Маг и его кошка - Лис Алина - Страница 67

— Это из-за болезни. Не привык работать только через пассы, — наугад ответил я.

Лицо женщины разгладилось.

— Что же делать?

— Я возьму ее домой. Постараюсь разобраться.

С минуту Каррингтон сверлила меня недоверчивым и изумленным взглядом, а потом взорвалась:

— Просперо, вы же знаете устав! Ничего не выносим из лаборатории!

— Я просто предложил.

— Да что с вами сегодня?!

— Так проще и быстрее. — Я взглянул на ее дышащее возмущением лицо и не удержался: — Кстати, для чего эта часть заклинания?

С доктором Каррингтон было приятно иметь дело. Она так эмоционально реагировала на все. Вот и сейчас ее лицо послушно отобразило сначала изумление, потом неверие и наконец жалость:

— Это уловитель для первичного преобразования, Просперо, — сочувственно, точно разговаривала с убогим, сказала она. — Помните, мы составляли формулу еще три недели назад? Вы сказали, если использовать трехчастную структуру, оно не заработает.

Я кивнул и покосился на заклинание. Трехчастное. Правильно, нечего слушать паникеров.

— Так я возьму его?

— Нет, не возьмете.

— Да ладно вам, Эмма. Нельзя так фанатично следовать правилам, это вредно сказывается на цвете лица. Я посижу с ней пару дней, и у вас будет заряженная скрижаль.

Все же надо сдерживать порывы души. Озадаченное выражение на лице доктора подсказало, что Гарутти не имел привычки шутить за работой.

— Я против такого риска.

Мы препирались минут пять, и мне почти удалось ее убедить, когда наш спор прервал скрип двери.

Эмма поспешно вскочила:

— Мистер Найтвуд!

Я оглядел вошедшего со вполне понятной неприязнью. У некоторых просто талант приходить не вовремя.

Немолод, но крепок. Массивное лицо, густые волосы с проседью, ухоженная кучерявая борода. Похож на большого черного жука.

Общее впечатление солидности портил бегающий взгляд. И я был почти уверен — он здорово чего-то испугался. Сразу как вошел в комнату.

Испугался, а потом разозлился.

Я дождался, пока Найтвуд расцелует пальчики доктору Каррингтон, и пожал ему руку.

— Просперо! Эмма говорила, ты заболел.

— Выздоровел.

— Хорошо, — его кислая мина оспаривала это утверждение. — Нам надо поговорить, — покосился на женщину и уточнил: — Наедине.

Она поняла намек:

— Я буду в операционной.

Дверь за ней Найтвуд закрыл самолично. Проверил — не подслушивает ли кто с той стороны, затем опустил тяжелый засов.

Обернулся и уставился на меня с откровенным подозрением:

— Где бумаги?

— Бумаги?

— Бумаги, Просперо. Ты отдашь их мне. Знаешь, что случилось с доктором?

Я совершенно не представлял, о чем речь, поэтому попробовал закосить под дурачка:

— Кажется, с Эммой все в порядке.

У Найтвуда дернулся левый глаз:

— Считаешь себя самым умным?

Вообще-то я и правда считал. И не «самым», а просто умным. Но он-то как об этом догадался?

И знать бы, что за делишки связывали его с покойным Гарутти? Не похоже, что они были друзьями.

— Странный вопрос. Чем он вызван?

Он неприятно улыбнулся и продолжал все так же — негромко, но с отчетливой угрозой в голосе, медленно наступая:

— А ты обнаглел, Просперо. Еще не слышал про несчастный случай с твоим дружком-доктором? Его едят черви. И тебя будут жрать. Если не отдашь бумаги, живым отсюда не выйдешь, обещаю, — последнюю фразу он выдохнул мне в лицо, встав почти вплотную.

Чего он привязался? Делать мне больше нечего, как встревать в разборки покойного мейстера с коллегами.

Я подавил досаду и попытался изобразить дружелюбную улыбку. Джанис вот любит повторять, что почти любой вопрос можно решить с помощью переговоров.

— Извини, я сегодня неважно соображаю. Напомни, о каких бумагах речь?

— Не играй со мной, Гарутти! — прорычал жучара Найтвуд, и я подумал, что не знаю его имени и должности в Ордене.

— Играть? Даже в мыслях не было. Прости, ты не мог бы немного отодвинуться и говорить потише? Когда на меня орут, я паникую и забываю даже дату своего рождения.

Пальцы Найтвуда вцепились в мой камзол так, что даже костяшки побелели. Он попробовал встряхнуть меня и изрядно удивился, когда это не получилось.

