Убить до заката - Броуди Фрэнсис - Страница 12

— Я слышал гоблина за хижиной, хруст. Гоблин меня видел.

— Ешь кашу, — приказала Гарриет.

Я выдвинула табуретку рядом с мальчиком.

— Какой он был, этот гоблин?

— Ждал.

— Не видел он никакого гоблина, — устало проговорила Гарриет. — Если бы он видел гоблина, то и я бы его видела.

Мальчик издал возмущенный вопль.

— Я слышал, как гоблин хрустел! Он меня видел.

— Замолчи.

— Сама замолчи.

— Нет. Я первая это сказала. Ты замолчи.

Интересно, какие звуки издают гоблины? След ноги за хижиной был великоват для гоблина, но в самый раз для женщины или маленького мужчины.

У Рэймонда Тернбулла маленькие руки. А ноги у него тоже маленькие? Если Мэри Джейн придется освободить дом, он достанется ему. И у Рэймонда Тернбулла есть невеста. В ближайшую субботу он женится. На мой взгляд, на убийство у него не хватило бы духу. А вот у его отца хватило бы.

— Я поднимусь наверх поговорить с твоей мамой.

Каменные ступени узкой лестницы служили полками: на каждой ступеньке слева что-то стояло — туфли, принадлежности для чистки обуви, коробка с пуговицами, жестянка от бульонных кубиков «Оксо», из которой торчали рецепты, старая жестяная коробка из-под печенья, лопающаяся от документов.

Наверху по обе стороны от лестницы располагались спальни, та, что слева, была не больше чулана.

— Я здесь, — позвала из меньшей комнаты Мэри Джейн. Она снимала постельное белье с единственной кровати. Это была детская, и в ней воняло мочой. Всегда ли бедный маленький Остин писался в кровати или его расстроило исчезновение отца? Мэри Джейн свернула простыни в комок и бросила в наволочку со словами: — Так-то лучше. Можешь снять прищепку с носа.

Кивком она пригласила меня пройти в другую комнату, а сама без церемоний швырнула грязное белье с лестницы, ловко не потревожив жестянки, коробки и туфли.

Комната напротив была больше, но не намного. В ней стояли двуспальная кровать и туалетный столик. Мэри Джейн села на кровать и, похлопав рядом с собой, тихо заговорила:

— Гарриет сказала, что вы видели Тернбулла и Рэймонда и что она нашла кепку Этана.

— Да. А затем я пошла в полицейский участок. Боюсь, на сержанта Шарпа надежды мало. Он считает, что Этан бросил тебя.

— Я знала, что он так решит. Ты рассказала ему про кепку?

— Да, но это не произвело на него впечатления. Когда дети уйдут в школу, я хочу, чтобы мы с тобой всё осмотрели, проверили, не взял ли Этан что-нибудь из своих вещей, а может, оставил какую-то улику, которая даст нам зацепку. Сегодня я разузнаю все, что смогу, и, быть может, это заставит сержанта Шарпа продолжить поиски. Если этого не сделает он, это сделаю я.

Мэри Джейн кивнула, взяла подушку, принялась снимать с нее наволочку.

— После этого я хочу, чтобы ты отвела меня на ферму и к полковнику Леджеру.

Она выронила подушку.

— Зачем?

— На ферму — потому что я хочу поговорить с Бобом Конроем и Артуром.

— Но зачем к полковнику, я имела в виду?

— Этан послал ему записку с просьбой прийти и посмотреть солнечные часы. Если полковник приходил, то, может, оказался последним человеком, который видел Этана.

Сестра подняла подушку и прижала к груди.

— Он не пошел бы. Полковник не пошел бы в каменоломню.

— Все равно мы должны проверить. Это костюм Этана висит сзади на двери?

— Да. В карманах ничего нет. Я проверяла.

— Ты не против, если я тоже проверю?

Она пожала плечами:

— Смотри все, что хочешь.

Я отошла в сторону, пока Мэри Джейн снимала с кровати две простыни. С охапкой белья в руках она двинулась к двери. Поймав мой взгляд, сказала, словно оправдываясь:

— Хороший ветреный день для сушки белья. Мир не остановился.

