Эпоха возрождения (СИ) - Завадский Андрей Сергеевич - Страница 28

Треск ветвей, донесшийся до полковника, заставил того подскочить, оборачиваясь на источник шума, скрытый в зарослях. Басов схватил с земли автомат, со щелчком отжал вниз предохранитель и рванул рукоятку затвора на себя, загоняя патрон из примкнутого рожка в ствол. Возможно, рядом находился враг, увидевший спускающего парашютиста, но здесь, среди сопок Камчатки, скорее можно было встретить медведя, чем человека, а от лесного хищника, выбравшегося из берлоги посреди зимы, ничего хорошего ждать не стоило.

В лесу снова зашелестели ветви, пропуская нечеткий силуэт, и полковник, вскинув оружие, дал короткую очередь чуть выше человеческого роста. Выстрелы оглушили Басова, под бок ему посыпались раскаленные латунные цилиндры гильз, а в нос ударил кислый запах пороха. Из леса раздалась брань, причем ругался невидимка по-русски, с чувством и выражением.

-- Кто идет? Стрелять буду!

-- Командир? - Ветви в нескольких мерах от Басова раздвинулись, и из зарослей вышел Олег Бурцев. - Ты чего палишь, куда попало? Чуть не завалил же!

-- Предупреждать надо, - буркнул, опуская дымящийся ствол АК-74, Алексей.

Лейтенант приблизился к Басову, с интересом спросив:

-- А чего ты тут разлегся?

-- Природой любуюсь, мать ее, - рыкнул полковник, затем добавив с досадой: - Ногу подвернул, похоже. Или сломал.

-- Хреново дело! Ничего, командир, нога - это туфта. Главное, голова цела. Давай-ка отсюда выбираться! Хоть примерно представляешь, где мы?

-- Без понятия. - Басов помотал головой.

С помощью Олега полковник сумел подняться с земли, опираясь о своего товарища и держа на весу поврежденную ногу. Звучавший из-за облаков гул турбин заставил обоих вскинуть головы, и они увидели картину, от которой невозможно было отвести взгляд. Прорвав нависшую над сопками серую пелену, казалось, прямо на них падал огромный Ил-76. Все четыре его двигателя горели, и языки пламени сливались в длинный огненный хвост, делая мчащийся над самой землей самолет похожим на космическую комету.

-- Бежим! - выдавил из себя полковник, но Бурцев, словно не слыша ничего, стоял как вкопанный.

"Ильюшин" зацепился днищем о вершину сопки. Самолет развернуло боком, одна его плоскость, уткнувшись в землю, переломилась, и искореженный фюзеляж, из многочисленных пробоин в обшивке которого вырывалось пламя, покатился по склону вниз, прямо на застывших у подножья людей. Закричав, Басов вскинул руки к лицу, чувствуя, как от обдавшего его волной жара вздулась волдырями кожа на лице и ладонях...

...Вздрогнув, Алексей Басов рванулся вверх, словно вытаскивая свое тело из вязкой трясины, и, встретив макушкой непокрытой головы какое-то препятствие над собой, зашипел сквозь зубы от боли, лишь затем кое-как разлепив сомкнутые веки.

-- Товарищ комбриг? - Водитель, сидевший впереди, обернулся, участливо взглянув на офицера. - Все в порядке, товарищ комбриг?

-- Черт, задремал, кажется, - пробормотал растерянно Басов, озираясь и растирая ладонью лицо. - Вот же!

УАЗ, на заднем сидении которого расположился полковник, с удивительной для своего возраста бодростью катил по проселку, резвым козликом подпрыгивая на ухабах. Видимо, Алексея укачало так, что тот в какой-то миг уснул, вернувшись невольно на несколько месяцев в прошлое, чтобы, словно наяву, во всех мельчайших подробностях, чудом отложившихся в подсознании, увидеть день своего прибытия сюда, на полуостров Камчатка, где и провел последнее время.

В тот день, ставший уже воспоминаниями, над водами Охотского моря, омывавшими южную оконечность Камчатского полуострова, была настоящая мясорубка. Японские истребители перехватили транспортные самолеты с десантом, сопровождаемые лишь парой звеньев "сушек", в нескольких десятках километров от берега, и только благодаря этому многим удалось выжить. Пилоты русских Су-27, погибая, заслоняя собою своих товарищей, выиграли время, несколько драгоценных минут, чтобы успеть высадить десант. Успели не все.