Мы с покойником почти одного роста, но я тяжелее тощего разеннца фунтов на тридцать.

Под напускным гневом культиста все больше ощущалась неуверенность. Он блефовал. Взвинчивал себя искусственно — лишь бы запугать мейстера. И я реагировал совсем не так, как ожидал Найтвуд, что сбивало жучару с толку.

Я тоже начал нервничать и злиться. До ужаса хотелось врезать по этой самодовольной харе. Просто кулаки чесались. Он еще и стоял так, что открывалась замечательная возможность для удара в челюсть с левой.

А потом добавить в живот правой. И, когда согнется, по шее.

Каррингтон меня видела. Бегай потом за ней — ищи…

— Письма. Свидетельства о смерти. Расписки. Все, чем ты и твой дружок-доктор нам угрожали.

— А, ЭТИ бумаги, — не уверен, что у меня получилось убедительно изобразить человека, который только что вспомнил, о чем речь. — Они в надежном месте у проверенного человека. Не мог бы ты меня отпустить? Пожалуйста. Такая волнительная близость смущает…

Найтвуд разжал пальцы. Вид у него стал озадаченный.

— Ты пьян?

Хорошая версия, но на пьяного я не тянул. Если покойник был трусом, а поведение Найтвуда намекало на это, то дерзости скорее могли быть вызваны…

— Принял немного кхаша.

Дружок-доктор, которого едят черви, бумаги, шантаж и угрозы…

Я даже выругался, когда сообразил, что к чему:

— Это случайно не твоя зверушка приходила на днях по мою душу?

По испугу на его лице я понял, что попал в цель. И поспешил развить успех:

— Ты идиот, Найтвуд?! На что надеялся? Что я храню бумаги дома? И после моей смерти они никак не всплывут?

Он сглотнул и отступил, пробормотав:

— Что-то ты слишком наглый сегодня…

— Не люблю, когда меня пытаются убить, — теперь уже я наступал, не давая ему увеличить расстояние между нами. — Эта тварь сожрала моих слуг. За это тебе придется заплатить.

— За тобой тоже водятся кое-какие делишки, — пятясь, выкрикнул Найтвуд. — Думаешь, я не слышал про маки, которые вы с доктором растили в саду? Лорду-командору будет очень интересно узнать, как использовалась лаборатория…

Какие любопытные подробности!

— Да ну? Зачем тогда посылать химеру? Может, у тебя нет доказательств?

Он уткнулся спиной в дверь и совсем сник:

— Чего ты хочешь?

Знать бы еще, чего я должен от него хотеть.

— Того же, что и раньше.

— Я не успел! Мне нужна отсрочка.

— Мне кажется, у тебя было достаточно времени.

— У меня только половина. Я не знал, что ты придешь сегодня, Просперо.

— Хорошо. Сегодня отдашь половину. — Он расслабился и даже позволил себе улыбку, когда я припечатал: — И через неделю еще два раза по столько.

Вот теперь он возмутился:

— Так нечестно! У меня просто нет таких денег!

Тю, вся драма из-за банальных денег. Я надеялся на что-то более интересное.

— Значит, достань их.

— Ты сильно ошибаешься, — с непонятной угрозой в голосе произнес Найтвуд. — Мы получаем не так уж и много. И надо платить посредникам…

— Это должно меня волновать? — наугад спросил я. Судя по реакции, снова попал в цель, потому что он заныл, что я выкручиваю ему руки, оставляю без штанов и вообще слишком жесток.

Я выслушал эту комедию со скептичной улыбкой, не пытаясь давить или спорить, потому что не знал, о чем идет речь. Мое молчание нервировало культиста куда сильней любых слов.

— …Двое-трое в месяц, не больше. И не за всякий товар дают хорошую цену.

Я пожал плечами:

— Значит, надо больше товара.

— Где взять столько изгнанников?!

Я поперхнулся и закашлялся в попытке скрыть выражение лица. Иначе у Найтвуда могли родиться закономерные подозрения.

Намеки на протяжении разговора и то, что я видел в подземелье, разом сложились, как части единой головоломки. У Исы есть такая — осколки разноцветного льда. Вообще предполагается, что из нее составляешь возвышенное изречение — одну из так любимых девами бесполезных, глубокомысленных цитат про Жизнь, Смерть и Предназначение, но у меня, когда я взялся собирать, получилась непристойность. Княгиня сначала возмутилась, а потом сказала, что ничего иного от меня и не ждала.