Орел пустыни - Хайт Джек - Страница 8

Когда пленники вошли в круг, их поставили в линию перед Рейнальдом, который, мгновенно изучив их, встал перед громадным сарацином. Остальных отвели в сторону, где они стояли, переступая с ноги на ногу и глядя на угрожающего вида толпу вокруг. Тем временем Рейнальд взял меч, лежащий у края круга, и швырнул его к ногам великана сарацина, который осторожно его поднял, будто опасался какого-то подвоха.

– Эй, Эрнаут, волосатый болван! – крикнул Рейнальд. – Этот вонючий урод твой.

Эрнаут надел шлем и вышел вперед, чтобы сразиться с сарацином. Когда он вытащил меч, Рейнальд перевернул песочные часы, и по толпе пронеслась волна возбужденных голосов, зрители начали делать ставки, как быстро Эрнаут прикончит сарацина. Несколько человек даже решили рискнуть и поставили на сарацина. В то время как у мусульманина не было ничего, кроме меча, Эрнаут держал в руке щит и был в полных доспехах, прикрывавших ноги и грудь.

– Два медяка за то, что Эрнаут сделает его до окончания первого раунда! – крикнул Кролик и помахал в воздухе монетами.

– Принимаю, – ответил мужчина у него за спиной.

– А ты разве не будешь делать ставку? – спросил Кролик у Джона.

Тот молча покачал головой. Честный поединок – это одно, но подобные кровавые игрища ему совсем не нравились. Он приехал в Святую землю ради искупления грехов, а вовсе не за этим.

Эрнаут вышел в центр, и толпа принялась свистеть и улюлюкать, когда сарацин отступил на несколько шагов. Стоявшие вокруг солдаты вытащили мечи и наставили их на сарацина, чтобы тот вернулся в круг, где его поджидал Эрнаут. Когда сарацин начал медленно двигаться к центру, Эрнаут пошел в наступление, собираясь проткнуть незащищенный живот громадного дикаря. Однако тот оказался быстрее, чем можно было подумать с первого взгляда, отбил меч, повернулся и атаковал Эрнаута, который едва успел поднять щит, чтобы отразить удар. Толпа взревела, когда противники разошлись на безопасное расстояние, а Джон посмотрел на часы – половина песка уже просыпалась в нижнюю часть.

– Убей его! – выкрикнул кто-то.

Те, кто сделал ставки на быстрое окончание боя, его поддержали. Издав боевой клич, Эрнаут поднял над головой меч, бросился вперед, и его клинок начал опускаться по смертоносной дуге. В последнюю секунду сарацин сделал шаг в сторону и с победным криком атаковал незащищенный бок Эрнаута. Удар должен был убить рыцаря, но клинок отскочил от кольчуги, Эрнаут развернулся и вонзил меч в шею сарацина. Тот выронил оружие и упал на колени, кровь громко забулькала у него в горле, а в следующее мгновение он рухнул лицом вниз и остался лежать на окрашенной алым пыльной земле. В толпе слышались крики ликования и проклятья, слышался звон монет. Рейнальд схватил Эрнаута за руку и поднял ее высоко вверх.

– Наш победитель! – прокричал он. – Сегодня получит мех моего лучшего вина!

Когда толпа разразилась ликованием, Джон шагнул вперед и, подняв меч мертвого сарацина, провел по нему пальцем. Как он и подозревал, клинок затупили перед состязанием, и он не мог бы пробить жесткую кожу, не говоря уже о кольчуге. У сарацина не было ни одного шанса на победу.

– Дай сюда, сакс, – велел Рейнальд, и Джон протянул ему меч. Рейнальд снова повернулся к зрителям: – Приведите следующего пленника! Тощего!

Худому сарацину достался в противники Тибо, хоть и довольно старый, но еще крепкий и сильный воин, участвовавший в Первом крестовом походе. Он быстро справился с молодым сарацином, отбил неуклюжую атаку и вонзил меч ему в грудь. Самый старший из четверки был следующим, и Рейнальд решил сам с ним сразиться. Мусульманин оказался умелым воином и уверенно владел мечом. После обмена первыми ударами могло показаться, что бой идет на равных, но хромота мешала сарацину, замедляя его движения, и, когда Рейнальд пошел в наступление, он споткнулся и потерял равновесие. Сарацин стоял как раз напротив Джона, когда Рейнальд прикончил его мощным ударом, который чуть не снес сарацину голову и забрызгал Джона кровью.