Она связала простыни в узел и, швырнув его с лестницы, стала спускаться следом. Я услышала, как она разговаривает с детьми.

Я проверила карманы Этана. В брючных — ничего. В верхнем кармане пиджака завалялась пара спичек, в наружных карманах — ничего, во внутреннем кармане пиджака мои пальцы нащупали что-то, пропущенное Мэри Джейн. Это был скомканный клочок газеты, совсем крохотный, рекламное объявление. Оно гласило:

Я разгладила бумажку. Проверка туалетного столика не дала больше ничего интересного. Я положила объявление в карман и спустилась вниз.

Гарриет доела кашу. Мэри Джейн взяла тарелку и посмотрела на меня.

— Съешь что-нибудь?

Мне показалось невежливым отказаться, и я кивнула.

— Если хочешь, могу приготовить тебе яйцо. Джорджина Конрой, с фермы, принесла нам сегодня утром полдюжины и буханку хлеба.

— Я с удовольствием поем каши.

Капля каши упала в огонь и шипела, пока Мэри Джейн накладывала порцию из кастрюли в тарелку Гарриет и передавала мне.

Девочка заботливо подала мне чистую ложку.

Следующие десять минут дети искали обувь и пальто. Гарриет утверждала, что у нее болит голова и живот, и говорила, что чувствует себя слишком плохо, чтобы идти в школу.

— Головная боль пройдет по пути в школу, — заявила Мэри Джейн.

— А боли в животе?

— Хочешь инжирного сиропа?

Гарриет не захотела. Дети ушли в школу. И только проводив их, Мэри Джейн спросила:

— Что еще сказал сержант Шарп?

— Он не верит словам Гарриет. Говорит, что вы с Этаном поссорились, что днем тебя видели у каменоломни и что Этан тебя бросил.

— Кто меня видел?

— Это имеет значение?

— Да! Гарриет сказала, что перед тем, как ты вошла в участок, на тебя надвигалась мисс Тримбл. Это была она, да? Что ж, меня даже рядом с каменоломней не было. Я пришла туда только после шести, когда наконец-то вернулась Гарриет, сбегав до того на ферму за помощью.

— У тебя есть приметная клетчатая накидка.

— О, по-твоему, я единственный человек в Йоркшире, который носит клетчатую накидку?

— Мисс Тримбл сочувствует. Она хочет помочь. И попросила передать тебе это.

Я положила на стол миссал.

Мэри Джейн уставилась на него, а потом отвернулась.

— Пусть оставит его себе, проглотит страница за страницей и подавится, а мне наплевать.

— Ну, что бы там ни случилось в прошлом, мисс Гримбл хочет помириться. Она беспокоится за тебя и за детей. Хотя для Этана у нее доброго слова не нашлось.

— Да, думаю, не нашлось. Это она за Гарриет охотится. — У камина стоял чан. Мэри Джейн сняла крышку, и оттуда повалил пар. Она опустила в горячую воду простыню, пихая ее, словно хотела утопить. — Она хочет заполучить Гарриет для своего драгоценного Общества дружбы девушек. Именно это дарит она своим девушкам, когда они выходят замуж, — миссал в белом кожаном переплете. Только мой она забрала назад после рождения Гарриет. Теперь же она сменила тон.

Информацию о том, что Гарриет хотела участвовать в церковном шествии на Троицу, я оставила при себе. Но Мэри Джейн, должно быть, знает, особенно если шьет дочери праздничное платье. Я вспомнила, что в ее возрасте любила шествия, потому что ощущала себя частью чего-то, испытывала чувство принадлежности.

А вот вообразить Мэри Джейн марширующей за хоругвью я как-то не могла. Сейчас она стояла у раковины, в которую пристроила стиральную доску, и оттирала куском хозяйственного мыла пятно на простыне.

— Почему ты вступила в Общество дружбы девушек?

На лбу у сестры выступила легкая испарина.

— Они ставили пьесу. Мне немного нравилось петь и танцевать, но все это было ужасной скучищей. А уж если ты попадал к мисс Тримбл, она не давала тебе улизнуть.

Простыня полетела к другому белью в чане.

— Мэри Джейн, подойди, сядь на минутку и посмотри на это.

Я показала ей газетную вырезку.