Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ) - "Рада Девил" - Страница 120

Снейп, поняв, что сейчас доказывать что-то Альбусу бесполезно, вернулся к себе в подземелье. Заглянув в слизеринскую гостиную, он позвал Поттера для разговора. Северус знал, что Гарри ждет его возвращения от директора, поэтому не стал испытывать его терпение. Он еще раз внимательно выслушал рассказ Гарри о событиях возле зеркала «Еиналеж». Теперь уже практически полную версию. О своем настоящем видении в зеркале Поттер не стал говорить даже Снейпу.

— Вот та книга, — Гарри протянул небольшой потрепанный томик Северусу. — У меня амулет отреагировал на нее. Но когда я положил книгу в рюкзак, артефакт Певереллов успокоился. Видимо чары рюкзака как-то мешали влиянию. А сейчас снова немного нагрелся, — Поттер дотронулся до груди и отошел от книги, над которой уже колдовал Снейп.

Подчиняющую иглу Северус нашел быстро, а вот над дезактивацией ее воздействия пришлось немного потрудиться. Потребовалась даже консультация Тома. Но Снейп, в конце концов, справился с задачей. Иглу поместили в хрустальный флакон и, снабдив его несколькими хитрыми специфическими чарами, мешающими обнаружению содержимого, запрятали в потайном месте в апартаментах Снейпа, собираясь позже отправить в Певерелл-мэнор. На книге, к своему удивлению, Северус не обнаружил никаких особых чар, кроме стандартных от выцветания чернил, а также от старения, усыхания и истирания пергамента. Это позволяло продлить срок сохранности книги. Никаких чар слежения или опознавателей принадлежности Снейп не нашел. Учитывая, что книга не была раритетной, хоть и нечасто встречалась на полках магазинов, ее решено было уничтожить. Не стоило оставлять улику для Дамблдора.

Том был поражен интуицией Гарри, который совсем недавно упорно разбирался со свойствами философского камня. Ведь как ни крути, а Поттер оказался прав, и в зазеркалье был камень, который выдавали за философский, хоть он и оказался поддельным.

Северусу пришлось выдержать приступ раздражения и недовольства Гарри, когда тот узнал о том, в каком свете Дамблдор представил стражам порядка инцидент с Квирреллом.

— Я все равно уже рассказал Драко обо всем так, как было. Только про книгу умолчал, — упрямо заявил Поттер. — И Рону с Гермионой расскажу после ужина. Они должны знать правду.

— Это твое право, — согласился Снейп. — Альбусу нужно было тебя предупредить, чтобы ты ни с кем не делился своими впечатлениями от встречи с Квиринусом. Но на твоем месте я все же предупредил бы друзей, чтобы они очень не распространялись о том, что узнали от тебя. Не стоит дергать за хвост спящую злую собаку.

— Точно — злая собака, — хмыкнул Гарри, имея в виду Дамблдора.

— Я образно выразился, — глаза Снейпа лукаво сверкнули.

— Да, конечно, Северус. Я понял. У тебя исключительно узнаваемый вышел образ, — Гарри ухмылялся. — Пусть только Квиррелл вылечится. Я сам до него доберусь, — пообещал он напоследок, отправляясь в гостиную факультета.

========== Глава 44 ==========

Друзья отреагировали на рассказ Поттера о поступке Квиррелла общим негодованием. Они немного поспорили между собой — был ли философский камень, вынутый Гарри из зазеркалья, настоящим. Драко посмеивался над наивными друзьями, продолжая утверждать, что Фламель никогда не позволил бы своему главному достижению жизни попасть в чужие руки.

— Почему ты так уверен? Драко, Николя Фламель уже живет очень долго. Может быть, он решил, что пора поделиться своим открытием. Ведь есть много достойных ученых, продлив жизнь которых, появится возможность значительно продвинуть вперед развитие магических наук. А все знают, что Фламель превыше всего ценит знания и открытия ученых, — в рассуждениях Гермионы был смысл и логика. Только логика была маггловской, не учитывающей реалии магического мира.

