Альтернатива маршала Тухачевского (СИ) - Толстой Владислав Игоревич - Страница 34

Ленков помассировал вокруг глаз — бедные глазоньки уже слезились от бесконечного чтения и писания, хорошо хоть куратор старательно включил в пакет информации не только общее содержание нужных источников, но и ссылки на конкретные страницы, так что вдумчиво читать эту гору книг нужды не было, достаточно было ограничиться пометками и закладками, должными продемонстрировать добросовестный труд.

Но нет худа без добра — появлялась возможность сделать перерыв и обдумать решение важнейшего вопроса, без положительного решения которого приобретение реальной власти было абсолютно невозможно. Говоря проще, новому Тухачевскому была необходима своя спецслужба, способная эффективно работать как внутри страны, так и за границей. Нет, доверенные люди у объекта имелись — но на серьезную службу они были похожи примерно в той же степени, как балерина — на танк. Вячеславу Владимировичу нужна была именно служба, причем замкнутая на него лично.

При всем бардаке, бывшем нормой жизни в СССР 20-х — первой половины 30-х годов, задача была весьма непростой. Для серьезной службы нужны подготовленные люди, необходимы очень приличные деньги, причем, с постоянным пополнением финансов, по той простой причине, что серьезная разведка является весьма дорогим удовольствием, доступным лишь странам из первой десятки. Еще в список критически важных условий входила сохранение в секрете самого факта существования личной разведки — в противном случае, во-первых, объект автоматически попадал в список возможных претендентов на власть, что влекло за собой самые неприятные последствия, пусть и не сразу; во-вторых, резко падала эффективность проводимых мероприятий, поскольку Тухачевский становился подозреваемым в авторстве иных мероприятий.

С первым пунктом все было неплохо — в одной Первопрестольной в это время жили на нелегальном положении полтора десятка господ офицеров военной разведки Российской Империи. Некоторые из них ушли после прихода большевиков к власти, некоторые — после того, как из руководства РККА был удален сотрудничавший с большевиками генерал Потапов. Конечно, привлечь к сотрудничеству всех было абсолютно нереально — можно было сразу сказать, что половина откажется, четверть окажется непригодна к активной работе по возрасту или состоянию здоровья. Но даже двое или трое профессиональных оперативников разведки — это совсем немало для начала.

За границей дела обстояли еще лучше — там находились свыше сотни офицеров Генерального Штаба и "академиков", сиречь, офицеров, окончивших АГШ, но не причисленных к Генштабу — в принципе, практически все они были пригодны к работе в военной разведке. В реальной истории большую часть из них прибрал к рукам Абвер — после того, как РОВС пошел на сотрудничество с немцами в середине 30-х годов, данные этих профессионалов стали одним из первых "взносов" "борцов с большевизмом" новым хозяевам. Деваться господам офицерам было особенно некуда, для многих из них даже самоубийство не стало бы выходом, поскольку у них были семьи, а германская разведка никогда не была замечена в джентльменстве. С другой стороны, Абвер предложил им реальную перспективу, заключавшуюся в деньгах и чистых германских паспортах.

Конечно, привлечь их к работе, апеллируя к "светлым идеалам" Коммунистического Интернационала было невозможно — но на серьезную работу за хорошие деньги, с гарантиями нормального устройства близких, многие из них наверняка бы согласились. Вопреки советским фильмам, где эмигранты постоянно сидят в неплохих ресторанах, реальная жизнь большинства русских эмигрантов, мягко говоря, была безрадостна. В общем, полковник ГРУ счел, что адмирал Канарис обойдется без этих людей.

