Эпоха возрождения (СИ) - Завадский Андрей Сергеевич - Страница 96

-- К бою! - Басов рывком отвел назад рукоятку затвора, загоняя патрон в ствол АКС-74. Рядом лязгали предохранителями оба корректировщика, от лиц которых отхлынула кровь.

Десяток восьмиколесных БТР "Тип-96", каждый из которых нес под своей тонкой броней по восемь полностью снаряженных стрелков, выстроившись неровной цепью, двинулся по целине к Усть-Камчатску. Добравшись до середины нейтральной полосы, они разом открыли огонь из турельных "браунингов" пятидесятого калибра, и Алексей Басов, услышав жужжание пуль над головой, сжался за бруствером. Минометы противника дали еще залп, затем, наконец, умолкнув, и грохот взрывов уступил место злобному рыку двигателей.

-- Гаси их, командир! - Сухов, осторожно выглядывая наружу, подтолкнул Басову гранатомет.

-- Далеко! - Полковник обернулся к корректировщикам, приказа: - Вызывайте огневую поддержку!

Провернув рукоятку полевого телефона, солдат закричал в трубку настолько громко, что, пожалуй, расчеты самоходок его могли бы услышать и так:

-- Гнездо, я - Сокол, прием! Ориентир шесть, ближе триста!

А майор Сухов, разглядев движение за шеренгой медленно ползущих по полю БТР, негромко, но так, что его услышал каждый, кто был рядом, промолвил:

-- Вот нам и хана!

Один за другим из рощи выбирались окутанные сизым облаком выхлопных газов танки "Тип-90". Невозможно было не узнать их характерные рубленые очертания, придававшие боевым машинам двадцать первого века сходство со старинными фашистскими "Тиграми". Басов насчитал пять танков, уверенно двинувшихся к окраине Усть-Камчатска, переваливаясь по кочкам на широких гусеницах, медленно поводя при этом орудийными стволами, толстыми, точно телеграфные столы. От них веяло ужасом и несокрушимой силой, хотелось бросить все и бежать, куда угодно, лишь бы не слышать этот оглушительный лязг металла и рев мощных движков, от которого заныли зубы.

-- Насмешка судьбы, - пробормотал Алексей Басов. - Все в этой жизни движется по кругу. Снова впереди - враг, а за спиной осажденный город, и никакой надежды на то, что помощь успеет, что она вообще придет. В прошлый раз нам повезло, умерли не все, хотя все уже попрощались с жизнью.

-- Командир, шел бы ты в тыл, - предложил Сухов, снова проверявший свой пулемет. - Твое дело - управлять, а кому жать на спуск, найдется и так.

-- Кем управлять? От всей бригады осталось людей меньше, чем на две роты. Вся тактика и стратегия кончились. Нет ни тыла, ни фронта. Каждый сам по себе, и мое место теперь не в штабе, а здесь. Так что заткнись, майор, и приготовься открыть огонь!

Стальная лавина, огрызаясь огнем, накатывала на позиции русских солдат, изготовившихся к бою. А за их спинами расчеты самоходных орудий "Нона-С" уже стащили со своих машин ворох маскировочных сетей, позволявший остаться незамеченными даже для наблюдения с мчащихся в безвоздушном пространстве разведывательных спутников. В каморы орудий легли первые стадвадцатимиллиметровые снаряды, короткие стволы запрокинулись вверх, затем разом выдохнув струи пламени.

Осколочно-фугасные снаряды 3ОФ49, описав параболу над головами русской пехоты, сжавшейся в своих окопах, ударили в землю перед цепью японских БТР, рассыпавшись множеством осколков. Кусочки металла, разогнанные до колоссальных скоростей, на расстоянии двадцати метров от места взрыва могли пробить восьмимиллиметровую броню, а на меньшей дистанции их могущество возрастало почти вдвое. Стальной дождь обрушился на корпус одного из бронетранспортеров, изрешетив его и превратив тела укрытых внутри пехотинцев в кровавое месиво. Но остальные БТР только увеличили скорость, проскакивая на полном ходу опасный участок, а танки, двигавшиеся следом, открыли огонь из орудий и спаренных пулеметов, и над нейтральной полосой повисли рубиновые нити трассеров.

