Габриель Конрой - Гарт Фрэнсис Брет - Страница 73

— »Если Г.К. пожелает сообщить о себе любящим и тоскующим друзьям, то очень порадует тем старого Гэйба. Я приеду повидаться с ней, и Олли тоже с радостью обнимет ее. Если Г.К. больна или не хочет приехать, пусть напишет Г.К. Г.К. здоров, как всегда, Олли тоже здорова. Все в порядке. Адрес Г.К. Гнилая Лощина в Калифорнии. Если адрес переменится — сообщим».

— Прочитай еще раз, — попросила Олли.

Гэбриель с готовностью исполнил ее просьбу.

— А не получилось ли здесь путаницы с этими Г.К.? — спросила практически мыслящая Олли.

— Только не для Грейс! — живо возразил Гэбриель. — Жюли задала мне такой же вопрос, когда я прочитал ей объявление. Но я ответил ей то же, что и тебе: Грейс во всем разберется. Она-то ведь знает, что у нас с ней одинаковые инициалы. А если посторонним людям что и непонятно, беды в том нет. Потому ведь и называются эти объявления «личными». Так или иначе, Олли, — добавил Гэбриель, таинственно понижая голос и придвигаясь поближе к сестре, — она поняла. Я получил ответ.

— От Грейс? — спросила Олли.

— Нет! — ответил Гэбриель с легким замешательством. — Не вполне. Но все-таки ответ. — Он вытащил из-за пазухи маленький замшевый мешочек, в котором старатели обычно носят золотой песок, и извлек оттуда драгоценную бумажку. — Читай, — сказал он Олли, отвернувшись в сторону.

Схватив газетную вырезку, Олли прочитала вслух:

— »Г.К., не ищи того, кто пропал и не вернется. Лучше думай о том, что дома. Будь счастлив. Ф.Э.».

Олли перевернула вырезку и оглядела ее с оборота.

— И это все? — спросила она, повышая голос. Ее розовые щечки заалели от негодования.

— Все, — ответил Гэбриель. — Коротко и скромно, как я и ждал от Грейс.

— А по-моему, подло! — сказала Олли, ударяя себя загорелым кулачком по коленке. — Так я и скажу этому Ф.Э. — Филипу Эшли, — если когда-нибудь повстречаю его.

Гэбриель не спеша протянул руку, чтобы забрать у Олли газетную вырезку; по лицу его прошло странное выражение, совсем не вязавшееся с привычным спокойствием и добродушием.

— Потому-то я и решил ехать, — сказал он.

— Ехать? — повторила за ним Олли.

— Да, в Восточные штаты, в Нью-Йорк, — ответил Гэбриель. — Вместе с Жюли. Жюли считает, что такой важный господин, как он, непременно должен жить в Нью-Йорке. А она толковая женщина, Олли, хотя и на другой манер, чем ты, — добавил Гэбриель извиняющимся тоном. — Потому я и затеял разговор с тобой, Олли. Только две вещи на свете могут разлучить нас, голубка; мой долг по отношению к Грейси и мой долг по отношению к тебе. Понятное дело, если ты будешь ездить со мной по белому свету, ты не сможешь получить образование. И вот я решил оставить тебя в Сакраменто, отдать в самый лучший тамошний пансион, пока я не вернусь назад. Ты слышишь, что я говорю, голубка?

— Да, — сказала Олли, глядя на брата своими светлыми глазками.

— Ты не должна там беспокоиться обо мне. А еще лучше будет, если ты вообще позабудешь и про Лощину, и про всех здешних знакомцев. Ты должна вырасти настоящей леди; братец Гейб добьется этого во что бы то ни стало. И тогда, Олли, я скажу этому молодцу: «Не судите нашу семью по мне; мужчины в нашем семействе больше берут, как говорится, ростом и не могут вам соответствовать в других отношениях. — Тут Гэбриель провел рукой по своим русым кудрям. — Но в Калифорнии, в пансионе, у нас имеется маленькая леди, в точности такая, какой была бы и Грейс, если бы мы дали ей вовремя образование. Попробуйте-ка побеседовать с ней; она задаст вам жару». Тут я привожу тебя и надеюсь, Олли, что ты сумеешь показать ему свои знания и по грамматике, и по арифметике, ну и по астрономии, конечно.

— Но зачем нам искать Грейс, если она говорит, что никогда не вернется? — сухо спросила Олли.

— »Личные объявления», Олли, нельзя толковать слово в слово. Их надо решать, как загадки или — как их еще называют? — головоломки. Вот написано: «Г.К. никогда к вам не вернется». А может, она теперь уже совсем не Г.К.? Понимаешь, что я хочу сказать?

— Вышла замуж? — спросила Олли, захлопав в ладоши.

— Вполне возможно, — сказал Гэбриель, слегка краснея. — Вот оно в чем дело.

— А что, если объявление совсем не от Грейс?

Гэбриель был озадачен.

— Жюли говорит, что от Грейс… — неуверенно сказал он.

Олли приняла этот довод с некоторым сомнением.

— Ну, а что значит: «Думай о том, что дона»?

— Яснее ясного! — живо откликнулся Гэбриель. — «Думай о малютке Олли, разве она не с тобой?» Вылитая Грейс, всегда заботится о других!

— Хорошо! — сказала Олли. — Я согласна остаться одна, чтобы ты мог уехать. Но ты-то как проживешь без меня?

Гэбриель ничего не ответил на этот вопрос. Лучи заходящего солнца угодили ему прямо в глаза и, как видно, совсем ослепили его, потому что он поспешил укрыться от них, прижавшись лицом к вьющимся кудрям Олли. Помолчав, он сказал:

— Хочешь, я скажу тебе, Олли, почему я люблю эту старую хижину и эту печную трубу?

— Почему? — спросила Олли. От лучей заходящего солнца у нее тоже что-то приключилось с глазами, и она с готовностью отвернулась, чтобы еще раз взглянуть на старую хижину.

— Не потому, что мы столько времени прожили здесь с тобой вдвоем; об этом надо позабыть и никогда больше не вспоминать. А потому, Олли, что здесь впервые я стал копать землю и нашел первое золото. А из породы я построил эту печную трубу. Люди думают, что я начал старательствовать там, на склоне, где я нашел серебряную жилу. А ведь это не так. И мне сдается иногда, Олли, что от первой моей удачи я получил больше радости и счастья, чем когда-либо получу от той, новой жилы. Ну, пошли домой, Олли! Жюли, наверное, уже тревожится, куда ты запропастилась. Вон какой-то чужой человек идет по дороге, увидит нас вдвоем, а у меня и вид совсем неподходящий, чтобы сопровождать такую юную леди. Впрочем, беда не велика: откуда ему знать, что мы с тобой родственники? Пошли домой!

Несмотря на все предосторожности и спешку Гэбриеля, им не удалось спастись от незнакомца; тот спускался вниз по тропе, ведшей с перевала в лощину, и свернул прямо к ним навстречу, как видно намереваясь о чем-то их спросить. Гэбриель вынужден был остановиться; он взял Олли за руку, чтобы подбодрить ее.