Один Ил-76, расстрелянный японцами в упор, изрешеченный снарядами их "Вулканов", врезался в волны, став братской могилой для семидесяти молодых сильных мужчин, находившихся на его борту и принявших смерть, так и не увидев своего врага. Другой "ильюшин" дотянул до земли, когда его поразили выпущенные вдогон "Сайдвиндеры", и десантники покидали уже горящий самолет. Уклоняясь от вражеских истребителей, Ан-12, экипаж которого не справился с управлением в условиях ограниченной видимости, врезался в сопку, и те, кто был внутри, сгорели заживо, кроме самих летчиков, превратившихся в кровавый фарш от удара, смявшего кабину и подарившего им почти мгновенную смерть.

И все же десант был высажен на полуостров. Оказавшись в тылу наступающего врага, рассеянные на десятках квадратных километров, посреди тайги или непроходимых болот, бойцы полковника Басова выполнили приказ. Они атаковали с яростью бешеных зверей, с безумием фанатиков, заставив японцев сперва отказаться от наступления, сбросившего бы в океан еще державшихся защитников Петропавловска-Камчатского, а затем и отступить на север. Почти с голыми руками, не получая практически никакого снабжения, десантники обратили в бегство намного превосходящие их силы противника, но победы добиться не смогли. Линия фронта, наискось, с запада на восток перечеркнувшая полуостров, стабилизировалась, и японцы, копившие силы, вот-вот должны были нанести новый удар. В этом были уверены все, начиная от возглавившего оборону адмирала и до последнего солдата, кормившего сейчас оголодавших вшей в сырых блиндажах. Блокада измотала защитников Камчатки, нуждавшихся во всем, от бинтов и тушенки до снарядов и зенитных ракет. Басов знал это лучше многих и понимал, что достаточно совсем небольшого усилия, и линия обороны рассыплется.

Сегодня полковник выбрался из штаба, чтобы своими глазами оценить обстановку на фронте. Пара УАЗов, сопровождаемых бронетранспортером с охраной, направлялись на север, в расположение одного из батальонов, оседлавших несколько сопок, по другую сторону которых находились позиции противника. Путешествия обещало быть не слишком быстрым. Какое-то время окончательно пришедший в себя полковник перелистывал сводки, затем принялся просто смотреть в окно.

Справа показались позиции артиллерийской батареи. Из-под колышущихся полотнищ маскировочных сетей торчали толстые стволы буксируемых гаубиц "Мста-Б". Рядом с орудиями прямо на землю сгружали с пары бортовых "Уралов" темно-зеленые ящики со снарядами. Над разросшимися чуть в стороне кустами возвышалась пусковая установка ЗРК "Стрела-10" - тяжелые орудия, способные вести огонь с высокой точностью почти на тридцать километров, представляли огромную ценность и охранялись так тщательно, как это вообще было возможно. Суетившиеся возле гаубиц артиллеристы проводили полными усталости взглядами вереницу автомашин, исчезнувшую за ближайшим поворотом, вернувшись к своим делам.

Машина Басова затормозила посреди большой лужи, возле скопления больших брезентовых палаток-кубов, над которыми вздымался стальной щетиной целый лес антенн, чуть колыхавшихся на ветру. Из-за одной из палаток торчал заостренный нос БМП-2. Чуть поодаль несколько чумазых бойцов, устало матерясь, устанавливали на двуногие опоры восьмидесятидвухмилиметровые минометы 2Б14 "Поднос", сгружая их из кузова потертого ГАЗ-66.

Распахнув дверцу, полковник спрыгнул на землю, выругавшись, когда под подошвами его порядком изношенных ботинок зачавкала густая грязь. Краем глаза он увидел выбравшихся из машин сопровождения бойцов, державших оружие наготове, несмотря на то, что вокруг были свои.

-- Товарищ комбриг! - Навстречу Алексею шагнул плечистый немолодой мужик в камуфляже. Его широкую грудь стягивали ремни портупеи из рыжей кожи. Став перед полковником, здоровяк отдал честь: - Командир третьего батальона майор Сухов!

Позади комбата выстроились его заместители, человек пять, схожие меж собой изможденными лицами, серыми от усталости и постоянного напряжения, на которых горели красные, точно у киношных вампиров, воспаленные глаза. Басов, козырнув в ответ, пожал протянутую ладонь, спросив: