Альтернатива маршала Тухачевского (СИ) - Толстой Владислав Игоревич - Страница 48

— Очень относительную — хмыкнул шатен — из ссылки "демон революции" руководил своими сторонниками, получая телеграммы тысячами и отправляя ответные послания сотнями. Когда ему запретили переписку, за дело взялся сынок — он мотался на какую-то дальнюю станцию, где получал и отправлял телеграммы.

— Все же его сторонники не будут знать, куда подевался шеф, тем более, что привычки делиться своими планами у него не было — пожал плечами полковник. — А Сталин получит информацию об его исчезновении в течение суток; с учетом того, что нерешительность в число его недостатков явно не входила, действовать он будет быстро и жестко.

— Естественно — он ведь не будет знать, что это значит — согласился куратор — а вероятность попытки переворота достаточна велика. Кстати, как у Вас с деньгами на начальные мероприятия по организации своей разведки?

— Спасибо, паршиво — ответил Ленков.

— Могу подсказать источники — во-первых, личный сейф Свердлова, где только золотых монет было больше чем на сотню тысяч рублей (соответствует РеИ — В.Т.); во-вторых, с 1928 года Блюмкин станет резидентом ИНО ОГПУ на Ближнем Востоке, со штаб-квартирой в Стамбуле — после чего оба канала переправки ценностей на Запад, с последующей их продажей, официальный, для обеспечения нелегальной работы ИНО-РУ с Коминтерном, и нелегальный, для пополнения "кассы" троцкистов, заработают с новой силой (соответствует РеИ — В.Т.) — сказал шатен.

— О сейфе Свердлова я думал — но не мне же лично лезть в Кремль, это бред — ответил разведчик — тут нужны помощники, надо будет завербовать людей, а обеспечить им проход в Кремль я смогу (в эти годы охрана Кремля была на редкость паршиво организована — В.Т.). О похождениях Блюмкина я слышал — надо полагать, его и расстреляли настолько быстро, чтобы он не рассказал лишнего — но подробностей о переправке этих ценностей не знаю.

— Переправляли ценности из Гохрана, редкости из частных коллекций на огромные суммы — сам Троцкий говорил, что Блюмкин передал ему 2 миллиона фунтов стерлингов, Яша же, когда его взяли, утверждал, что всего лишь полмиллиона. Точно известно, что ревизия кассы резидентуры выявила недостачу 1,5 миллионов фунтов (все цифры соответствуют РеИ — В.Т.) — констатировал куратор. — Подробной информацией я Вас обеспечу за три-четыре недели до операции.

— При таких суммах неудивительно, что товарищи чекисты быстро и тайно поставили Яшу к стенке — сказал Вячеслав Владимирович. — Блюмкин, конечно, пользовался огромным авторитетом в ОГПУ, да и прочные связи у него имелись не только в Гохране — но хищение таких ценностей только он провернуть явно не мог, тут требовалось прикрытие со стороны фигур покрупнее. Я, кажется, догадываюсь, кто мог стоять за Яшей — это, скорее всего, Ягода.

— Как Вы вычислили? — с интересом спросил шатен.

— История с женой Томского — коротко ответил разведчик — если предположить, что Ягода был подельником троцкистов не с начала 30-х, а раньше — все странности получают логичное объяснение, и откуда брались ценности для реализации на Западе, это чекистский конфискат, и почему Яша столь безнаказанно "шалил", хотя за доказанную организацию убийства сотрудника военной разведки его не то, что перевели из дальневосточной резидентуры в ближневосточную, фактически, с повышением (все соответствует РеИ — В.Т.), а поставили бы к стенке.

— Вы правы — подтвердил куратор. — Так что с техническими деталями?

— Трех недель мне хватит — констатировал Вячеслав Владимирович. — Заодно данное изъятие, вкупе с пропажей Яши, станет первым полешком в костре.

Шатен искренне улыбнулся — реакцию господ троцкистов на пропажу человека, контролировавшего канал переправки ценностей, вместе с немалыми деньгами, предсказать было нетрудно. Сначала ребятки начнут шерстить своих, из числа хоть что-то знавших — а в излишней гуманности троцкистов мог упрекнуть разве что Пол Пот. Не обнаружив предателя в своей среде, они обратят "благосклонное" внимание на чужих — и можно было спорить на ящик лучшего коньяка против бутылки самой мерзкой химической дряни, что любопытствовать о пропаже они станут, ничуть не утруждая себя даже минимальной корректностью.

