Габриель Конрой - Гарт Фрэнсис Брет - Страница 61

Из этих последних замечаний доктора читатель может с уверенностью заключить, что он не был педантом. Он не стремился выяснить, отвечает профессия Джека требованиям строгой морали или же нет; все, что он хотел, — это поставить Джека на ноги, чтобы тот мог успешно выполнять свои профессиональные обязанности.

Таковы были взгляды доктора. Буквально через несколько дней, беседуя с одним из своих пациентов, весьма известным в городе священнослужителем, он сказал:

— Хочу прописать вам тот же режим, что Джеку Гемлину. Не знакомы с ним? Профессиональный игрок. Отличный малый. Вы мне чем-то его напоминаете. Болезнь у вас одинаковая: острое переутомление. Будьте спокойны, я вас вылечу.

И вылечил!

Прошло не более двух недель после описанной беседы, и Джек Гемлин, страдая по-прежнему от скуки и общего отвращения к жизни, но твердо следуя указаниям врача, пустился в путешествие по южному побережью. В Сан-Луис-Рей, на бое быков, у него родилась было отличная мысль поставить на быка крупную сумму и выпустить на него медведя-гризли; но, верный слову, он отказался от претворения ее в жизнь. На другой день в глупейшем старомодном дилижансе он перевалил через Береговой хребет и вкатил в тихую миссию Сан-Антонио. Дорога изрядно утомила его, городок был на вид преунылый; потому, отказавшись от обычной шутливо-богохульной беседы с хозяином гостиницы и предоставив все переговоры своему верному оруженосцу и телохранителю, негру Питу, Джек занял номер и улегся в постель, по обыкновению испано-калифорнийских трактиров кишевшую блохами.

— Ну как она, Пит? — спросил он томным голосом.

Пит изучил до тонкости речь своего хозяина и, поняв сразу, что местоимение женского рода относится к городку, ответил весьма обстоятельно.

— Если говорить по правде, масса Джек, интересного для вас здесь мало. В баре трое каких-то играют в монте , но играют нечисто. Вам не стоит на них глядеть, только расстроитесь. Во дворе привязана к столбу славная лошадка, да только хозяин у нее совсем олух. Если бы вы были здоровы, я отпустил бы вас вниз, побились бы там об заклад с мексиканцами. Но сейчас это вам ни к чему. Рядом с нами школа, должно быть, воскресная. Ребятишки там сейчас молятся и возносят хвалу всевышнему.

— Какой сегодня день? — спросил Джек, с самыми мрачными предчувствиями.

— Воскресенье, сэр.

Издав мучительный стон, Джек перевернулся на другой бок.

— Дай какому-нибудь мальчишке четвертак и скажи, что если он придет поболтать со мной, то получит еще столько же.

— Сегодня никто из ребятишек к вам не пойдет, масса Джек. Их выпорют дома, если они сбегут из воскресной школы. В воскресенье они должны слушаться родителей. Это божий день, сэр.

Отчасти, чтобы нагнать страху на своего камердинера, который хоть и прислуживал хозяину-нечестивцу, сам был весьма набожен, Джек в ужаснейших выражениях заклеймил религию, возбраняющую детям навещать его именно в тот день, когда ему этого хочется.

— Открой окно, — простонал он в заключение, — пододвинь меня к окну. Вот так. Дай мне этот роман. Сегодня вслух читать не будем; закончишь «Руины» Вольнея в другой раз.

(Следует пояснить, что со времени своей болезни Джек приучил Пита читать ему вслух. Для этого он подбирал книги, содержание которых почему-либо особенно сильно возмущало Пита. Произношение Пита было таково, что понять что-нибудь из его чтения было решительно невозможно. Вдобавок по просьбе Джека он повторял наиболее трудные слова по нескольку раз. Бедный Пит даже не подозревал, какое грандиозное развлечение он доставлял своему хозяину.)

— Поди погуляй, — сказал Джек, когда Пит устроил его так, как ему хотелось. — До вечера ты мне не нужен. Возьми с собой денег. Не думаю, чтобы здесь отыскалась церковь по твоему вкусу, но все равно, если кто-нибудь помешает тебе молиться, бей его прямо в зубы. Если не сможешь справиться сам, приметь негодяя, я добавлю ему позже. (Мистер Гемлин считал, что на всем свете только он один имеет право критиковать религиозные воззрения Пита.) Счастливо! Не напивайся до бесчувствия, Пит! Помни, что водка здесь — чистый яд!

После этой напутственной речи мистер Гемлин повернулся к окну и попытался заняться чтением. Но не прочел он и трех строк, как буквы стали расплываться у него перед глазами и он вынужден был отложить книгу в сторону. Он вспомнил свою последнюю беседу с доктором и вынужден был констатировать, что самочувствие у него «все еще неважное», а боли «пожалуй, даже чрезмерны». «А что, если я вдруг ослепну или меня хватит паралич?»— подумал он. Сперва эта мысль позабавила его. Он попытался представить, как будет метать банк, сидя с парализованными ногами. Если говорить всерьез, ноги банкомету — ни к чему. Потом он подумал, что раз для слепых изобрели книги с выпуклыми буквами, значит, можно напечатать и выпуклые карты. Он улыбнулся, представив, как нащупывает пальцами «пару» или «флеш». Постепенно думы его приняли более мрачный оборот. Он вспомнил беднягу Гордона, который застрелился, когда понял, что ему грозит паралич. «И правильно сделал!»— подумал Джек. Все эти размышления навеяли на него грусть; он даже решил чуточку выпить для поднятия настроения; но потом, памятуя о данном слове, передумал и постарался отогнать от себя неприятные мысли.

Чтобы рассеяться, он выглянул в окно. Оно выходило на грязный двор. За долгие летние месяцы тысячи конских копыт истолкли пересохшую землю в мельчайшую пыль. За глиняной стеной высилась черепичная кровля, а еще выше поднимались две четырехугольные церковные башни. Между башнями виднелась темно-зеленая листва, а дальше за ней — сверкающая гладь океана.

Было знойно и тяжко. Занавесь на окне не шевелилась. Пассатные ветры, привыкшие изводить и тиранить беззащитную миссию Сан-Антонио, запропали куда-то; плакучая ива под окном, впадавшая в конвульсии даже по самому малейшему поводу, стояла сегодня тихая, недвижная. Даже сияющее море словно страдало от удушья.

Вдруг, по неизвестной причине, Джек подумал о человеке с полураскрытым ртом из сакраментского отеля, с которым он затеял ссору в Сан-Франциско. Посмотрите — он едва верил своим глазам! — этот тип, этот самый тип стоял во дворе, в холодке, и глазел прямо на окна трактира. Мгновенно, без малейшего разумного повода, Джек впал в ярость. Если бы Пит был дома, он немедля послал бы его вниз, чтобы сообщить этому человеку все, что он о нем думает. Джек продолжал разглядывать незнакомца, но тут некие волшебные звуки отвлекли его внимание.