Что же касалось привлечения этих людей к работе, то полковник Ленков был совсем не понаслышке знаком с практикой родного ведомства, заключавшейся в том, что у каждого резидента ГРУ было две сети: агенты, входившие в первую сеть, проходили по документам учета; агенты же, входившие во вторую сеть, ни по каким учетам не проходили, их не знало даже руководство, точнее, оно знало о существовании второй сети, но, никто, кроме резидента, не знал агентов, и, вообще не имел никакой возможности выйти на них. Конечно, Вячеслав Владимирович не был "чистым" оперативником — но, вопреки голливудским боевикам, офицеры спецназа ГРУ совершенно не соответствовали "стандарту" зверообразных громил, с автоматом в каждой руке, и, безупречно гладкой корой головного мозга. Все обстояло с точностью до наоборот — в реальности они занимались оперативной работой не в меньшей степени, чем специальными операциями, так что с навыками оперативной работы все было в полном порядке.

Конкретно же полковнику доводилось привлекать к работе людей, которым было безразлично, на кого работать, на ГРУ или ЦРУ, Аллаха или Иблиса — это были его личные агенты, обязанные лично ему и готовые работать только с ним.

Действуя таким образом, можно было приобрести костяк будущей организации. Что же касается "наращивания мяса", то был такой благодарный для любой спецслужбы материал, как уголовники — полковник Ленков целиком и полностью разделял мнение полковника Николаи, выраженное в чеканной формуле "Отбросов нет — есть кадры!". Применительно же к 20-м — 40-м годам, в мире был весьма развит такой интересный для разведки бизнес, как контрабанда. Кстати, именно на эту эпоху приходилось и постепенное становление наркобизнеса — а под его прикрытием тоже можно сделать немало.

Со вторым вопросом дела обстояли сложнее — но тоже были вполне решаемы. Ленину приписывают высказывание: "Чтобы выиграть Гражданскую войну, мы ограбили Россию!". Вячеслав Владимирович не знал, говорил ли Ульянов это — но, то, что в действительности товарищи большевики на совесть ограбили Россию, сомнению не подлежало.

Более чем приличные счета, измерявшиеся десятками миллионов американских долларов и швейцарских франков, были почти у всех членов "ленинского Политбюро". Разумеется, на все сразу замахиваться было глупо — имелись две цели, успешное поражение которых гарантировало решение финансовых проблем.

Первой целью был Лев Давыдович Бронштейн-Троцкий. Надо было признать, что мелочным он не был, во время Гражданской войны грабя эшелонами и пароходами, при этом, выбирая самые ликвидные товары, например, продукты и лекарства. Впрочем, Левушка не брезговал и вечными ценностями, к каковым он резонно относил драгоценные металлы и камни, иностранную валюту и произведения искусства. Насколько знал полковник, "нажитое непосильным трудом" в случае "демона революции" перевалило за сотню миллионов долларов — в золотом эквиваленте это была сотня тонн золотом, в современных же долларах, считая по паритету покупательной способности, между двумя с половиной и тремя миллиардами долларов. Правда, Ленков не знал, были ли это только личные деньги Троцкого, или это были и его личные суммы, и, выражаясь невежливо, "общак" его группировки. Впрочем, выяснить это было нетрудно — куратор наверняка мог считать нужную информацию.

Ценен международный авантюрист Бронштейн-Троцкий был не только колоссальными "сбережениями", но и информацией — он очень многое знал, располагая убойным компроматом на массу влиятельных персон в России и мире. Именно поэтому Вячеслав Владимирович и не считал возможным сразу отправить Леву в ад, хотя, по его глубокому убеждению, Троцкий "коптил небо" лишних лет двадцать, если не больше. Список пакостей, сделанных "Львом революции" Российской Империи и Советскому Союзу — полковнику Ленкову очень нравилось определение, данное де Голлем Советскому Союзу, определение, заключавшееся в словах "вечная Россия" — пакостей, за каждую из которых Троцкий заслуживал применения к себе старой шутки, некогда очень популярной в "Аквариуме", гласящей "Мы делаем предупредительный выстрел в голову, а контрольный — в сердце", был очень велик. Поэтому легко уйти Льву Давыдовичу не грозило — сначала ему предстояло поделиться своими обширными познаниями и расстаться с неправедно нажитым.