Иных вариантов их действий просто не существовало — исчезновение человека, очень многое знавшего об их "общей кассе", значило то, что им объявлена война. Благоприятный для них вариант, заключавшийся в том, что Яша просто сбежал, прихватив денежки, во внимание приниматься не будет — в таких случаях всегда рассчитывают на худшее.

"На уши" встанет и группировка чекистов — бесследное исчезновение резидента, вкупе с "черной кассой", будет основанием для перетряхивания всех подозреваемых. "Перебор людишек" будет предельно тщательным — именно потому, что пропал руководитель тайного канала финансирования.

Поскольку сия прискорбная история приключится в Стамбуле, то кандидатов на "задушевную беседу" будет "выше крыши" — помимо различных группировок в советской элите, это будут и белогвардейцы, и спецслужбы Великобритании и Франции, и турецкий криминал. Подозрение падет и на турецкую разведку МИТ — одну из считанных по пальцам одной руки иностранных спецслужб, с которыми у советских специальных служб были рабочие отношения (соответствует РеИ — тогда ИНО взаимодействовало еще с Абвером и литовской разведкой — В.Т.).

Поскольку во всех вышеупомянутых структурах наблюдался явный недостаток почитателей идеи "непротивления злу насилием", то троцкистов и чекистов будут критиковать все, не жалея патронов к любимым маузерам, браунингам и кольтам. Основные события развернутся в Стамбуле — искать концы огорченные пропажей начнут там, следовательно, туда и отправят оперативников ИНО, а, также, троцкистов.

Естественно, загадочное исчезновение одной из видных фигур в советской политической разведке вызовет живейший интерес британцев, французов, не говоря уже о контрагентах Блюмкина, которым явно не понравится пропажа источника солидных доходов, и, что не менее важно, носителя конфиденциальной информации, разглашение которой равнозначно нешуточным неприятностям.

Проще говоря, все будут подозревать всех — а, в результате, на какое-то время будет уменьшена утечка ценностей из СССР, и, что самое главное, будет посеяно нешуточное недоверие между недавно заключившими союз правыми и троцкистами — союз настолько тесный, что был создан конспиративный центр объединенной оппозиции Сталину (в РеИ создан в 1926 году, им руководили Троцкий и Зиновьев — В.Т.).

Сталин же останется в выигрыше — и потому, что он сможет вычислить раскрывшихся сторонников Троцкого и оппозиции в спецслужбах и Коминтерне, и потому, что неизбежная свара внутри оппозиции неизбежно ослабит ее, не говоря уже о дискредитации ее руководства.

Также в выигрыше окажется Тухачевский — скорее всего, даже предельно недоверчивый Смирнов сочтет, что "Миша" тут ни причем, поскольку у него нет возможностей для такой операции; как следствие, можно будет спокойно заниматься своими делами, с мягкой улыбкой наблюдая за сокращением поголовья подставившихся почитателей "демона революции". В том же маловероятном случае, если заподозрят его, то можно будет в приступе праведного гнева порвать с Троцким — и, всласть поучаствовать в отстреле Левиных сторонников, ничуть не утруждая себя выправлением охотничьих лицензий. Полковника Ленкова устраивали оба варианта — но, первый был все же лучше, поскольку он обеспечивал большую свободу рук в будущем.

— Как Вы хотите распорядиться деньгами? — нарушил молчание куратор.

— Мне понадобится порядка 300 миллионов долларов — и, информация от Вас по биржевым делам — ответил Вячеслав Владимирович. — Плюс подробные сведения по ведущим машиностроительным фирмам и финансовым институтам США, Германии, Англии, Франции, Швейцарии. Конечно, нужна будет и информация по ключевым фигурам делового мира Запада, Японии и Китая.

— Что же касается остальных денег — то, информацию по вкладам на общую сумму не менее полумиллиарда долларов, вместе с компроматом на банкиров, надо будет не позже конца 1928 года продать оперативникам Сталина, занятым операцией "Крест". Конечно, это надо будет сделать "под чужим флагом".