот вечер, когда ты после основательного празднования в каком-то пабе очередной удачной операции по уничтожению семьи Упивающихся, пришел ко мне. Ко мне, потому что Джеймс с семьей тогда уже прятался в Годриковой Лощине, а вы с ним все же имели какую-никакую совесть и не могли открыто флиртовать друг с другом в присутствии Лили, не говоря о том, чтобы заняться сексом в доме Поттеров. Ты в тот вечер, когда спьяну ввалился ко мне домой, был весь разомлевший и жаждущий чувственных удовольствий, - Люпин глубоко втянул воздух через нос, словно до сих пор мог ощущать запах, исходящий в тот давний вечер от захмелевшего Блэка. – Если бы ты только знал, Сириус, какой подарок ты мне сделал тогда! Я мог беспрепятственно изучать твое тело. Прикасаться к нему и видеть, что тебе это приятно. Ты шипел от удовольствия, блаженно изгибался под моими руками, сладко постанывал от моих поцелуев. Ты оказался жадным на нежность и ласку, что меня очень порадовало, потому что наш с тобой вечер не превратился в пятиминутный дружеский трах, а стал настоящим пиршеством чувств и ощущений. Жаль одного – ты не позволил мне стать ведущим в нашей игре, несмотря на твою явную жажду быть одаренным лаской. Ты уверенно перехватил мою руку, когда она, по твоему мнению, забрела в своих путешествиях по твоему телу туда, где ей было не положено шастать. Это рука Джеймса могла там хозяйничать, и не только рука… Но зато ты, Сириус, дал мне возможность запомнить, что значит принадлежать тебе, - Люпин счастливо улыбался, глядя в постепенно темнеющее вечернее небо, мысленно разговаривая с Блэком. Сколько раз за прошедшие годы разлуки он вот так же сидел и перебирал по минуте, по секунде, по мгновению их единственную совместно проведенную в постели ночь с Сириусом. - Из-за хмеля ты был не очень осторожен. Я помню, как боль прошила мое тело, но она казалась такой сладкой, потому что исходила от тебя, от твоих действий, от твоего стремления слиться со мной. А потом… Немногим позже я содрогался от ослепительных волн удовольствия, раз за разом окатывающих меня. Твои пальцы, вцепившиеся мне в бедра, казалось, удерживали от немедленного падения в бездну счастливого беспамятства, настолько восхитительной была для меня наша близость. Судя по твоим довольным вскрикам, ты тоже не остался равнодушным. Это моя самая чудесная ночь в жизни. Ты ведь знаешь об этом, Сириус? Когда после той ночи утром ты проснулся и не отшатнулся от меня, а сгреб в объятия и жадно расцеловал, я был готов умереть от счастья. Ведь ты не оттолкнул меня, ты признал мое право составить тебе пару. Помнишь, как ты после этого подшучивал, говоря, что мы близкие по виду: ты пес, я волк - поэтому можем попробовать во время полнолуния соединиться в наших вторых ипостасях. Интересно, а ты понимал, что я, как оборотень, не позволил бы тебе в таком случае главенствовать? Или ты таким незамысловатым способом намекал, что не против поменяться ролями и в человеческом облике? Надеюсь, что скоро узнаю об этом. Как же я по тебе соскучился».