Князья тьмы. Пенталогия - Вэнс Джек Холбрук - Страница 193

Два дарша повернулись и направились к покосившемуся зонту.

У них за спиной раздался голос: «Господа, не двигайтесь! Не оглядывайтесь! Ваша жизнь висит на волоске».

Отморозки неуверенно сделали еще один шаг и оцепенели.

«Медленно поднимите руки вверх... Выше! Ступайте вперед, к стойке зонта. Не оглядывайтесь!»

Через десять минут ситуация, с точки зрения Герсена, стала удовлетворительной. Под дулом лучемета дарши назвали свои имена: Бель-Рук и Клеандр. Теперь они стояли лицом к центральной стойке зонта с капюшонами, надвинутыми на глаза. Их ноги были крепко связаны жгутами ткани, оторванной от их халатов; такими же жгутами их вытянутые вверх руки были привязаны к основаниям диагональных укосин каркаса зонта. Тщательно проверив надежность узлов и убедившись в беспомощности обоих пленников, Герсен обыскал их и конфисковал два лучемета, а также кинжал Бель-Рука. В глиссере даршей Герсен открыл тяжелую металлическую коробку, найденную под навесом: в ней было килограммов двадцать черного песка. На сиденье глиссера лежала поясная сумка Бель-Рука. В ней Герсен нашел 110 акций фонда «Котцаш», каковые он тоже экспроприировал.

После этого он вернулся к пленникам — оба потихоньку пытались ослабить свои путы, скручивая и раскручивая жгуты. «Надеюсь, вы отнесетесь с оптимизмом к сложившейся ситуации, — посоветовал им Герсен. — По сути дела, сегодня вам повезло. Я забрал пачку акций «Котцаша» из сумки, лежавшей у вас в машине. Взамен я оставил вам десять СЕРСов. Так как акции не стóят ломаного гроша, у вас есть все основания радоваться такой прибыльной сделке. Кроме того, я прихвачу с собой черную массу Кахуса».

Ни Клеандр, ни Бель-Рук никак не прокомментировали эти заявления.

«Рекомендую не дергать и не крутить узлы, — предупредил их Герсен. — Если вы освободитесь, мне придется вас прикончить».

Плечи Клеандра опустились; Бель-Рук сохранял упрямо напряженную позу. Посмотрев на них несколько секунд, Герсен вернулся по палящему песку к навесу силового блока. Бель-Рук и Клеандр открыли настежь дверь навеса; озаренная солнцем, внутри виднелась беспорядочная груда костей и хряща вперемешку с обрывками белого халата. Судя по всему, Нихель Кахус погиб, пытаясь починить насос — вероятно, пораженный электрическим разрядом. Вокруг его останков десятками кишели скорпионы. Для того, чтобы пировать без помех, они разрéзали клешнями одежду Кахуса.

Как уже отметили Бель-Рук и Клеандр, вонь под навесом превосходила любое обычное представление о запахе разложения.

Герсен направился к бункеру для просеивания песка, нашел там лопату, вернулся к навесу и вытащил останки Кахуса наружу, действуя лопатой то как скребком, то как граблями. Скорпионы, пощелкивая клешнями от злости и сверкая изумрудными глазами, совершали внезапные вылазки. Герсен убивал их ударами лопаты.

В конце концов под навесом не осталось ни костей, ни скорпионов. Герсен прошелся обратно под тень зонта, чтобы проверить, как поживают его пленники. Бель-Рук спросил ничего не выражающим тоном: «Сколько еще ты собираешься нас тут держать?»

«Не слишком долго. Сохраняйте терпение».

Герсен вернулся к навесу. Теперь под навесом уже не так воняло, а скорпионы, даже если Герсен не прикончил их всех до единого, разбежались. Герсен осторожно зашел внутрь. Прежде всего он повернул рубильник у входа, чтобы полностью отключить силовой блок, после чего обратил внимание на то, что заметил уже раньше, когда смотрел через щель в тыльной стенке навеса.

Нихель Кахус обклеил внутренние поверхности своего навеса, как обоями, акциями фонда «Котцаш». От жары клей практически превратился в порошок — акции беспрепятственно отделялись от планок.

Герсен отнес пачку добытых таким образом бумаг под тень зонта и пересчитал их: еще 600 акций. В совокупности со 110 акциями, найденными в сумке Бель-Рука, теперь в его распоряжении были ровно две тысячи акций «Котцаша».

