Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ) - "Рада Девил" - Страница 214

— Теперь он нашел для меня время, — Поттер скривился так, словно раскусил всевкусный орешек, имитирующий дольку кислейшего лимона. — Только мне все равно не ясно, почему ему можно доверять? Вы мне так и не рассказали, почему Блэк предал моих родителей. Чем ему угрожал Волдеморт? Убить? И он так испугался, что провел его в дом друзей?

— Ты прав. Ему угрожали. Либо все — он сам, Джеймс, Лили и ты погибаете, либо он проводит Волдеморта в дом Поттеров, предварительно получив с него Непреложный обет, что тот никому в доме не причинит вреда.

— Не понимаю… — Поттер качал головой.

— Чего ты не понимаешь?

— Если Волдеморт не знал, где находятся Поттеры, то, как он мог навредить? Это Блэк его привел к моим родителям…

— Гарри, Волдеморт знал, где прячутся твои родители, он не мог только войти в дом, потому что на нем были чары Фиделиуса. Ты еще мал и не понимаешь всей тонкости этого колдовства. Но он знал, где находится ваш дом и, используя черную магию, мог просто уничтожить его вместе с вами, — директор проклинал слишком умных и пытливых подростков. Оказалось, что от Поттера не удастся так легко отделаться, как он наделся.

— А откуда он это узнал? Кто ему рассказал?

— Вот этого я не знаю, Гарри. Но Блэку назвали правильный адрес дома в Годриковой Лощине, где родители прятали тебя. Сириус согласился на сделку. Он не хотел быть причиной вашей смерти. Он понимал, что рискует, но другого выбора на тот момент у него не было. Однако Волдеморт не сдержал своего слова, несмотря на Непреложный обет, который он все же дал Блэку. Он трижды его нарушил. В первый раз, когда убил Джеймса. Второй — когда убил Лили. И в третий, когда попытался убить тебя. Но ты оказался сильнее его, мой мальчик. Твоя недюжинная для годовалого ребенка сила, подпитанная магическим откатом, полученным Волдемортом за несоблюдение обета, развеяли его в прах, — в голосе Дамблдора было слишком много пафоса для того, чтобы слова звучали естественно и вызвали к себе доверие Гарри.

— А зачем Волдеморту нужно было попасть в дом, если он не собирался меня убивать? Неужели крестный этого не понимал? — Поттер не сдавался и пытался вывести директора на чистую воду. Дамблдор был мастером слова, специалистом убеждения, виртуозом одурачивания. Поттер это прекрасно помнил. Даже если бы он вдруг забыл, то упоминание о каком-то странном договоре Блэка с Волдемортом сразу отрезвило бы Гарри.

— Сириус утверждал, что Волдеморт хотел только посмотреть на тебя. Ведь в пророчестве говорилось, что ты будешь его врагом и, в конце концов, станешь его победителем. В результате так и получилось. Жаль только, цена для тебя лично оказалась велика. Ты остался сиротой. А Сириус попал в Азкабан, потому что это именно он провел Волдеморта в ваш дом.

— Я знаю, чем это закончилось. Мне не понятно, как мой крестный, взрослый умный маг, мог поверить в то, что злой волшебник Темный Лорд Волдеморт решил просто посмотреть на ребенка, который может стать его погибелью? Я уже не говорю, что Непреложный обет… Волдеморт, которого боялись, который убивал всех подряд, вдруг решил дать Непреложный обет? — Гарри недоверчиво кривил губы.

— Ты мне не веришь? — колючий взгляд Дамблдора дополнили холодные слова, произнесенные недовольным тоном.

— Что вы, сэр! Вам я верю. Я не доверяю объяснениям Блэка. Он ведь это и на суде говорил? Ему поверили? Его заставили выпить зелье правды — Веритасерум? Я читал, что есть такое… — Поттер, которому приходилось смотреть в глаза директору для создания цельного образа недоверчивого подростка, требующего доказательств, почувствовал давление на свои ментальные щиты. Благо — это только он знал, что вся та мишура, которую сейчас считывал с поверхности его разума Дамблдор, была лишь красивой картинкой, искусственной оберткой для его настоящих мыслей. Гарри так хотелось дать в ответ чувствительный ментальный пинок неразборчивому в средствах убеждения опекуну. Но он понимал, что этим выдаст свои способности, поэтому продолжал пытливо смотреть на Дамблдора, ожидая его ответа.

