Эпоха возрождения (СИ) - Завадский Андрей Сергеевич - Страница 130

-- Господа, русские, наконец, вышли в море, - сообщил командующий своим капитанам, суровые непроницаемые лица которых смотрели на него с многочисленных мониторов. - Разведка обнаружили их десантные корабли, держащие курс к Камчатке. Если они достигнут цели, высадив подкрепление и тяжелую технику, соотношение сил изменится, и генерал Такаги окажется в проигрышном положении. Наша авиация оказалась бессильна - гайдзины подняли на прикрытие конвоя все свои истребители. Штаб Воздушных сил самообороны сообщает о десятках уничтоженных самолетов и погибших летчиков. Флот должен придти на помощь. Наша задача - уничтожить эти корабли. Их непосредственное охранение слабо и состоит только из двух корветов и эсминца "Удалой", но в дальнем прикрытии действуют три эсминца класса "Современный", вооруженные сверхзвуковыми крылатыми ракетами. Несмотря на то, что возрастом русские корабли превосходят любой из наших почти вдвое, это опасный противник, который сделает все, чтобы не подпустить нас к транспортам с десантом. Наша авиация здесь мало полезна, поэтому я принял решение оставить "Исэ", дав ему в качестве эскорта эсминец "Мурасаме", имеющий наиболее слабую ПВО. Эсминцы "Асигара" и "Конго" войдут в Охотское море, где к ним присоединяться патрулирующие у русских берегов "Чокаи" и "Симакадзе". Мы создадим кулак, удар которого сокрушит остатки русского флота!

Через несколько минут соединение разделилось. Два эсминца на полном ходу двинулись на запад, прорываясь сквозь Курильскую гряду и устремляясь в центральную часть Охотского моря, где кружившие над облаками "Орионы" уже нащупали русскую эскадру. "Исэ" же, сопровождаемый еще одним эскадренным миноносцем, напротив, двинулся курсом на восток, исчезая на просторах Тихого океана, где мог пребывать в полной безопасности, недосягаемый для русского флота и немногочисленной авиации.

Адмирал Морских сил самообороны Исороку Курита не имел оснований сомневаться в скорой победе. Эсминец "Асигара", на который он перенес свой флаг, представлял собой вершину морской технической мысли и гордость японского флота. Махина полным водоизмещением десять тысяч тонн несла в девяноста шести ячейках пусковой установки "Марк-41" целый арсенал различных ракет, управляемых системой "Иджис", любезно подаренной американскими союзниками. А великолепные радары позволяли уничтожать надводные и воздушные цели на расстоянии в десятки морских миль.

"Конго" и спешивший на соединение с эскадрой от камчатских берегов однотипный "Чокаи", также оснащенные информационно-управляющей системой "Иджис", ничем не уступали флагману, имея на борту зенитные ракеты "Стандарт" и противокорабельные SSM-1, разившие на полторы сотни километров. Слабым звеном оставался лишь "Симакадзе". Противовоздушная оборона эскадренного миноносца, спущенного на воду в конце восьмидесятых годов прошлого века, была представлена устаревшей однобалочной пусковой установкой "Марк-13", предназначенной для запуска ракет "Стандарт" и парой зенитных автоматов "Фаланкс". Но его "Гарпуны" должны были внести посильный и весьма ощутимый вклад в разгром русских, возможности которых, по вполне обоснованному мнению Куриты, уступали даже этому устаревшему кораблю.

Командующий Тихоокеанским флотом России Виктор Лямин едва ли мог возразить японскому адмиралу, отчетливо представляя соотношение сил и результат столкновения. Но холодный расчет сейчас уступал место чувству долга, ответственности за тысячи жизней своих товарищей, которые, во что бы то ни стало, должны были достигнуть негостеприимных берегов Камчатки. И потому флагманский эсминец "Безбоязненный", за которым, как привязанные, следовали однотипные корабли "Бурный" и "Боевой", шел на полном ходу на восток, с каждой минутой сближаясь с японской эскадрой. Борт к борту "Безбоязненного" шел и малый противолодочный корабль "Метель", казавшийся крохотным и хрупким по сравнению с восьмитысячетонной махиной эсминца типа "Сарыч", но стойко выдержавший ураган и сейчас бодро карабкавшийся по волнам, разрезая пенные гребни своим форштевнем.