Сакс вытер лицо, посмотрел на свою руку, перепачканную красным, и невольно закрыл глаза, когда на него нахлынули воспоминания: улыбающееся лицо брата, эфес меча его отца, украшенный выгравированной головой льва, и свое собственное лицо и руки, влажные от крови. Он отвернулся от арены и начал пробиваться сквозь толпу, отчаянно желая оказаться как можно дальше от этого места.

– Эй, ты! Сакс! – крикнул ему вслед Рейнальд. – Ты куда собрался? Твоя очередь.

Джон остановился. Зрители начали расступаться, открывая ему дорогу к арене. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, сражаясь с темными воспоминаниями. Возможно, бог решил, что он так заплатит долг крови: здесь, сражаясь с сарацином. Джон развернулся и зашагал к арене.

Нос Кролика сильно подергивался, когда он протянул Джону свой шлем.

– Оставь его, – сказал Джон и положил на землю щит. – И помоги мне с доспехами.

Кролик помог ему снять тяжелую кольчугу, за которой последовала туника, Джон остался только в кожаных штанах и сапогах, и его обнаженная грудь мгновенно покрылась потом под лучами жаркого солнца. Джон вытащил меч из ножен и шагнул в круг, где его ждал сарацин, тело которого покрывали боевые шрамы.

Рейнальд встал перед Джоном и прошипел:

– Ты что вытворяешь?

– Я буду сражаться с ним честно или не буду совсем, – ответил Джон.

Рейнальд перевел взгляд с Джона на его противника. Джон был стройный и мускулистый, но совсем еще мальчик, который даже не начал бриться. Рейнальд видел, что сарацин опытный воин, с мощной грудью и сильными руками, и уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джон его перебил:

– Вы же сами сказали, что это всего лишь сарацин, из плоти и крови. Я справлюсь.

– А ты мне нравишься, сакс. Надеюсь, ты останешься в живых, – сказал Рейнальд и отошел.

Сарацин несколько раз взмахнул мечом, проверяя его вес, потом замер, опустив клинок. Джон поднял свой, держа его обеими руками. Сердце отчаянно колотилось у него в груди, по лицу стекал пот, а в толпе раздавались крики: «Ставлю пять на сарацина!», «Сарацин за один оборот песочных часов!», «Ну, давай, банщик!» Другие принялись скандировать имя Джона, и постепенно их голоса слились в единое заклинание:

– Сакс! Сакс! Сакс!

Джон сделал шаг к своему противнику, и тот сдвинулся в сторону. Джон переступал с ноги на ногу в центре арены, сарацин кружил около него. Капля пота попала Джону в глаз, он моргнул, и сарацин тут же его атаковал: меч взлетел от земли, направляясь к паху Джона, он отбил удар, однако уже в следующее мгновение мусульманин взмахнул клинком, нацелившись Джону в голову. Он увернулся, но внезапно почувствовал, как его лицо пронзила страшная боль – сарацин умудрился ударить его в челюсть коленом. Оглушенный Джон отступил назад и едва успел отбить клинок, уже двигавшийся к его животу. Сарацин снова принялся кружить рядом с ним.

Тяжело дыша, Джон стоял в центре круга, челюсть у него горела огнем, и он пошевелил ею, проверяя, не сломано ли что-нибудь. Сарацин по-прежнему кружил, опустив к земле свой клинок. Джону еще не доводилось встречать человека, который бы так сражался: он не стоял на месте, постоянно двигался, поворачивался, будто рисовал на земле узоры. Джона учили прямому бою, когда противники находятся друг напротив друга. Он вспомнил бесконечные часы тренировок с отцом, и в голове у него зазвучал его ворчливый голос: «Держи дистанцию, разгадай схему, по которой действует твой противник, ты должен ее разрушить».

Сарацин снова атаковал, направив клинок Джону в лицо. Тот поднял свой меч, но в последний момент сарацин изменил направление движения и попытался нанести удар в живот. Джон отскочил, и кончик клинка пролетел мимо всего в нескольких дюймах. Он пошел в контратаку, однако сарацин снова начал вертеться на месте. Меч Джона вонзился в землю, и он едва успел его вытащить, чтобы парировать сильный удар в грудь. Противники скрестили мечи. Джон оказался совсем близко к сарацину, который тут же ударил его головой в лицо, заставив отступить на несколько шагов. Когда Джон поднял меч, чтобы встретить очередной удар, он обнаружил, что сарацин отошел и снова принялся кружить.