Самоходки "Нона-С" открыли частый огонь, расходуя жалкие остатки боекомплекта. Один из снарядов по чистой случайности угодил в японскую бронемашину. Пяти килограммов начинявшего его взрывчатки хватило, чтобы разорвать в клочья тонкую броню, и Басов, увидев, как на месте БТР взметнулся стол огня, не смог сдержать восторженного крика:

-- Жрите, суки!

Передний край русской линии обороны полыхнул пламенем. С шипением промчались над полем немногочисленные "Фаготы" и "Метисы". Одна из ПТУР вонзилась в борт японского танк, неуклюже замершего посреди ровного поля, исторгая из распахнувшихся люков клубы густого дыма. С правого фланга зарокотал могучий башенный КПВТ превращенного в неподвижную огневую точку бронетранспортера. Его пули прошили борт вражеского "Тип-96" от носа до кормы, вскрыв корпус, точно банку с кильками. А на левом фланге подал голос ПКТ, установленный на точно так же врытом в землю по самую башню МТ-ЛБ.

Алексей Басов, не обращая внимания на грохот выстрелов и свист пуль, раздвинул тубус гранатомета РПГ-18, уложив трубу на правое плечо и пытаясь поймать в прорезь прицела силуэт бронемашины противника. В тот миг, когда он сумел прицелиться, БТР затормозил, распахнулись люки, и наружу посыпались японские солдаты, быстро разворачиваясь в цепь. Последний из них еще не покинул машину, когда полковник нажал на спуск. Над ухом оглушительно грохнуло, и дымная полоса реактивной гранаты ткнулась в скошенный нос бронетранспортера. Вспыхнуло, во все стороны полетели какие-то клочья, а затем по брустверу защелкали пули, и Басов упал на дно окопчика, нашаривая свой автомат.

Майор Сухов, утробно зарычав, открыл огонь из пулемета, обдав приближающихся короткими перебежками японских пехотинцев струей свинца. В ответ трещали штурмовые винтовки. Один из солдат-корректировщиков, вскинув АК-74, высунулся из окопа, успев выпустить несколько пуль, а затем, захрипев, повалился вниз, к ногам полковника. Из развороченного малокалиберной скоростной пулей горла бил фонтан крови. Его напарник что-то прокричал, рванувшись вверх, но был сбит Басовым.

-- Сиди, дурак, не высовывайся! - полковник прокричал в перекошенное лицо солдату, которого столкнул на дно окопа, для надежности всем своим весом наваливаясь сверху.

Четыре японских БТР и уже два танка горели, над ними поднимались столбы жирного черного дыма. Но остальные машины вели огонь из всех стволов, а цепи пехотинцев приближались к позициям защитников Усть-Камчатска. Откуда-то сзади время от времени прилетали стадвадцатимиллиметровые снаряды, разрываясь в массе вражеской пехоты, сбивая с ног сразу по десятку японцев, но залпы следовали все реже и реже. В ответ часто рявкали гладкоствольные пушки танков "Тип-90", наводчикам которых удалось нащупать сперва БТР-80, заткнув подкалиберным снарядом его мощный КПВТ, а затем настал черед и МТ-ЛБ. Одна за другой, огневые точки были уничтожены, и противник продолжил наступление, с каждой минутой приближаясь к крайним зданиям.

-- Отходим, или нас прижмут окончательно, - решил Басов, усевший расстрелять по японцам один автоматный рожок. Сухов в это время как раз заправил в свой ПКМ новую ленту. - Пошли, мужики!

Все трое выскочили из окопа, припустив к поселку. Полковник Басов пробежал метров десять, прежде чем залег, ткнувшись лицам в перепаханную взрывами землю и беззвучно скалясь от боли, пронзающей бедро, развороченное лишь несколько дней назад вражеской пулей. А воздух над головой стонал он наполнившего его свинца, летевшего в обе стороны. Полноценной фортификации с ходами сообщения и несколькими линиями обороны создать так и не успели, и теперь бойцы оказались в чистом поле под ураганным огнем. Пули впивались в землю все ближе, но в какой-то миг все будто оборвалось, и Басов, приподнявшись на локтях, увидел выползающий из-за какого-то строения танк Т-72Б. Над башней его бился на ветру российский триколор, а орудие которого было направлено в сторону цепей наступающих японцев.

-- Подкалиберный! - прокричал сквозь грохот металла и вой дизеля командир экипажа, поймав в окуляр прицела силуэт вражеского "Тип-90". - Заряжай!