Герсен вернулся к пленникам. Бель-Рук, продолжавший пилить узлы краями металлической укосины, уже почти освободился. Герсен молча привязал его заново.

«Господа! — обратился к даршам Герсен. — Я собираюсь вас покинуть. Бель-Рук продемонстрировал, что примерно через час, приложив достаточно усилий, вы сможете освободиться самостоятельно».

Бель-Рук выпалил вопрос: «Зачем тебе акции «Котцаша»? Они не стóят выеденного яйца!»

«А зачем они понадобились тебе?»

«В Сержозе чокнутый искиш платит за мусор настоящими деньгами», — хрипло отозвался Бель-Рук.

«Значит, на акции «Котцаша» внезапно появился спрос, — сделал вывод Герсен. — Может быть, безухий грабитель Ленс Ларк решил вернуть краденые деньги?»[44]

Бель-Рук и Клеандр хранили напряженное молчание.

Полюбовавшись на них еще несколько секунд, Герсен перетащил тяжелый ящик с черным песком к себе в машину и покинул Прореху Джамиля.

В Сержозе, когда Кóра уже почти скрылась за горизонтом, Герсен опустил глиссер на песок взлетного поля, рядом с «Трепетнокрылым Фантамиком». Переместив сундук с черным песком и акции «Котцаша» внутрь своего звездолета, он пролетел на глиссере сквозь водяную завесу Центрального шатра и сдал машину ее владельцу.

Вернувшись по площади в «Приют путешественников», Герсен подождал у входа, пока Типпин не отвлекся разговором с другим постояльцем, и незаметно поднялся к себе в номер. Выкупавшись и переодевшись, он спустился в вестибюль. На этот раз он позволил Типпину себя заметить — тот подозвал его жестом к своей стойке.

«Добрый вечер!» — приветствовал его Герсен.

«Добрый, добрый. Где вы пропадали целый день?»

На этот вопрос Герсен ответил долгим неподвижным взглядом, направленным Типпину прямо в лицо. Типпин отвел глаза. Герсен спросил: «Почему это вас интересует?»

«Про вас спрашивали», — раздраженно отозвался Типпин.

«Кто?»

«Бель-Рук, если хотите знать! Он только что приходил. Он считает, что вы его ограбили в пустыне».

Герсен спокойно спросил: «Как я мог ограбить Бель-Рука, если я провел весь день у себя в номере?»

«Не знаю. Вы были в номере?»

«У вас есть какие-нибудь основания утверждать, что это не так?»

«Откуда мне знать? Все может быть».

«Сегодня вы со мной встретились впервые?»

«Да, разумеется».

«И я только что спустился из номера?»

«Верно».

«Значит, вы должны сообщить Бель-Руку, что, насколько вам известно, я не покидал номер весь день».

«Но так ли это в самом деле?» — волновался Типпин.

«Насколько вам известно, это именно так», — Герсен отвернулся и вышел в сад. Усевшись за столиком в тени, он стал неторопливо ужинать.

Из вестибюля выглянул Дасвелл Типпин. Посмотрев по сторонам, он заметил в саду Герсена и вприпрыжку поспешил к нему. Плюхнувшись на стул напротив Герсена, он трагически произнес: «Бель-Рук угрожает со мной расправиться. Он утверждает, что я вступил с вами в сговор и обзывает меня вором! Он говорит, что я проведу остаток дней под шатром Сангви![45] Вы понимаете, что это значит?»

«Надо полагать, ничего хорошего».

«Это значит, что меня заставят кувыркаться под чертовыми бичами даршей! Не смейтесь! Это не шутка! Такое случается сплошь и рядом!»

«Когда вам угрожал Бель-Рук?»

«С тех пор не прошло и пяти минут! Я говорил с ним по телефону. Я сказал ему, что, насколько мне известно, сегодня вы не уезжали из Сержоза. Он страшно разозлился».

«Где он теперь?»

«Не знаю. Наверное, все еще здесь, в Сержозе».

«Взгляните на этот список, — Герсен показал Типпину перечень, скопированный из письма Аддельса. — Когда вы собирали для меня акции, у кого вы их покупали? Отметьте их имена».

Просмотрев список без особого интереса, Дасвелл Типпин отметил несколько имен: «Этот. Вот этот. И этот» — после чего с отвращением бросил авторучку на стол: «Это безумие! Если Бель-Рук увидит, чем я занимаюсь, он снимет с меня шкуру заживо!»