— Нет, Гарри. Сириус на суде Визенгамота не оправдывался. Он признал свою вину, подтвердив, что это он привел Волдеморта в дом твоих родителей. Он только мне рассказал обо всем начистоту во время свидания после его осуждения. Я, так же как и ты, не мог понять, что же могло заставить Сириуса предать своих самых близких друзей. И тогда он мне рассказал о том, как его кузина Беллатриса Лестрейндж, сестра Нарциссы Малфой, — Дамблдор с удовлетворением отметил, как в глазах Поттера зажегся огонек подозрения после его слов о матери Драко, — привела Сириуса к Волдеморту. Он рассказал и о предложении, и о том, что он его принял, не увидев другого выхода.

— Вы сказали, что крестного к Волдеморту привела кузина? Вот так вот взяла и привела? Что же это за Темный Лорд такой, что к нему можно запросто ходить в гости? И откуда кузина Блэка знала, что… — Гарри поражался тому, что директор так недооценивает детскую прозорливость. Он махнул рукой, понимая всю бесполезность своих дальнейших расспросов. Дамблдор либо будет продолжать выдумывать всякие глупости для объяснения, считая, что он неразумное дитя, которое не может сложить два плюс два, либо просто попытается стереть ему память, если поймет, что его толковым вопросам не будет ни конца ни краю.

— Беллатриса была на службе у Волдеморта, — все же попытался прояснить ситуацию директор, надеясь тем самым завоевать еще каплю доверия Поттера своей якобы откровенностью. — Она сейчас вместе с другими Упивающимися Смертью, приспешниками Волдеморта, отбывает наказание в Азкабане. Понимаешь, Гарри, Сириус еще в юности пошел против воли своих родных и встал, в отличие от них, на светлую сторону в противостоянии, которое охватило магическую Британию. Он боролся за добро и счастливую жизнь для всех волшебников, а не только для избранных, хоть сам и был наследником древнего чистокровного рода. А кузина его обманом привела к своему господину, — Дамблдор скривился так, словно ему была неприятна сама только мысль, что кто-либо может настолько опуститься, чтобы по собственной воле стать рабом, пусть и сильного мага. — Пойми, мой мальчик, твой крестный попал в исключительно трудную ситуацию. У него был очень маленький шанс защитить своих друзей, и он им воспользовался. Он понимал, что Волдеморту опасно доверять, но альтернатива тому, что он выбрал, была и вовсе безнадежной. Сириус пожертвовал своим добрым именем только ради призрачной надежды спасти твоих родителей и тебя, Гарри. Я верю, что ты все же достаточно взрослый мальчик для того, чтобы понять, чем он пожертвовал. Уже не говоря о заключении в Азкабан.

— Возможно, у него не было другого выхода. Но ведь это не обязывает меня знакомиться с его супругом? — Гарри настойчиво уводил разговор в сторону от «героического» поступка Блэка, который, как он был уверен, являлся от начала и до конца сплошной выдумкой. Слишком много нестыковок и вопросов вызывал. Слишком неразумно действовал Блэк, согласно этим объяснениям, словно был балаганным дурачком, а не здравомыслящим волшебником. Если поверить словам Дамблдора, который к тому же описывал Блэка, как одного из своих толковых сторонников, то тогда стоит задуматься, насколько разумны цели, которые отстаивались ими.

— Гарри, я понимаю твою неуверенность, вызванную предстоящим знакомством. Но, может быть, тебя заинтересует все же возможность пожить в лондонском особняке своего крестного? — Дамблдор терял терпение и уже был не рад своей идее познакомить Поттера с Грюмом. Уже сейчас было видно, что пользы из этого будет мало. Но альтернативы у него не было. Единственный, кому он мог поручить возню с Поттером — Снейп, который был нужен здесь, в Хогвартсе, для организации поисков василиска. Отправлять Гарри к семейству Уизли или, уж тем более, к Малфоям Дамблдор был не намерен. Каникулы с Дурслями даже не рассматривались как вариант, хотя бы потому, что Поттер был согласен провести там праздники по собственной воле. Директор считал, что потакание желаниям мальчишки в данной ситуации стало бы огромной ошибкой. Тогда в дальнейшем не было даже надежды, что Поттер будет слушаться решений опекуна. Своеволие подпитывать своей уступкой Дамблдор не собирался.