— Герми, я устал повторять, что философский камень нельзя создавать, как волшебные палочки, к примеру. Это уникальный артефакт. Скорее всего, даже зная, как он создается, повторить все алхимические превращения будет неимоверно трудно. Но самое главное, магия бессмертного начала не может тиражироваться, поселяясь в каждом новом камне, она поделится между ними. А значит, со временем даже философский камень Фламеля потеряет свое главное свойство. Он перестанет обладать тем качеством, которое делает его основным ингредиентом эликсира молодости. Все. Я последний раз объяснял, — Драко развел руки в стороны, давая понять, что он бессилен что-то еще добавить, даже если его так и не поняли.

— И все равно жаль, что Гарри не оставил камень себе. Хотя бы ненадолго. Мы могли бы его проверить, — не сдавалась Гермиона.

— Герми, думаю, Драко прав, — тяжко вздохнув, сделал вывод Рон. — Уникальные артефакты всегда существуют в единственном экземпляре. Вон как Распределяющая Шляпа. Ты видела, какая она старая и потрепанная? Но все равно никто не создает новую. Ты же не думаешь, что волшебники настолько поглупели за тысячу лет, что никто из них не в состоянии создать такой сложный артефакт? Или же зеркало, которое изучал Квиррелл. О нем нет почти никаких сведений в книгах, потому что оно одно-единственное, и к нему не допускают всех подряд, поэтому ни у кого не было возможности его исследовать. Это как в шахматах. Победитель только один. А если ничья, то это значит, что никто не победил, а, следовательно, и не получил приз за победу, — Рон зачастую приводил аналогии с использованием своей любимой игры в шахматы. Оказалось, что очень многое можно проиллюстрировать с помощью сравнения с этой игрой.

Гарри рассказал друзьям и о том, какую версию Дамблдор озвучил аврорам. Рон и Драко были возмущены. Рон твердил, что Поттера нужно наградить за смелость. Малфой предлагал подать заявление в Визенгамот об утаивании информации. Только Гермиона молчала несколько минут, никак не проявляя своего отношения к этому рассказу.

— Тебе все равно, что директор опять выгораживает Квиррелла? — не удержался от вопроса Гарри.

— Я считаю, что директор поступил правильно.

Слова Грейнджер вызвали целую бурю. Особенно усердствовал Рон, выразительно жестикулируя, когда объяснял, что врать недопустимо, особенно представителям власти.

— А Дамблдор почти и не соврал. Квиррелл действительно попал запрещенным заклинанием в зеркало. И то, что он целился в Гарри, мы знаем только со слов самого Гарри. Не обижайся, — просьба адресовалась Поттеру. — Вы забываете, что мы еще дети. И нашим словам могут не поверить. Представляете, что Гарри начали бы задавать десятки всяких глупых вопросов, чтобы выяснить, насколько можно доверять его словам? Думаете, это приятно было бы? Нет, — Гермиона качала головой. — Авроры могли бы назвать Гарри выдумщиком и лжецом. Так что директор поступил правильно, что ничего не сказал об участии Гарри в тех событиях.

— Он просто не хотел, чтобы его обвинили в несостоятельности, раз не смог обеспечить безопасность студентов, оградив их от ненормальных учителей, — упрямо буркнул Поттер, которому пришлось согласиться с логичностью выводов Гермионы.

— И это тоже. Конечно же, директор не хочет, чтобы родители начали сомневаться в его компетентности. Но меня больше интересует выгода от его слов именно для тебя, Гарри. Потому что ты мой друг, и я не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль и неприятности. А то, что взрослые считают детей фантазерами и выдумщиками — это ни для кого не секрет, — Гермиона была серьезна, и ее слова звучали очень убедительно.

— Точно, друг, — сдался Рон и поддержал Грейнджер. — Что есть, то есть. Взрослым неохота возиться с чем-то необычным, и они всегда заявляют, что дети выдумщики.

— В моем случае это могли воспринять, как желание похвастать и выделиться среди всех, — наконец-то сдался Поттер. — Ты права, Герми. Но все равно обидно, что Квиррелла не накажут.

— Он уже сам себя наказал. Еще не известно, смогут ли его вылечить? А если все же вылечат, то опросят и заставят признаться в содеянном, — Гермиона еще верила в обязательное торжество справедливости.