Казалось, в мире ничего не существует кроме серых облаков, свинцовых волн и четырех кораблей, оставлявших на поверхности моря стремительно исчезающий "шрам" кильватерного следа. Но на далекой сейчас суше не забывали о вышедших в поход к Камчатке кораблях, напоминая и о своем существовании. Молодой офицер, казавшийся слишком юным для своих капитан-лейтенантских погон, козырнув, сообщил задумчиво мрачно уставившемуся на горизонт Лямину:

-- Товарищ командующий, свежая разведсводка!

Мчавшийся в сотнях километров над поверхностью планеты спутник разведки "Енисей-М" держал в фокусе своих камер акваторию Охотского моря, и теперь адмирал Лямин рассматривал снимки, сделанные с заоблачной высоты сквозь редкие прорехи в плотных облаках. Высокочувствительная оптика делала изображение контрастным и четким, и командующий, глядя на экран, покачал головой:

-- Японцы спешат нам навстречу! Три эскадренных миноносца типа "Конго" или "Атаго", еще один - более старый корабль типа "Хатакадзе". Все несут зенитные ракеты большой дальности "Стандарт" и противокорабельные "Гарпун" или их японский аналог SSM-1. Если они прорвутся к десантным кораблям, то перестреляют их, как мишени в тире. Мы обязаны сделать все, чтобы этого не случилось. Любой ценой!

Командир "Безбоязненного" с обреченным выражением лица взглянул на командующего:

-- Каковы шансы наших посудин против новейших японских эсминцев?

-- Шансов уцелеть в бою - практически нет, а вот вероятность того, что после встречи с нами японцы и думать перестанут про конвой, я бы оценил, как очень высокие. У японцев более мощные ЗРК и великолепная система управления оружием "Иждис", но посмотрим, что они смогут сделать с нашими сверхзвуковыми "Москитами" и "Ониксами". Да и замена ЗРК "Ураган" и зенитных автоматов на новые "Штили" и "Кортики" позволит нам дольше продержаться под вражеским огнем. Спутник обнаружил корабли противника примерно в ста милях к западу от Камчатки. Через несколько нас с ними будет разделять расстояние выстрела, и тогда станет ясно, кому жить дальше, а кому навечно остаться гнить на дне!

Разворачиваясь в редкую цепь, русские эсминцы изменили курс, начав сближаться с находившимися еще где-то далеко за горизонтом вражескими кораблями. Радиометристы, не отрываясь, уставились в мерцающие экраны РЛС, а сам Лямин, сжав кулаки до боли, беззвучно молился о том, чтобы котлотурбинные установки его "Сарычей", доставлявшие столько проблем в прошлом, выдержали это испытание. Стремительно расходуя топливо, эскадренные миноносцы мчались на скорости в тридцать узлов, и сменявшие друг друга на боевых постах матросы, измученные неизвестностью, ждали боя, как самого светлого события в своей жизни.

-- Вертолет в воздух, - приказал не покидавший мостик адмирал Лямин.

От палубы идущего на левом фланге "Бурного" оторвался тяжелый Ка-27, и, молотя воздух ударами лопастей спаренных винтов, помчался к горизонту на малой высоте. Пилотам оставалось лишь молиться, чтобы на их пути не оказалось японских истребителей, против которых у геликоптера не было никаких шансов. Но русские летчики, как и их товарищи, остававшиеся на кораблях, выполняли приказ. Пять человек, экипаж раскачивающейся в воздушных потоках винтокрылой машины, стал глазами и ушами русской эскадры. Посылая к горизонту импульсы маломощной бортовой РЛС, предназначенной для поиска перископов или "шнорхелей" подлодок, вертолет шел зигзагом, разведывая путь, и, наконец, на борту "Безбоязненного" приняли долгожданную радиограмму.