Габриель Конрой - Гарт Фрэнсис Брет - Страница 97

— Итак, жду вашего совета. Потому вас и позвал. Своего юрисконсульта, понятно, посвящать в это не хочу. Что вы имеете предложить?

— Прежде всего один вопрос: допускаете ли вы, что ваша жена жива?

— Нет, — быстро ответил Дамфи, — но все возможно.

— В таком случае разрешите вас успокоить; она — мертва.

— Знаете это наверняка? — спросил Дамфи.

— Наверняка. Умершая женщина, которую приняли за Грейс Конрой, и была ваша жена. Я понял это сразу, потому что знал, что Грейс Конрой в момент разыгравшейся трагедии в лагере не было.

— Почему же вы не исправили ошибку?

— Это уж мое дело, — высокомерно возразил Артур, — а мы, если я правильно вас понял, встретились сейчас, чтобы обсуждать ваше дело. Вашей жены нет в живых.

— Тогда, — сказал мистер Дамфи, деловито поднимаясь из-за стола, — если вы согласитесь официально это засвидетельствовать, вопрос можно считать исчерпанным.

Артур остался на месте; ни один мускул на его лице не дрогнул; он внимательно смотрел на банкира. Потоптавшись, мистер Дамфи присел снова и бросил на Артура вызывающий, но в то же время неуверенный взгляд.

— Так что же? — спросил он.

— Вы ничего больше не желаете мне сказать? — спокойно осведомился Артур. — Только просите меня засвидетельствовать, что ваша жена умерла?

— Не знаю, что у вас на уме, — сказал Дамфи, тщетно пытаясь изобразить простодушие.

— Сейчас узнаете, мистер Дамфи. Вы ведь довольно опытный делец. Не думаете же вы, что лицо, которое направило к вам полковника Старботтла, — будь то мужчина или женщина, в данном случае безразлично — на самом деле полагает, что вы не сумеете официально удостоверить смерть вашей жены? А что, если он или она считают, что вы сами откажетесь от судебного расследования, пойдете на все, чтобы избежать какой-либо огласки?

Мистер Дамфи задумался, прикусив губу.

— Конечно, — сказал он отрывисто, — мои конкуренты могут пустить слух, что я бросил жену…

— И ребенка, — добавил Артур.

— Да, и ребенка, — злобно повторил Дамфи, — что я бросил их в беде и не вернулся за ними. Газеты могут подхватить эту клевету, если я не заткну им глотку деньгами. Ну и что с того? Бросил жену? Кого этим удивишь в Калифорнии?

— Никого, — ответил Артур с насмешкой, хотя отлично понимал, что насмешка относится и к нему самому.

— Так мы не сдвинемся с места, — раздраженно сказал Дамфи. — Что нам следует предпринять? Ответьте на этот вопрос.

— Поскольку мы оба знаем, что ваша жена действительно умерла, наша первая задача выяснить, кто стоит за полковником Старботтлом. Как видно по всему, это человек, знающий наши тайны не хуже нас, а может быть, и лучше. Кто бы это мог быть? Посчитаем, кто остался в живых: вы, я, возможно, Грейс…

— Вы думаете, проклятая девчонка осталась в живых и теперь заварила эту кашу? — вскричал Дамфи.

— Нет, — спокойно возразил Артур, — ее не было в то время в лагере.

— А Гэбриель?

— Маловероятно. Кроме того, вы с ним в приятельских отношениях.

— А что, если… — Дамфи осекся, и в глазах его вспыхнули злоба и страх.

Артур приметил волнение собеседника, но спокойно, как и прежде, сказал:

— Кого вы имеете в виду?

— Да нет, просто так… Я подумал, что Гэбриель мог довериться какому-нибудь аферисту.

— Едва ли он стал бы рассказывать такие подробности.

— Ну что ж, — сказал Дамфи, разражаясь своим лающим смехом, — если уж мне придется финансировать похороны миссис Дамфи, надеюсь, вы проследите, чтобы она больше не воскресла. Узнайте, кто прячется за Старботтлом и сколько он хочет получить. Раз платы все равно не миновать, уплатим поскорее и покончим с этим делом. Рассчитываю на вас.

Он поднялся, давая понять в своей обычной манере, что вопрос исчерпан и он более не задерживает посетителя.

— Дамфи, — сказал Артур, продолжая сидеть и, как и прежде, оставляя намек банкира без всякого внимания. — В двух случаях мы наверняка останемся внакладе, если недостаточно откровенны с лицом, у которого просим помощи: когда обращаемся к врачу и когда обращаемся к адвокату. Можно извинить больного, когда он что-то скрывает от врача: он пытается надуть самого себя. Но к чему таиться от адвоката? Вы, я вижу, не лучше других. Ищете у меня поддержки и в то же время скрываете важнейшую причину, по которой вы предпочли бы похоронить все это дело в снегах Голодного лагеря.

— Не знаю, о чем вы толкуете, — сказал Дамфи, снова усаживаясь в кресло.

— Тогда послушайте, что я скажу; быть может, вам станет яснее. Я познакомился с покойным доктором Деварджесом за несколько месяцев до того, как мы встретили вашу партию. Мы сблизились с ним; он часто рассказывал мне о своих научных открытиях; я слушал его с интересом. Помню, что в его бумагах не раз встречались описание к топографические зарисовки ценных, как он считал, рудных месторождений в предгорьях. В во время теории и расчеты Деварджеса казались мне фантастическими, и я не придавал им значения. Тем не менее когда мы оказались запертыми в Голодном лагере и доктор Деварджес решил, что дни его сочтены, я исполнил его просьбу и надежно захоронил его бумаги и коллекции у Моньюмент Пойнта под пирамидкой из камней. После всех трагических событий, когда я приехал в лагерь со спасателями, я обнаружил, что тайник вскрыт, а бумаги и коллекции брошены в снегу. Мы решили тогда, что это дело рук миссис Брэкет; в поисках пищи она разрыла яму, выкинула все наружу и умерла от яда, которым были опрысканы чучела птиц.

Он помолчал и поглядел на Дамфи, но тот не проронил ни слова.

— Так вот, — продолжал Артур, — как и все в Калифорнии, я с интересом, подчас с изумлением следил за вашей финансовой карьерой. Как и прочим вашим друзьям, мне было весьма приятно видеть, какой исключительный успех сопутствует вашим рудным открытиям. Но, в отличие от остальных ваших друзей, я хорошо знал, что почти все столь удачно открытые вами жилы и россыпи значились в бумагах доктора Деварджеса.

Грубо хохотнув, Дамфи вскочил на ноги.

— Вот оно что! — яростно вскричал он. — Значит, открываете карты? Значит, я обратился по точному адресу и нам не нужно больше искать, кто выдает себя за мою жену! Продолжайте ваш интересный рассказ, послушаем, что будет дальше. Сколько вы с меня потребуете? И что скажете, если я не дам ни гроша?