Князья тьмы. Пенталогия - Вэнс Джек Холбрук - Страница 170

«Благодарю вас, ваша честь — я немедленно проконсультируюсь с клиентами. Могу ли я просить суд о кратковременной отсрочке рассмотрения дела?»

«Несомненно. На какой срок?»

«В данный момент я не могу точно определить этот срок. В ближайшее время я уведомлю об этом секретаря суда, если это устроит моего многоуважаемого коллегу и вашу честь».

«Меня это вполне устраивает, — ответил Аддельс, — постольку, поскольку продолжительность этого срока будет разумной».

«Очень хорошо, запрос удовлетворен. Во избежание сомнений, советник Пинго, позвольте вам напомнить, что я требую личного представления показаний основным ответчиком по этому делу. Таким основным ответчиком может быть только лицо, являвшееся владельцем звездолета в день заявленного правонарушения, причем владелец должен представить доказательства своего имущественного права. Письменные показания под присягой, показания доверенных лиц или показания назначенных представителей не принимаются. В данный момент заседание суда откладывается на две недели. Если вам потребуется дополнительная отсрочка, будьте добры подать соответствующее ходатайство начальнику канцелярии».

«Благодарю вас, ваша честь!»

«На этом заседание суда считается закрытым!»

Председатель прошествовал в судейскую комнату. Начальник канцелярии вытер вспотевшее лицо голубым носовым платком и пробормотал, обращаясь к стоящему поблизости приставу: «Вы когда-нибудь видели такого въедливого тирана?»

«Злюка, это уж точно, недотрога — чуть что, взрывается, как спелый чирей. Хорошо, что мне не придется выступать перед ним в суде».

«Ох! — вздохнул начальник канцелярии. — У него в суде одной отрыжки достаточно, чтобы он приказал поджарить тебе кишки. Я весь вспотел — пришлось задерживать дыхание».

Вечером Джехан Аддельс позвонил Герсену.

«Каким-то чудом, — заметил Аддельс, — мы все еще не в тюрьме».

«Это приятное ощущение, — отозвался Герсен. — Цените его, пока есть такая возможность».

«Все это настолько ненадежно! Что, если какой-нибудь прилежный журналист заглянет в «Юридическое обозрение»? Что, если начальник канцелярии решит посплетничать с кем-нибудь, кто приехал с Балагура? Что, если он назначит другие дела к рассмотрению той же сессией суда?»

Герсен ухмыльнулся: «Не сомневаюсь, что председатель Дальт рассудит такие дела по справедливости».

«Будет гораздо лучше, если его превосходительство Дальт известит канцелярию о том, что он взял отпуск по состоянию здоровья, — возразил Аддельс. — Не забывайте, что не все юристы — идиоты!»

«Незачем лишний раз нарушать величественный покой Эстремонта. Пинго рассылает сообщения по всей Галактике. Где-то они вызовут исключительное раздражение».

«Не сомневаюсь! И что произойдет дальше?»

«Посмотрим, кто явится на слушание, когда заседание возобновится».

Глава 5

Из статьи «Дар-Сай и дарши» Жуанвиля Эйкерса:

«Хлыстанцы даршей — в высшей степени структурированная форма художественного самовыражения. Затратив существенное время на изучение этого жанра, я могу позволить себе столь безоговорочное суждение. Да, разумеется, это дикая и отвратительная форма самовыражения, запутавшаяся корнями в целом клубке сексуальных психических расстройств, таких, как педерастия, педофилия, самоистязание, садомазохизм, скопофилия, эксгибиционизм — никто не станет это отрицать. Лично я не испытываю ни малейшей привязанности к этой разновидности балета, хотя время от времени она отличается своего рода отталкивающей притягательностью.

Тонкости хлыстанцев полностью ускользают от внимания непосвященных. Во время обычного, заранее отрепетированного представления бич-мастер редко травмирует танцоров и даже не причиняет им сильную боль. Постороннему наблюдателю тематический материал может казаться однообразным и ограниченным; в большинстве случаев используется один и тот же простой, испытанный на практике и эффективный сценарий: бич-мастер «дрессирует» на сцене труппу проказливых, недисциплинированных или непослушных мальчиков, так называемых «недотеп». Вариации этой основной темы, однако, отличаются сложностью и утонченностью — часто они изобретательны, иногда забавны и в любом случае неистощимо популярны среди даршей мужского пола. С другой стороны, женщины даршей наблюдают за этими спектаклями с презрительным безразличием и рассматривают их как еще одно проявление свойственного мужчинам самодовольного слабоумия».

Герсен и Максель Рэкроуз вышли из омнибуса и некоторое время стояли, разглядывая «Шатер Тинтля», находившийся с другой стороны дороги на Пилькамп.

«При дневном свете он выглядит не лучше, — заметил Рэкроуз. — По сути дела, теперь я вижу, что краска на оконных рамах отслаивается, и все они покосились».

«Неважно! — заявил Герсен. — Обветшание колоритно и только украсит наш скромный полдник».

«Сегодня у меня полностью пропал аппетит, — сообщил Рэкроуз. — Тем не менее, пусть это не мешает вам наслаждаться шедеврами даршской кухни».

«Может быть, вы найдете в меню что-нибудь по вкусу».

Они перешли улицу, распахнули створчатые двери, миновали пивную стойку и поднялись по сырым ступеням в ресторан.

Почти все столы пустовали. Мадам Тинтль бездеятельно прислонилась к стене у прохода в кухню, покручивая кончик уса. Апатично указав на ближайший стол, она соблаговолила приблизиться, чтобы взять заказ: «Значит, вы вернулись. Не думала, что когда-нибудь увижу вас снова».

Герсен попробовал проявить галантность: «Ваш красочный характер привлекает нас не меньше, чем ваши кулинарные способности».

«На что вы намекаете? — потребовала объяснений хозяйка. — Либо вы хотите очернить мой характер, либо решили опозорить мою кухню. И в том, и в другом случае вам полагается напялить на голову ведро помоев».

«У меня не было таких намерений, — поспешил заверить ее Герсен. — По сути дела, я мог бы способствовать вашему обогащению, если вас интересует такая перспектива».

«Дарши — самая жадная из человеческих рас. Что вы предлагаете?»

«В ближайшее время с Дар-Сая должен прибыть мой приятель — по меньшей мере, я на это надеюсь».

«Он — дарш?»

«Да».

«Маловероятная ситуация. У мужчин-даршей не бывает приятелей, они только наживают себе врагов».

«Хорошо, если вам так больше понравится, этот господин — мой знакомый. Когда он приедет, он непременно заглянет в «Шатер Тинтля», чтобы подкрепиться привычной пищей. Я хотел бы, чтобы вы известили меня о его прибытии — с тем, чтобы мы могли возобновить наше знакомство».

«Это нетрудно — но как я его узнáю?»

«Просто-напросто сообщайте мне или моему коллеге о каждом новоприбывшем дарше, появившемся у вас в ресторане».

«Даже так! Это не слишком удобно. Не могу же я разглядывать в упор каждого встречного-поперечного крадяху[26], приползающего с улицы! Такое любопытство вызовет необоснованные легкомысленные замечания».

«Может быть, Тинтль согласится выполнить такое поручение?» — предположил Рэкроуз.

«Тинтль? — хозяйка произвела хриплый гортанный звук, словно собираясь сплюнуть на пол. — Тинтль опозорился и разорился. Ему нельзя появляться в ресторане — все зажмут носы и уйдут. Я едва терплю его на заднем дворе».

«Что с ним случилось?» — поинтересовался Герсен.

Мадам Тинтль взглянула на практически пустой зал и, не находя лучшего применения своему времени, соблаговолила ответить: «В целом и в общем это печальная история, и Тинтль не заслужил такую судьбу. Тинтль был охранником склада «Котцаша» и пользовался высокой репутацией. Но когда эти сволочи пришли грабить склад, Тинтль спал вместо того, чтобы сторожить, и не нажал кнопку сигнализации. У нас украли все дуодециматы. Потом оказалось, что казначей, Оттиль Паншо, не заплатил за страховку, и мы все потеряли. Паншо сбежал, и все шишки повалились на голову Тинтля. Его привязали на три дня под общественным отхожим местом, и каждый выражал свое отношение к нему по своему усмотрению. Тинтля больше не терпят на Дар-Сае, а он даже слышать не хочет о родной планете — так мы и оказались в этом унылом болоте. Вот и все».